Сосуд для бессмертного зла

I am not throwing away my shot! — Я не упущу свой шанс! I am not throwing away my shot! — Я не упущу свой шанс, — повторял про себя Петруччо, уверенно направляясь у уже ждавшей его толпе. Кивком поздоровавшись с присутствующими, Чимоданов откашлялся, проверяя голос. Речь у него давно была заготовлена. Hey yo, I'm just like my country, I'm young, scrappy, and hungry And I'm not throwing away my shot! — Доброе утро, москвичи! Нам всем повезло родиться, жить или купить квартиру в лучшем городе мира. По толпе прошел одобрительный гул, а одна чувствительная старушка даже промокнула уголки глаз кружевным платочком. I'm 'a get a scholarship to King's College, I prob'ly shouldn't brag, but dag, I amaze and astonish The problem is I got a lot of brains, but no polish — Для тех, кто со мной еще, подчеркиваю, еще не знаком, я представляюсь — Пётр Чимадонов. Не смотрите на юный возраст, уже в школьные годы я достиг успеха, ведь школа, где я учился, за время моей учебы превратилась в гимназию. Считаю это исключительно моей заслугой, ведь моя отличная учеба, участие в олимпиадах и бесконечные письма во всей инстанции от матери, — последнюю фразу Петруччо произнес неразборчиво, — отличный показатель лидерских качеств. I gotta holler just to be heard, With every word, I drop knowledge В толпе пошли шепотки и Чимоданов вынужден был прикрикнуть свое коронное «НО!», чтобы не растерять авторитет. I'm a diamond in the rough, a shiny piece of coal, Tryin' to reach my goal, my power of speech, unimpeachable Only nineteen, but my mind is older Дождавшись, пока люди успокоятся, Петруччо достал из сумки папку, полную распечаток. Раздавая листы среди собравшихся, он натянуто улыбался и старался каждому пожать руку. — Не смотрите, что мне всего 19, уважаемые соседи, я многого добьюсь в этой жизни! А пока от вас требуется самая малость — поставить подпись в моем заявлении стать старшим по подъезду! Едва закончив свою инаугурационную речь, Чимоданов услышал женский издевательский смех. Это было не в новинку, но на такой важной встрече спускать подобное было нельзя. Он резко обернулся, чуть не вырвав бюллетень из рук чувствительной старушки. Незнакомая девушка его лет стояла в стороне от собравшихся, скрестив руки на груди. — Некрасивая и глупая, — мгновенно вынес оценку Петруччо, делая шаг по направлению к незнакомке и тут же резко остановился. В голове зашумело как после трех банок безалкогольного пива. Сознание начало путаться, и чем больше Петруччо взирал на девушку, тем более знакомой она казалась. — Да она же вылитая мама в молодости! — с удивлением осознал молодой человек. На автомате он раздал оставшиеся бюллетени и обернувшись, понял, что девушка удаляется быстрым шагом в сторону метро. Скомкано попрощавшись с соседями, молодой человек устремился за незнакомкой.

