Стекло под кожей

      Диана прислонилась к косяку и с откровенным удовольствием смотрела на мужчину на кровати. Подкаченное тело манило взгляд, пальцы. Беспокойный язык хотел не спеша нарисовать круг на шее, обвести кадык, спуститься к ямочке на шее. Райан умудряется выглядеть деловым, даже будучи трусах и с голым торсом. Пальцы бегают по клавиатуре неизвестно откуда взявшегося ноутбука, глаза сосредоточенно уткнулись в экран. Диана вскинула брови и напела знакомую русскую песенку, одну из тех, что выучила в детстве.       – Ни минуты покоя, ни секунды покоя, не могу без тебя, не могу без тебя, что же это такое?       Райан приковал взгляд к завернутой в полотенце девушке с первой ноты. И удивленно спросил:       – Это что?       – Это называется «песня», – Диана села на край кровати, заправляя за уши выбившиеся пряди, закрутившиеся спиралями от влажности. А потом перевела Райану то, что только что спела.       – Ты знаешь русский язык?       – Конечно. Как я могу его не знать? Ты мою фамилию помнишь? Началось все с маминого дневника. Там много записей на ее родном языке. Да и потом, я же просила Марго научить меня.       – А еще знаешь какие-нибудь? – заинтересованно спросил Райан.       – Неа, – Диана покачала головой. Задумчиво прищурилась и выдала на немецком языке фразу «Сегодня хорошая погода».       – А это ты откуда знаешь? – брови Райана почти потерялись в волосах.       – Одна знакомая нау… – Диана запнулась, – научила. И я ей должна перевести деньги. Я обещала. Ее зовут Аманда Джонс. Это она нас подобрала в Сайлом-спрингс, а потом отвезла в аэропорт. Она такая замечательная… – отголосок грусти от воспоминания ласкового взгляда царапнул слух. Райан сжал руку Дианы.       – Все будет хорошо, я все сделаю.       – Нет, я сама. Но спасибо, – Диана положила ладонь на щеку Райана, он наклонился и мягко коснулся ее губ.       – Диана Елагиниа, вы – удивительная девушка.       – Ты так думаешь? – потерявшись от смущения и тягучей радости в груди, Диана поспешила перевести тему. – Мы с Софой сейчас пойдем в банк, потом домой. Да прекрати ты! Сразу рожи строить! Нам нужны вещи, ясно? – вспыхнула Диана. Но тут же врубила заднюю. – Но я согласна, чтобы твой муравейник проснулся, раз я снова тут.       – Еще бы ты была не согласна. И еще кое-что, – Райан открыл ящик в прикроватной тумбе и протянул что-то Диане. Она отпрыгнула от кровати, будто он протянул ей королевскую кобру, а не коробочку с телефоном.       – Нет! Даже не пытайся! Я не возьму!       – Возьмешь.       – Нет! Я сама сейчас пойду и…       – Ты сейчас пойдешь в комнату, и я тебя запру! – спокойно сказал Райан. – Или ты возьмешь телефон. Мне нужно, чтобы ты всегда была на связи.       – Вот куплю… – Райан без предупреждения притянул Диану к себе за край полотенца и повалил на кровать. Она испугано пискнула, но тут же взвыла. – А ну пусти! Маньяк!       – Только после того, как ты возьмешь телефон.       Диана несколько секунд сердито посапывала, а потом неохотно кивнула.       – Ладно. Уговорил. А тебе в офис не надо? Время то уже!       – Я могу работать из дома.       – Да уж кто бы сомневался, – пробурчала Диана, выбираясь из плена. И уперла руки в бока. – Мне надеть нечего! Дай порошок, я сарафан постираю.       – У тебя фетиш такой? Вещи стирать? – подначил он девушку. Диана вскинула бровь, сдерживая улыбку.       – У меня фетиш не ходить как свинья.       – Пошли, – Райан поманил Диану за собой и провел ее в предбанник комнаты, а оттуда за закрытую дверь. Диана помнила эту комнату темной, с непонятными силуэтами. Сейчас же она недоверчиво смотрела на бесчисленное количество пустых полок, вешалок, шкафов.       – Гардероб?       – Да. Сюда положишь свои вещи. А пока поищи тут, может тебе подойдет что-нибудь, – он открыл перед ней узкий шкаф – там висело несколько вешалок с одеждой. Диана вылупилась на одежду.       – Откуда это?       – Из магазина.       – У тебя юмор третьеклассника.       – А у тебя сестра, которая ведет себя серьезнее, чем ты.       