Стекло под кожей

      В этом году весна пришла раньше положенного – ветра почти не было, а когда он все же поднимался, то был теплым и приятным, как и ласковые весенние лучи, навстречу которым медленно бредущая куда-то девушка с удовольствием подставляла лицо. Телефон в ее сумочке настойчиво вибрировал и вскоре был отключен – поджатые тонкие губы свидетельствовали о недовольстве, когда девушка нетерпеливым движением кинула телефон на самое дно своего клатча, даже не удосужившись посмотреть, кому она понадобилась в этот ранний час.       Шла она не долго – через двадцать минут неторопливой прогулки она пришла к месту своего назначения. Остановилась перед красивыми коваными воротами и глубоко вдохнула, прежде чем пройти через калитку и окунуться в тишину окружающей природы, а шум дороги оставить позади.       Окружающий пейзаж наводил на мысли об утрате, да и о чем еще можно думать, когда пришел в место, где люди находят свое последнее земное пристанище. Находящиеся на расстоянии друг от друга ухоженные могилы подавляли тревогу, вселяли чувство потустороннего спокойствия.       Вскоре девушка села на лавочку напротив одной из низких оград и замерла.       В таком положении он ее и нашел – ведь точно знал, что она ходит сюда в одно и то же время два раза в год. Мужчина лет двадцати в светлой рубашке остановился поодаль и чуть сбоку, с каким-то непередаваемым чувством рассматривая хрупкую фигуру девушки, склоненное лицо. Ее длинные волосы огненной волной лежали на спине, тепло переливаясь от солнечного света, а чинно сложенные на коленях руки, закрытые глаза и прямая, как кол, спина, наводили на мысль, что она занята вознесением молитв своему богу.       – Привет, Ар, – вдруг сказала девушка, все еще не открывая глаз. Ее губы сложились в мягкую улыбку, когда она услышала приближающиеся шаги. Молодой мужчина сел рядом с ней на лавочку и ласково потрепал девушку по плечу.       – И тебе привет, Соф, – ответил он приятным низким голосом. Девушка, наконец, подняла лицо, открыла глаза. И посмотрела в глаза своего брата – такие же черные, как у нее самой, в обрамлении густых ресниц. Именно глаза делали их похожими – потому что больше ничего общего в их внешности не было. Хотя по крови они приходились друг другу тетей и племянником, росли они вместе, и иначе, кроме как братом и сестрой, друг друга не называли, да и связаны были слишком сильно, чтобы быть такими далекими родственниками. Огненные волосы Софии шли ярким контрастом к темно-русым волосам Артура, ее точеная и хрупкая фигурка смотрелась рядом с мощным телом брата кукольной, а ее чуть вздернутый носик не имел ничего общего с прямым и крупным носом мужчины. Однако Софи восхитилась тем, насколько возмужал ее брат за те пол года, что они не виделись, и эти изменения были явно ему к лицу – не красавец с точки зрения модных журналов, он, тем не менее, притягивал взгляд своей уверенностью, мужественным лицом и атлетичным телосложением, которое не скрывала даже строгая рубашка. Артур явно понял, о чем думает София, потому что его теплая улыбка сменилась недовольной гримасой. – О, небеса, только не начинай сейчас про женщин, я знаю этот твой взгляд.       – Какой взгляд? – она невинно похлопала ресничками.       – Такой вот, – Артур кивнул на ее лицо и попытался передразнить ее частые моргания, но потерпел полнейший крах – это выглядело настолько комично, будто его закоротило, что Софа не выдержала и тихо рассмеялась.       – Боги, Ар, как я соскучилась по тебе!       – Не рассказывай мне тут, соскучилась она! На день рождения ко мне кто не приехал? – фыркнул мужчина, становясь похожим на маленького обиженного мальчика.       – Ну, я же уже извинилась, не начинай опять, – взмолилась Софа, толкая его локтем в бок. – У меня была важная встреча на той неделе, ты же знаешь…       – Да уж знаю, знаю, – проворчал Артур, но на его губах тут же расцвела широкая улыбка, которая сделала его лицо еще более привлекательным. Софи хитро улыбнулась, Артур на эту улыбку ответил покачиванием головы. – Хотя бы одно слово про то, что у меня нет девушки, и я с тобой больше не заговорю.       – Ты просто невозможен! Я же хочу счастья для тебя, ты ведь очень одинок. Только и знаешь, как по своим командировкам ездить.       – Как будто ты не знаешь отца. А раз мы работаем вместе, надо соответствовать, – Артур пожал плечами и улыбнулся уголками тонких губ.       – Я знаю, что вы оба работаете, как проклятые. К тому же не говори мне, что тебе не нравится с ним работать. Я же знаю, что вы оба – типы, помешанные на своем бизнесе, – пробурчала Софа, надувая губы, чем вызвала смешок брата.       – А сама-то чем лучше? Если я правильно помню, две недели назад ты была в Африке. Даже я туда не летал еще.       – Зато я в Сиднее не была в отличие от тебя. И вообще, ты же прекрасно знаешь, что Африка – одно из самых неблагополучных мест для детей… Хотя в Индии тоже для них условия ужасные… – София опустила лицо вниз и с неподдельной грустью закусила губу.       – Соф, твой фонд в защиту сирот и так уже известен на пол мира. Но ты же знаешь, что всем ты помочь не сумеешь чисто физически. Ведь и так делаешь, что можешь. И мы оба знаем, что отец тобой гордится, – Артур взял тоненькую ладошку сестры в свою и нежно сжал, она ответила ему благодарным пожатием. Артур же тихо добавил: – Как и мама.       Молодые люди одновременно подняли головы и посмотрели вперед. Перед ними за оградой на черной мраморной плите было высечено имя, которое они оба прекрасно знали. Имя, которое было близким – только руку протяни, но одновременно и далеким, как звезды в небе.       Диана Клэр Брейман.       От плиты вверх поднимался постамент того же черного мрамора, а на его вершине было то, что приковывало взгляд Софии из года в год. Каждый раз, как первый, она восхищалась размахом крыльев белого, как снег, лебедя. Высеченный из камня, но с таким мастерством, что кажется, будто перья на широко раскинутых крыльях немного колышутся на ветру, а длинная шея вытянута вперед и чуть наверх – птица, вот-вот готовая сорваться с места и взлететь, высоко, к самому солнцу. Стремление улететь, возвыситься над этим миром и посмотреть на него сверху. Как же Софии иногда хотелось стать таким лебедем. Но в особо тяжкие моменты она думала, что этот лебедь, навсегда улетевший от нее, на самом деле не покинул ее. А смотрит на нее со звезды.       Около каменных лап птицы лежала мраморная роза.       София всхлипнула и положила голову на плечо Артура, а он сразу же обнял сестру за плечи.       – Отец уже был тут, – тихо сказал Артур, кивая на цветы на черном камне – оранжево-красные розы устлали ярким ковром почти всю небольшую территорию могилы. Софи снова всхлипнула.       – Знаю. Я не могу приходить сюда вместе с ним… – ее и без того тихий голос сорвался.       – Понимаю, – только и ответил он, сжимая плечо сестры. Да, он действительно понимал Софию. Слишком ощутимыми были боль и отчаяние от утраты, которые завладели сердцем отца после смерти Дианы… И если Артур мог держать себя в руках и просто находиться рядом, глотая свою тоску о маме и о боли отца, то эмоциональную и сверхчувствительную Софию такое состояние Райана могло довести до истерики. Да, и что таить, доводило, и не раз.       Молодые люди сидели в спокойной тишине еще с полчаса. Артур достал что-то из кармана и сжал в руке – Софи, даже не глядя, могла сказать, что в кулаке он сейчас держал маленькую золотую монетку на тонкой цепочке, ту, которую она сама столько раз видела на шее Дианы. Наконец, София встала и, осторожно обходя цветы под ногами, приблизилась к постаменту с лебедем. Несколько минут она смотрела на него, чуть задрав голову – белоснежная грудь птицы была на уровне лица девушки. После чего София протянула руку с одним-единственным цветком.       – Я люблю тебя, Розочка, – совсем тихо шепнула Софа, прежде чем повернуться и пойти прочь, смаргивая горькие слезы. Брат в полной тишине встал, и, глядя на лебедя, поднял руку – прижался губами к маленькой золотой монетке, уже нагретой теплом его ладони.       – С днем рождения, мам…       После чего повернулся и пошел вслед за сестрой.       А под лапами готового взлететь ввысь лебедя осталась одна-единственная белая роза…