Семейный портрет или Out of my mind

Шерлок не любил весну. Весной становилось отчего-то не по себе, стремительно светлеющие ночи отвлекали ото сна, точно так же, как от работы отвлекали толпы галдящих крикливых парочек. Уже заканчивался март. В одну из ночей Шерлок сидел на кресле в своей спальне, возле окна, подобрав под себя колени и сложив руки на груди, он низко опустил подбородок, уже несколько минут вглядываясь в одну маленькую черную пылинку на полу. В этой позе, меняя только положение головы, он провел уже четыре часа. Дом безмолвствовал. Безмолвствовал и бездействовал разум Шерлока. Недавно на его левой ладони с тыльной лицевой стороны появилась надпись, вырезанная на коже ножиком для фруктов: скучно. Раны почти зажили, а Майкрофт этого так и не увидел. Наконец, детектив глубоко вдохнул через нос и медленно поднял голову. Двадцать восемь минут ему потребовалась, чтобы решить в уме интегральное уравнение Фредгольма. Все. Снова нечего делать. Шерлок встал, разминая немного затекшие конечности. Два часа ночи. Деревянная дверь с позолоченной ручкой в его комнате была приоткрыта. Чему-то ухмыльнувшись, Шерлок вышел в коридор, впервые за весь день. В доме было очень тихо. Слишком тихо. Так тихо бывает только в одиноком месте, покинутом хозяевами. Шерлок не понаслышке знал об одиноких домах — именно так ему жилось до Джона. Кроме него в резиденции больше никого не было — служанка, пожилая дама, занимающаяся домом в отсутствие Майкрофта, была выселена отсюда на время пребывания Шерлока, а другая приходила раз в три дня, да и то на два часа. Шерлоку было скучно. Нестерпимо скучно. У него уже полтора месяца не было дел. Невыносимо. Невыносимо настолько, что графин с виски в два часа ночи внезапно появился на мраморной столешнице в кухне. Первую порцию Шерлок опрокинул в себя за один глоток. В голове что-то стукнуло, но тут же прошло. Первым порывом выпившего детектива было залезть в интернет и посмотреть, как там Джон. Но интернет, благодаря стараниям братца, отсутствовал у него вот уже неделю. А ведь Шерлок всего лишь хотел взломать несколько банков, чтобы уведомить об ошибках в их системах безопасности. Он уже заочно знал, какие там будут ошибки… Но Майкрофт посчитал это излишним и вырубил ему интернет. Что уже интересно — даже в телефоне. Вторая порция виски пошла более гладко. С бокалом в руке младший Холмс отправился в гостиную, чтобы уже там обдумать сложившуюся ситуацию. Но в метре от гостиной он замер. Слева по коридору он увидел дверь — такую же, как и в его комнату. В голову консультирующему детективу пришло, что за все полтора года он ни разу не побывал в смежных комнатах в доме Майкрофта, и маршрут Шерлока тут же изменился. Он надавил на позолоченную ручку двери — ну, конечно, заперто. Бокал был отставлен на паркетный пол, а через три минуты в руках Холмса оказался тонкий гвоздик. Еще полторы минуты ушли на открывание двери. Внутри комната оказалось очень холодная. Очевидно, она давно пустовала. Идеально, наглухо застеленная постель с тканевым покрывалом, бюро из красного дерева, шкаф с книгами. Книги дорогие – раритетные или подарочные издания. Ни одна из имеющихся ни разу не открывалась… Шерлок усмехнулся. Значит, комната Майкрофта… Следов жизнедеятельности здесь обнаружено не было. В очередной раз Шерлоку подумалось, зачем его брат держит этот дом? В качестве доказательства его состоятельности?... Тут было скучно. Скучно, даже по Майкрофтовским меркам. Шерлок уже собирался уходить, когда уголком зрения заметил, что-то неправильное. Он замер. Да, что-то было не так. Тяжелые тканевые занавески, в тон покрывалу на постели, были раздвинуты, и уличный фонарь, оказавшийся почти напротив окна, освещал белым, казавшимся нереальным светом половину комнаты. Обои на стенах спальни Майкрофта чуть бликовали. Они были темными, но различных оттенков, и свет, падающий на них, заставлял их чуть мерцать в темноте. Свет заливал ровно всю ближнюю стену, кроме одного участка, очерченного темным, небликующим прямоугольником. Подойдя ближе, Шерлок провел кончиками пальцев по шершавым обоям, задев тонкую грань. На лице детектива появилась усмешка. Он резко опустил руку и включил свет в комнате. Как ни странно, взгляд отказывался вырывать нужный участок из пространства стены. Шерлок снова выключил свет и подошел вплотную. По ощущению, обои были поклеены на дерево. Рука детектива нащупала небольшое утолщение внизу стены. Тщательно скрытая от посторонних глаз дверь была заперта. Пришлось снова включать свет. По краю стены в месте тонкого надреза обоев не было видно сильных складок — дверь открывалась только пару раз. Замок был тоже заклеен, но менее тщательно, более толстая прослойка обоев легко отклеивалась, открывая узкую круглую дырочку. Таких замков Шерлок еще не видел. Найденный им гвоздь только прокручивался в отверстии, не задевая механизма, но любопытство Шерлока уже достигло определенной точки. Через несколько минут детектив вернулся к замку с набором подручных отмычек — тонкие ножи, скрепки, гвозди, лезвия. При вскрытии, на замок должны были действовать по всему кругу несколько зазубренных кончиков. Провозившись около получаса, Шерлок, наконец, услышал тихий щелчок в замке. Детектив довольно улыбнулся и толкнул дверь от себя. Она отворилась почти беззвучно, только чуть жалостливо скрипнули уголки обоев. Шерлок зажег свет. Это была