Она недовольно стрельнула взглядом в ухмыляющегося мужчину и сморщила нос.       – Давай иначе: кто эти вещи купил?       – Я.       – Ты?       – Я, – Райан открыто засмеялся над немым шоком Дианы. Еще раз кивнул на шкаф и добавил. – Одевайся. Несколько вещей для Софии есть в ее комнате. Надеюсь, подойдут.       Диана поймала свое отражение в витрине и улыбнулась. Бордовый комбинезон отлично сидел на ней, а туфли-лодочки не терли самые неожиданные места, как обычно происходит с новой обувью. Из всего ассортимента летних платьев, босоножек, джинс и леггинсов Диана не нашла ни одной вещи, что была бы не по размеру. Это было удивительно, Райан не мог знать размера ее одежды, в конце концов! С Дианой за руку шла София и негромко мурлыкала песню типа «Что вижу, то пою». Диана совершенно ушла в свои мысли, в виде исключения абсолютно положительными. Она гуляет с Софией, согласилась переехать к Райану. София, узнав об этом, восторженно завизжала – на них оглянулась добрая половина улицы, подумав, что кого-то пытают, не иначе. В процессе проявления бурных радостей Софа полезла на руки к Диане. Та пришла к неутешительному выводу, что ее первый сексуальный опыт не прошел бесследно – тяжести поднимать было больно. И вообще живот напрягать – как будто там забыли камень средних размеров. Диана уже навестила Джесс, Стена, мимоходом пообщалась с Мари, которая с восторгом сообщила, что беременна, чем повергла Диану в глубочайший шок, а потом добила тем, что отец – не Стефан, к которому госпожа-свет-Мари уже ничего не чувствует. Диане сообщили, что она «выглядит сногсшибательно», что «совсем страх потеряла, бессовестно пропала с радаров», а от Джесс выслушала тираду о дружбе, которая заключается в необходимости хоть изредка отвечать на сообщения, а не быть эгоистичной свиньей, которая решила спрятаться в бункере. Из чего Диана сделала вывод – никто не знает, что с ней произошло. И так было даже лучше. Мари, будучи беременной женщиной, а значит эмоциональной и восторженной по поводу и без, а особенно рядом с детьми, так навязчиво полезла к Софии, что обычно контактная девочка спряталась за ногу Дианы, робко выглядывая оттуда, но никак не желая выходить из укрытия.       Часом позже Диана с улыбкой смотрела на счастливую Соню, хлопавшую в ладоши – вид родного дома обрадовал обеих девочек. Вот только около квартиры Диана ругала себя и все, на чем свет стоит: у нее не было ключей! Приперлись блин! Медаль за гениальность определенно заслужена! Пока она раздумывала, как сказать об этом Соне, нетерпеливая девочка дернула ручку двери, и она с тихим щелчком отворилась. Диана с хрипом ужаса втянула воздух и не успела поймать за руку Софию – шустрая девочка уже бегом залетела в квартиру своей мамы.       – Софи! – Диана догнала рыжую егозу в комнате и сердито дернула ее за руку. Соня растерянно посмотрела на настороженно оглядывающуюся Диану. В оглушающей тишине она потянула девочку за руку. – Софи, пошли отсюда.       – Но... Розочка, что же ты? Тут мои игрушки! И ты про одежду говорила.       Диана с трудом сглотнула. Тревожные ощущения ловушки гнали прочь. Диана не могла оставить квартиру открытой! Ключи – у Маркуса вместе с остальными вещами, с которыми ее запихали в идиотский джип. Диана потащила сестру к выходу, но в коридоре остановилась. Рука потянулась к полке комода, пальцы мелко дрожали. Он все еще был там. Замызганный медвежонок, а рядом – четыре бумажки. Четыре?       – Розочка, что там? – София нетерпеливо дернула ее за руку. Диана усиленно вспомнила, сколько записок она получила. И память шептала о трех. «Делай то, что тебе велят». Она хорошо помнит эти острые буквы. Интересно, чей это почерк? Точно не Маркуса. Может, Стив? Онемевшей рукой Ди потянулась к ближайшей бумажке. Диана развернула ее. Вдох застрял в горле.       «Все, кто тебе дорог, пострадают. До встречи».       – Софи! Уходим! – голос не живой, механический. В руке шуршание не смятой бумажки, а скомканного сердца. Мозг намертво забуксовал. Диана в животном ужасе потащила за собой Софию, быстро вышла из дома и почти побежала прочь. София засыпала Диану вопросами, ничего не понимала. Как и сама Диана – паника парализовала мозг, заморозила тело, сжала легкие узлами, в животе проснулась тошнота. Диана старалась дышать глубже и успокоиться. Что делать? Все пострадают. Да сколько можно! Сколько они еще будут ей угрожать? От мысли, что Софии причинят вред или боль, стало плохо. Добила такая же мысль о Райане. Беатрис. Все, кто дорог... ЗАЧЕМ ЕЕ РЕШИЛИ ИЗВЕСТИ! В ЧЕМ ОНА ВИНОВАТА! Они явно пытались вывести ее из равновесия, лишить покоя, свести с ума. И у них получалось, раз одна записка лишила разом всего! Решение не ждать, а действовать, сейчас казалось даже не наиболее правильным, а единственным. И теперь Линда была той силой, которая могла помочь. По крайней мере, на это очень хотелось надеяться. Потому что других вариантов у Дианы просто не было.       Девушка повела Софию в дом к Райану, параллельно звоня подруге и безрезультатно пытаясь заглушить внутренние вопли безысходности и страха.       – В приют.       – Врешь, как дышишь. Ты кому по ушам ездишь?       Беатрис недовольно смотрела на Диану, которая пыталась убедить подругу посидеть с Соней.       – Да не вру! Мне надо в приют, с документами начать разбираться. Райан обещал мне помочь ее удочерить, но я тоже что-то должна делать! – Ди кивнула на Соню, засыпая подругу лишними словами в попытке отвлечь.       – Елагина. Хватит. Мне. Врать.       – Беа, я...       – Закройся. И говори правду! Куда ты собралась? Если твой мужик верит всему, что ты говоришь, так я не он!       – Ёшки-матрешки! Это при чем? К тому же я не вру ему.       – Рада за тебя. А теперь я слушаю.       Беатрис одарила Диану суровым взглядом надзирателя. Диана взвыла и воскликнула, впервые досадуя на прозорливость подруги:       – Беатрис Брук, – она отчаянным движением схватила ее за руку и сжала. –Просто пойми, мне надо отойти. Это ненадолго, ничего криминального я не задумала! Поверь, это очень важно.       Беатрис задумчиво причмокнула губами и одним отрицательным движением головы разбила все надежды Дианы.       – Нет, Кианг, я тебя никуда не пущу. Знаю я, куда ты собралась, так что делай идиота из кого-то другого. Послушай меня, раз сама сообразить не можешь. Ты хочешь найти новых проблем на свою ж... Софи, прикрой уши. В общем, Диан, – Беатрис сжала руку подруги ответным жестом, Диана совсем поникла, – я все сказала. Сиди спокойно и не дергайся. Да не смотри же так! Я беспокоюсь за тебя, не хочу потерять! Не глупи, пожалуйста!       Беатрис с грустной любовью заглянула в наклоненное лицо Дианы. Та встала и подошла к окошку. Минуту ее взгляд пронзал соседние дома и наполненный солнечным светом летний воздух, не видя, не чувствуя ничего, Диана смотрела внутрь себя, рыла, искала. От понимания, что подруга действительно не позволит ей сделать задуманное, стало больно от грядущей лжи, но выбора не было. Беатрис же видела только напряженную и прямую, словно кол, спину, обтянутую темно красной тканью с золотистым пояском на талии. Когда Диана наконец заговорила, Беатрис недоверчиво склонила голову, вслушиваясь в ржавое отчаяние чужого голоса.       – Ты права, Беатрис. Ты абсолютно права, прости. Я просто волнуюсь.       – Объясни мне, что случилось за пару часов? – Беатрис встала около Дианы, но та упорно смотрела вперед пустым взглядом.       – Ничего. Просто нервы на пределе. Вы все требуете ничего не делать. Это бесит, – в голосе сверкнула злость на видение записки перед глазами, но Беатрис поняла ее по-своему и заключила Диану в объятия.       – Мы просто беспокоимся за тебя. Кианг, – Беатрис проникновенно посмотрела в лицо Дианы, все же ловя ее ускользающий взгляд и с грустью глядя на безмолвную скорбь в родном лице, – прошу тебя. Не делай глупостей. Обещай мне.       Кивок Дианы больше походил на судорожный наклон головы, будто кто-то сильно потянул за волосы. Она не будет делать глупостей. Она все хорошенько продумает.