***

I imagine death so much it feels More like a memory When’s it gonna get me? In my sleep? Seven feet ahead of me? Смерть фигурировала во всех важных фантазиях Петруччо. Ведь всё, что он делает сейчас, вся его гражданская деятельность должна остаться не только в умах и устах современников, но и войти в анналы истории, получить памятники как художественные, так и физические. Этим займутся его рукотворные монстры — каждый следующий умнее предыдущего. Зудука умеет печатать неплохие письма официальным языком… Такие размышления крутились в голове Чимоданова пока он расслабленный, крепко сжимающий руку незнакомки, развалился на заднем сидении такси, прикрыв глаза и уткнувшись головой в заляпанное стекло. Он смутно осознавал, что происходит нечто нехорошее, но тревога была запрятана куда-то глубоко. If I see it comin’, Do I run or do I let it be? Is it like a beat without a melody? Бежать? Дергать дверь такси на светофоре и спасаться? Или следовать дальше за девушкой, ведь какая-то часть его нашептывает, что это правильно? See, I never thought I’d live past twenty Where I come from some get half as many Ask anybody why we livin’ fast and we laugh, Reach for a flask We have to make this moment last, that’s plenty — Вы знаете, — доверчиво обратился он к таксисту, приподнимая голову, — я никогда не думал, что проживу больше 20. Был уверен, что меня зарежут — в Гольяново невероятный рассадник алкашей. Поэтому я и хотел стать… Старшим… — язык вдруг стал тяжелым и ворочать им было нелегко. — Извини, по-русски не понимать! — бодро среагировал темноглазый водитель. Scratch that This is not a moment, it’s the movement Where all the hungriest brothers with Something to prove went? Картинка за окном смазывалась в движении. Петруччо засунул свободную руку в карман брюк, как всегда, набитый разным хламом. Пальцы машинально начали лепить из куска старой твердой жвачки маленького монстра — возможно, его последнее творение. Foes oppose us, we take an honest stand We roll like moses, claimin’ our promised land And? If we win our independence? Is that a guarantee of freedom for our descendants? Or will the blood we shed begin an endless Cycle of vengeance and death With no defendants? Маленькие глазки из кожуры семечки, рот — кусок лепестка какого-то цветка, приложить к губам и вдохнуть жизнь. На светофоре Петруччо приоткрыл окно и подставил ладошку на солнечный свет, давай возможностью маленькому монстру ласточкой выпрыгнуть. Дорогу до его дома найдет сам или другие монстры помогут. Как всегда после создания появилось чувство опустошенности. Помогало свернуться клубком на деревянном полу, поджав под себя ноги и прислонив лоб к холодной поверхности древесины, чувствуя, как неиспользованная энергия утекает куда-то вниз. Чимоданов вытер тонкую струйку крови из носа. В голове шумело как ветер в лесу. — Соседи скоро… Выйдут на улицы… — с усилием пробормотал Петруччо, — Ведь тетрадь… Расходы общедомовых нужд… С собой… I know the action in the street is excitin’ But Jesus, between all the bleedin’ ‘n fightin’ I’ve been readin’ ‘n writin’ We need to handle our financial situation Are we a nation of states? What’s the state of our nation? Пальцы слушались лучше, чем язык и через несколько секунд тонкий блокнот был извлечен из сумки. Петруччо посмотрел на него и вдруг яростно расхохотался, выбрасывая важный формуляр в окно такси, едущего на полной скорости. Он почти физически почувствовал, с каким недоумением смотрит на него спутница. I’m past patiently waitin’. I’m passionately smashin’ every expectation Every action’s an act of creation! I’m laughin’ in the face of casualties and sorrow For the first time, I’m thinkin’ past tomorrow

***

— Я не… Я не упущу. Не… Мой шанс. Бормоча под нос слова, значения которых он не осознавал, Чимоданов спускался по темным скользким ступенькам вслед за девушкой. Кромешная темнота дарила долгожданный покой. And I am not throwing away my shot I am not throwing away my shot Hey yo, I’m just like my country I’m young, scrappy and hungry And I’m not throwing away my shot — Поднимайтесь! Поднимайтесь! У нас новенький! — шептали полупрозрачные тени, окружая Петруччо и увлекая за собой вниз, в свободную расщелину. We’re gonna rise up! Time to take a shot! We’re gonna rise up! Time to take a shot! We’re gonna... Ната захлопнула за юношей крышку люка и брезгливо отряхнула пальцы. Подсвечивая себе путь телефоном, она направилась к ступенькам, ведущим наверх. Оставался последний сосуд — самый сильный. Но стоило Вихровой подойти к лестнице, как холодный синий огонь вспыхнул у ее основания, преграждая Нате путь. Time to take a shot! — Ну же, рискни, — раздался сверху чей-то голос. Над ней явно насмехались. Подняв голову, Ната увидела в дверном проеме двоих — темноволосую девушку с алыми губами, как будто перемазанными в крови и непримечательного паренька за ее плечом. Говорил, кажется, он.