маленькая комната, вроде кладовой, без окон, очень пыльная. Она точно не открывалась несколько лет. В углах комнаты нескладными пирамидами лежали книги, пластинки, а в дальнем углу сидел большой коричневый плюшевый медведь, очень старый, с оторванным глазом. Шерлок не мог отвести от него взгляд. Это был его плюшевый медведь. Его первая игрушка, которую он помнил. Голова Шерлока пошла кругом, он медленно, словно опасаясь чего-то, приблизился к игрушке и взял ее в руки. Медвежонок был мягкий, посеревший от пыли, он имел какой-то несчастный, глуповатый вид. Один, левый глаз был в виде маленькой черной бусины; отсутствующий второй, Шерлок помнил, оторвал пес. Он стоял все так же, в нерешительности, держа игрушку на чуть вытянутых руках. Зачем Майкрофт сохранил его?... …Когда Шерлоку было шесть, он не расставался с этим медведем. Он бы и сам не сказал, что он в нем такого нашел, просто он не ходил никуда без плюшевого мишки. Отчего-то это совсем не нравилось их матери, она никогда ничего не говорила, но мальчик видел, что игрушка ей не нравится. Однажды вечером, после того, как Шерлок в очередной раз провинился, он стоял перед матерью, отчитывающей его, и теребил в руках медведя. «Да можешь ты уже, в конце концов, оставить в покое это чудовище?!» Он с ужасом воззрился на мать. «Мы купим тебе нового мишку, красивее этого, Шерлок, ну можно ли тебе играть с таким безобразным медведем!». И на это мальчик ничего не ответил, только сильнее прижимая к себе игрушку. Но тот вечер был одним из редких периодов, когда миссис Холмс злилась. Они с Майкрофтом были в этом похожи, ничто не могло вывести их из равновесия. Но если вдруг такое происходило… «Ну все, хватит, Шерлок!». Она резким сильным движением вырвала медведя из рук малыша. Шерлок сначала вскрикнул, но потом вдруг успокоился и со странной горечью смотрел на бедную игрушку. «Майкрофт! — позвала она и, когда старший брат нехотя спустился, приказала, — Убери ты это с глаз долой!». «Но, — попытался возразить тот, поглядывая на кусающего губы Шерлока, — Это же…». «Я знаю. Делай. Майкрофт!», — прикрикнула она. Старший брат с сожалением посмотрел на шестилетнего мальчика, исподлобья наблюдающего за происходящим. Больше Шерлок не видел своего медведя…. И вот теперь, спустя столько лет найти его в потайной комнате Майкрофта… Гениальная логика Шерлока не могла найти этому объяснения. Также осторожно он посадил игрушку обратно на свое место и оглянулся в другой угол комнаты. Там стоял стол, который был у Майкрофта в период его учебы в университете. Шерлок подумал, что никогда бы не заподозрил брата в такой откровенной сентиментальности. Трехъярусный стол с множеством ящиков был завален всяким хламом. Глядя на слой пыли в пару сантиметров, становилось вдвойне непонятно, почему Майкрофт все это не выбросил. На верхней полке стоял маленький металлический кубок с гравировкой «Второе место в конкурсе чтения стихов. 1990 год». Шерлок чуть ухмыльнулся. …Он помнил, что Майкрофт очень гордился собой, когда принес домой этот кубок — тогда он еще увлекался поэзией. Девятилетний Шерлок засмеял брата, называя его неженкой и девчонкой. В тот раз Майкрофт сильно обиделся — сильнее, чем когда-либо. Неделю он не разговаривал с братом, а через некоторое время спрятал кубок подальше и уже больше никогда не читал стихов…. Вся эта невозможная в своем существовании комната навевала на Шерлока неясное волнение, желание убраться отсюда подальше. Кто бы мог подумать, что его брат… Его брат хранит здесь семейный альбом. И коллекцию папиных марок. И, как ни странно, свои автомобильные права. Их Шерлок нашел в самом нижнем ящике, у пола. В том же ящике лежали разные бумаги, исписанные летящим почерком старшего брата. Он даже не стал в них разбираться. Ящик был заполнен доверху, настолько, что даже закрыть его было тяжело. Открыв находящийся выше ящик, он удивленно вскинул брови. Здесь было пусто. Как пусто было и во всех других ящиках и отсеках стола. Вещи либо были сложены на поверхности, либо лежали в последнем ящике. Вдруг Шерлок нахмурился. В последнем ящике лежали только бумаги. Копии и свидетельства, различные документы и справки. Он снова открыл ящик и стал вытаскивать кипу бумаг. Просмотрев листы секунды три, Шерлок догадался. Фикция. Эти бумаги были не более, чем отвлечением внимания. Майкрофт использовал свой размашистый почерк, чтобы заполнить место на листе, никакой информации на них не содержалось, даже смысла никакого в них не было. Быстрым движением Шерлок вытащил ящик полностью из стола. Высыпав все содержимое, он стал простукивать днище. Ничего. Тогда он заглянул в отверстие от ящика. Просунул руку внутрь и вдруг почувствовал под пальцами грубый картон. Два верхних ящика незамедлительно были выброшены из своих отверстий. Возле задней стенки, снизу, горизонтально продвижению, лежала папка. Обычная, дешевая папка из грубого коричневого картона. Пыли на ней не было. Шерлок вытащил папку. Она оказалась довольно тонкой, туго завязанной на тканевую веревочку. Что-то шевельнулось в нем, что-то необычное, им ранее не замеченное. Открыв папку, он замер. Нет, даже замер не он, замерло все вокруг, просто заморозилось. Даже гениальный мозг единственного в мире консультирующего детектива, кажется, на некоторое время капитулировал. На Шерлока с приклеенной к краю листов фотографии смотрел он сам, только в шестилетнем возрасте.