***

      Сердитый вскрик Дианы вызвал испуг на детском лице и недоумение на мужском. Они втроем ужинали, Диана изо всех сил делала вид, что все отлично, но когда Софи начала стучать ложкой по столу в порыве игривого настроения, Диана рассердилась.       – Соф, угомонись!       Лицо Сони жалобно сморщилось, на глазах выступили слезы обиды. Диана сердито посмотрела на нее, но Райан не дал ей сказать и сам ласково обратился к всхлипнувшей девочке.       – София, иди наверх, поиграй, – при этом протянул ей какую-то конфету. София послушно встала и поплелась наверх. Райан проводил ее взглядом, и тут же пересел на другой стул рядом с напряженной Дианой. – Что с тобой?       Этой капли не хватало для взрыва.       – Что со мной? – Диана швырнула вилку на стол, по комнате разнесся холодный звук удара металла об стекло. – Ты меня спрашиваешь? После того, что заявил, что через неделю ее надо вернуть в приют?!       – Я же сказал, что это не на долго, – попытался успокоить ее Райан. Но он не знал, что она сказала ему не всю правду о том, что ее мучает…       – А как мне ей об этом сказать? Ты представляешь, что будет с ней? То живем, как семья, то извини, но пока не получится! Она же ребенок, ей это будет непонятно и больно! Черт!       – Она у тебя сообразительная, все поймет, успокойся. – Райан взял ее руку в свою, но Диана вырвала ее. – Ты же ей скажешь, что это не на долго. И мы будем навещать ее, пока с документами не закончим.       Увидев странный огонек в ее глазах, Райан напрягся. Диана вышла из-за стола, неосознанно накручивая прядь волос на палец и мысленно воскрешая острый почерк в новой записке. У нее есть неделя, а потом Софию придется отдать в приют, опять оторвать от себя. Так может это и хорошо? У Дианы будет время, чтобы все продумать. Она уже обдумала, что в любом случае придется поговорить с Линдой, а возможно со Стивом или Маркусом. Чтобы это сделать, она должна быть уверена, что Софи в безопасности. Единственные люди, кому она бы доверила свое солнышко – Беа, которая отказалась помочь, и Райан, к которому с этим вопросом было даже обращаться чревато проблемами и последующим щелчком цепей на запястьях. Но был и еще один вариант. Женщина, которая внушала необъяснимое доверие, несмотря на короткое знакомство общей длительностью часа в три. Аманда Джонс. Вот где можно спрятать девочку. Но об этом не должна знать ни одна душа – ни живая, ни мертвая. Никто. И у Дианы осталась неделя, чтобы продумать детали. Райан обнял Диану за талию сзади, возвращая ее в уют кухни и подступающее от объятий тепло.       – Детка, все будет хорошо.       Она прислонилась затылком к его плечу и положила свои руки на его.       – Да. Прости, я очень нервная.       – Это нормально. Ситуация не простая. Но никто не причинит вам вреда, я не допущу этого.       – У тебя есть план? – Диана повернулась лицом к Райану, со светом надежды глядя ему в лицо. Может, ей не придется переступать ту черту, которую она провела?..       – Есть.       – Расскажи.       – Позже, – серьезное выражение его лица вдруг приобрело черты мордочки хитрого лиса. Диана вскинула брови, но не успела ничего сказать, как его руки соскользнули на ее ягодицы и крепко прижали ойкнувшую Диану к нему.       – Райан!       – Что? – он наклонился к лицу Дианы, ловя губами ее нестабильное дыхание – она начала возбуждаться, как и он. На ровном, кажется, месте. А может не таком уж и ровном. Диана сглотнула и… промолчала, когда он до боли сжал ее ягодицы. От бугра его джинс по ее спине пробежали колючие мурашки, устраивая пляски на выгнувшейся пояснице.       – Что же ты делаешь… – прошептала она за секунду до того, как он пылко поцеловал ее. Его язык втянул ее в глубокий поцелуй, он вгрызался в рот Дианы, раскрытый почти до хруста челюстей. Такой всеобъемлющий поцелуй обо всем заставляет забыть. Остается только он, эти требовательные укусы, шершавый язык, нетерпеливо скользящая рука, спускающая со светлого плеча красную ткань, скользящие по запрокинутой шее умелые губы, запускающие пламя по всему телу и разжигающие в животе тянущее ощущение пожара. Ее руки по-хозяйски зарылись в темные волосы Райана в попытке притянуть его еще ближе, забрать в себя полностью, отдаться ему без остатка. Райан окончательно спустил костюм на талию и бедра, откуда он соскользнул на пол. Поцелуй не был прерван, когда Райан подтолкнул Диану и посадил на прохладную поверхность столешницы около плиты. Девушка распахнула глаза и хрипло выдавила: – Это же кухня…       – Я знаю, – шепнул он и наклонился к ее груди, опуская лямку лифчика с плеча. Руки собственнически подтянули к себе Диану, она обхватила Райана ногами, посылая к черту все. Он заставляет забыть обо всем, и это было восхитительно. Внизу живота требовательно обжигало и сокращалось необъятное нечто, огромное, как вселенная. Диана прижалась к Райану сильнее, подставляясь под руки, скользящие по спине, потом одна сжала бедро, а вторая спустила простой лифчик с кружевом по краю на плоский, напрягшийся от прикосновений живот. Она хрипло вдохнула, когда Райан невесомо провел пальцами по белью между ног, стыдно мокрому, восхитительно жаркому. Диана стянула с него футболку, грубо впилась в губы Райана и тут же подалась навстречу его руке между ног. Она требовала, кричала о своем желании, совершенно не сдерживала его. И он любовался, опять, как в первый раз. Красные щеки и закусанная от попыток сдержать постанывания губа, жалобное скуление… Она быстро на ощупь расстегнула его джинсы и приспустила вместе с трусами. Нетерпеливая рука сразу же обхватила твердый член и сжала. Диана целовала Райана неистово, двигая рукой вперед-назад по члену. Он громко выдохнул и притянул Диану ближе к краю стола – она податливо прижалась к нему, раскрываясь, когда он сдвинул полоску ее трусиков. Райан прижал головку члена к половым губам и медленно подался вперед, заполняя ее собой. Мокрую, тугую. Она тихонько застонала, Райан видел, что ей все еще немного больно, но отстраниться она ему не дала – притянула ближе и прикусила его губу. Райан медленно зашел до конца, потом вышел до половины – руки Дианы немного расслабились, ногти больше не впивались в плечи, а расслабленный выдох удовольствия стал громче, когда Райан медленно начал двигаться, выходя почти до конца, затем снова наполняя ее собой. Диана застонала и облокотилась одной рукой на столешницу, отклоняясь корпусом назад, а вторую руку вытянула и обхватила Райана за шею. Закрытые глаза и полуулыбка – совершенно неосознанно, но это было удовольствие, теперь без боли. От трения члена внутри все пылало, в горле стало сухо. Райан, не спеша, двигался, сдерживая себя – хотел продлить ее удовольствие – наклонил голову, прикусил сосок и зарычал, когда она вскрикнула, тут же принялся водить языком, будто зализывая укус, а потом снова зубы на нежной коже. Диана была скована в движениях – сидя на столе двигаться было неудобно, поэтому она просто выгибалась и сжимала ноги вокруг талии Райана. Его напряженная шея под ладонью сводила с ума, Диана трогала