Акацки младшие.

В заброшенном убежище Орочимару, по скрипучему деревянному полу слышатся маленькие шажки, которые после смениваются на бег. — Мама... папа, — эхом разносится дрожащий детский голосок. Слёзы потступают к глазам от страха. Страха темноты и потери родителей. Малышка еще недавно научилась ходить и еще толком не выучила местоположение всех комнат. Она знала лишь то, что родительская спальня находилась рядом, но сейчас она обнаружила ее пустой. Ацуко без разбора толкала все двери которые попадались ей под руку, но встречала лишь гулкий ветер и пылинки в воздухе. — Я одна? — страх перерастал в панику, а слёзы обжигали детские щёки. В руках она обнимала свою любимую плюшевую игрушку. Так получилось, что от быстрого бега неумелыми ножками Ацуко её обранила. — Ой, — девочка поспешила её поднять, но услышала низкий и родной голос. — Ничего не потеряла? — Итачи улыбнулся уголком губ и встал на колено, чтобы поднять плюшевую потерю. — Так не честно, — кинулась Ацуко на отца и стала слабо бить его кулачками. — Что не честно? — Оставлять меня одну, — Ацуко говорила непонятно, рвано дыша из-за слёз. Учиха щелкнул дочь по лбу, а после приложил тыльную сторону ладони к щекам. — Ацуко, ты нагнала себе температуру. Пойдем, — Итачи сначала протянул дочери возлюбленную игрушку, а после встал, взяв ее к себе на плечи. Маленькими, худощавыми ручонками девочка обняла папу за шею и удобно устроившись уснула. — Изуми, погляди кого я принёс. Потеряла нас и нагнала себе температуру, — он пытался говорить шёпотом, чтобы не разбудить младшую Учиху. — Давай сюда, — Изуми протянула руки, чтобы взять дочку, — я полечу Ацуко. Завтра уже будет здоровая и весёлая. А ты будь добр рассказать ей о всех комнатах в убежище, чтобы такого не повторялось. — Пойдем спать, — Итачи вяло потянулся, расплываясь в улыбке.