его, впитывая в себя через прикосновения, через трение члена, снова и снова заполнявшего ее. Райан постепенно наращивает темп. Ее стоны стали отрывистыми, резкими, и от своеобразной мелодичности выдержка Райана полетела ко всем чертям. Он ускорился, громко дыша в унисон с ее отрывистыми вскриками и ритмично сжимающимися пальцами на его шее сзади. Она была на краю… Ее спина изогнулась, ногти намертво вцепились в его плечи, а рот раскрылся, выпуская наружу молчаливый крик – Райан притянул ее к себе и заткнул поцелуем, добивая ее парой финальных движений, и почти сразу кончил следом.       – Японский бог… – выдавила Диана в его ключицу минуту спустя, когда спазмы удовольствия отпустили ее тело и освободили затуманенный удовольствием мозг. Диана закусила губу, когда Райан вынул из нее свой член, и скромно опустила взгляд, глядя на крошечную лужицу, которая вытекла из нее на стол. И охнула. – Райан! Ты с ума сошел! – она с паникой в глазах оттолкнула его. – Ты что же не предохраняешься? Решил матерью меня сделать?       Райан застегнул штаны и спокойно выдержал ее взгляд.       – А ты не хочешь детей?       – Хо... В смысле, я не знаю! – Диана соскочила со стола и закрылась поднятым с пола комбинезоном. – Мне девятнадцать, какие дети!       – У тебя же уже есть дочь, – все так же спокойно сказал Райан. Эти простые слова почти остановили ее сердце – она побледнела.       – Есть. Но рожать ребенка – это другое!       – Угомонись, ты же не беременна.       – А вот хрен знает! Ты с ума сошел, зачем так делать! Эгоист! Так нельзя!       – Детка, – Райан принудительно прижал к себе Диану, которая не очень активно, но все ж отпихивала его, – хватит пылить. Ничего страшного не произошло. Забеременеешь ты или нет, ты в любом случае будешь со мной.       – Да что ты! – фыркнула Диана, расплываясь от его слов лужицей кайфа. – У меня работа, учеба! Так что забудь об этом!       – Видишь ли, у нас проблема. Я не признаю секс с презервативами.       – Даже так. Ну поздравляю, наше короткое приключение подошло к концу! – попыталась отшутиться Диана. Но его скептически поднятая бровь затолкала ее возражения в ее же задницу. – Ой, да ладно тебе, сразу эти взгляды. Придумаем что… Эй! Ты что, со всеми своими женщинами спал без защиты? Сколько же у тебя детей должно быть?       – Нисколько. Я за этим следил, не волнуйся.       – А как тогда? Таблетки?       – Ладно, я уточню. Я не признаю секс с презервативами именно с тобой. А ты, я смотрю, хочешь обсудить женщин, с которыми я спал? – подначивая, спросил он. И, черт, подцепил ее ревность на крючок – она угрожающе сощурила глаза, напрочь забыв про первую часть предложения.       – Заткнись. Чтоб я больше не слышала этого от тебя, ясно?       Она была похожа сейчас на ведьму, которая шепчет смертельное заклятие. Он широко улыбнулся.       – А ты ревнивая, оказывается.       – Ты ничего обо мне не знаешь.       – Я знаю о тебе очень многое. Например то, что ты меня любишь. Точно так же, как я тебя. – Порыв защищаться от его фразы о ее любви был рассеян пылью его собственным признанием. Она молча вылупилась на Райана, который погладил ее по ключицам. – Не хочешь сходить к Софии? Ты все-таки наорала на нее.       – Я… д-да… – растерянно выдавила она и механически пошла к лестнице. В носу закололо, наверняка виноваты эти слова, сказанные вот так, между прочим, искренне и… естественно? Черт возьми! Черт! Смех и слезы рвали горло, Диана очнулась и побежала наверх, пряча широкую улыбку и бегущие по щекам слезы.

***

      Ощущение, что это все тот же твой мир, собственный, а ты сама та же, что раньше – местами серьезная, веселая, занудная, не покидало. Но тем удивительнее было видеть, что при всем своем постоянстве мир вокруг стал совершенно иным. Те же высокие дома, отражения в их вертящихся дверях и окнах, распустившиеся на клумбах цветы и идеально чистые пешеходные дорожки. Люди спешат, бегут, бесконечная вереница встреч и телефонных звонков, разговоров и ссор, признаний в любви и предательств, теплых объятий или фальшивых улыбок. Насколько разной может быть одна общая жизнь! У всех людей она своя, индивидуальная. Такая же, как любовь. Или красный цвет – для вон той девушки это кровь разбитого сердца, для бросившего ее мужчины – переливы вина в пузатом бокале или помада на губах следующей жертвы его чар. А ребенок видит прекрасную алую розу в руках счастливой женщины, что летит вперед на почти видимых окружающим крыльях счастья, которыми она разве что не задевает равнодушных прохожих. И как они не видят этого? Может быть так же, как этого никогда не видела Диана. Это ведь невозможно! Полюса никогда не соизволят поменяться местами, так же как планета веками будет крутиться в одну сторону, не приемля ни малейшей смены направления или градуса следования. Фундаментальное понимание, что чувства правят этим миром, заставляет кусать губу и наблюдать, как в твоей груди невозможное становится возможным, планета все же согласилась повернуть в другую сторону, а стрелки часов пошли вспять, потому что иначе – никак. И ничего ты не поделаешь с этим – примешь эти перемены, если хочешь жить, а не выживать. Пить вино, а не разливать. Ощущать сладкий аромат духов, а не просто вдыхать его. Чувствовать любовь, а не наблюдать за ней.       Клянись и божись, что никогда не позволишь никому забрать свое сердце, присвоить мысли и поселиться на постоянное место жительства в твоей черепной коробке. Хоть всю жизнь обещай это небу, сжимая руки у груди в неистовой молитве. А какой в этом толк, если тебя никто не соизволил спросить, не предупредил, не подготовил. В один прекрасный момент ты просто уже на коленях. Преклонился перед своими чувствами и даже не вспомнишь, что минуту назад говорил Творцу о верности лишь самому себе.       От переизбытка чувств хотелось кричать. Диана наслаждалась прохладным молоком, которое приятно стекало в желудок, охлаждая разгоряченное после занятий любовью или спортом тело и пересохшее горло. Весело смеялась над своим лицом, немного испачканным в муке, когда Райан, весело хохоча, поднес к нему зеркало, открыто любуясь искренним светом в ее глазах и белым кончиком носа, чуть сморщенного гримасой. Или щекотка мягкого ковра между пальцами ног, когда ты любуешься ночными видами огромного города. Песчинки в мире, но эта песчаника для тебя – Мир. Диана не представляла своей жизни без него, его суматохи, шума, слепящего отражения солнечных лучей в стекле верениц домов, без картонных стаканов с кофе в руке чуть ли не каждого пятого прохожего. Это был ее мир. Диана не могла думать иначе, когда рядом с ней находился тот, кто магическим образом привязал ее к себе, сковал шелковыми нитями, сладкими лентами. А ты не думала, что обвязала вас обоих собственными руками? Да какая разница! Разве о таком хочется думать, когда маленькая София, растрепанная со сна, лезет на руки не к тебе, а к нему, нежно прижимается румяной щечкой к мощной груди и затихает. А ты стой и умирай от умиления. Диана почти чувствовала себя частью семьи.       Райан не всегда был рядом, и это угнетало. Работа требовала его присутствия в офисе, несмотря на его заявления о возможности работать дома. Поэтому Диана часто по утрам, дням, а иногда и вечерам, была предоставлена на милость самой себе и малышки Софии. Девушка уделяла ей все свое время, радовала неожиданными поцелуями в нос и щекоткой, от которой девочка в восторге пищала и убегала, молчаливо прося играть в догонялки. Прогулки в зоопарке, в развлекательном парке аттракционов или обычном, с зеленью и дорожками... Диана каждый раз улыбалась, вспоминая, что Софи снова чуть не измазала рыжие локоны в сладкой вате. Да, некоторые вещи не меняются.       Но в ее идеальном мире были и конфликты. Хоть Райан и напоминал Диане, что она теперь его женщина, а значит, он ее содержит, она принципиально покупала все необходимое на свои деньги. Единственное, в чем она уступила, и, откровенно говоря, справедливо уступила, так это в покупке продуктов. У Райана работала женщина Норин – то ли повар, то ли кухарка. В общем, эта женщина готовила разнообразные блюда, обеспечивая их свежеприготовленными деликатесами. Диана за неделю ее видела пару раз, и Норин своей незаметностью убедила Диану в том, что та, возможно, умеет становиться невидимкой. Но за пару случайных встреч на кухне они долго и интересно общались, шутили и смеялись. Такое ни к чему не обязывающее общение было бальзамом на душу. Но иногда в Диану вселялся призрак чиканутого кулинара. Была ли в том вина привычки готовить себе самостоятельно, или просто от свободного часа или двух, Диана принималась готовить, сопровождая это действо тихими песенками или плавным танцевальными па. Однажды неожиданно пришедший Райан застал Диану именно в таком виде: набрежный хвост, белая рубашка (Диане до дрожи нравилось ходить в его рубашках, ощущение интимности и близости было бесценным), в руке – поварешка, а на лице – непринужденная улыбка мечтательницы. В тот вечер ужин пришлось отложить, а занятие любовью было быстрым и страстным – ждать не хотелось ни ему, ни ей.       От одного воспоминания их близости становилось жарко – Диана возбуждалась моментально, и тогда ее было не остановить. Райан, даже уставший после тяжелых переговоров или непрерывного рабочего процесса с раннего утра до позднего вечера, не мог устоять перед Дианой, а она чувствовала в своих руках такое всемогущество, что ни секунды не сомневалась в своей соблазнительности, когда ластилась к нему, или, воспользовавшись его отстраненностью, толкала его на кровать и устраивалась сверху, игриво покусывая мочку уха или непринужденно провоцируя его будто случайными прикосновениями своих груди, рук, бедер к нему. Сначала немного скованная в своих движениях Диана постепенно раскрылась, совершенно перестала стесняться своего обнаженного тела, раскинутого на кровати – влажного и обессиленного, но при этом наэлектризованного. Ее движения становились увереннее, ласки – нетерпеливее. И каждый раз был изумительно прекрасным. Она не знала, Райан ли такой прекрасный любовник, или дело в ней самой, которой просто не с чем сравнивать, но она теперь не могла отказаться от занятий любовью с Райаном, хоть он и отказывался пользоваться презервативами. Диана смирилась и взяла этот вопрос в свои руки – решила подобрать себе таблетки. Но теперь надо было ждать результатов анализов для верного выбора лекарств, и это слегка нервировало.       Софи и Райан отвлекали Диану, не давали ей вспоминать про Маркуса, и постепенно Диана разомлела от тепла и нежности – напрочь забыла про свой план. Побег? Разговоры с Линдой? Что? Она от всей души надеялась, что весь этот кошмар наконец-то закончился, а она теперь может дышать полной грудью, наслаждаться запахом крепкого кофе или возбуждающим прикосновением к коленке под столом. Беатрис, которая звонила Диане каждый день после их разговора, успокоилась только спустя неделю – поверила, что подруга послушалась ее совета. Отчасти это было правдой. Поэтому Беатрис дважды за неделю играла роль няни Софы – Райан, неумолимо требующий нормальных отношений с романтикой, словно девушкой в отношениях был он, водил Диану на свидания, перед этим покупая ей платья для них. И белье. И на этот счет у нее не было возражений – ради его довольной улыбки Диана готова была сровнять Аппалачи с землей или поменять местами солнце и луну.       Как в сказке Диана жила, не считая часов, не следя за днями недели. Софию все же пришлось отдать в приют, но Райан часто приводил ее домой на ночь. Девочка вела себя на удивление по-взрослому, местами даже сознательнее своей двоюродной сестры, из-за чего Диане порой бывало горячо в груди от стыда за себя.       Но жизнь на этом не заканчивались, а желание Дианы существовать в своем мире счастья разлетелось на осколки, а потом и в пыль всего за несколько дней.