Семейный портрет или Out of my mind

Шерлок лежал на кровати, мутным взором смотря в потолок. Под ним словно бушевал океан, а он пристроился на самых краях волн и мерно качался из стороны в сторону, почти в невесомости. Давно, когда он только попробовал инъекции кокаина, ему удавалось вырубать мысли в голове на некоторое время. После укола мир в его глазах разукрашивался в невероятнейшие цвета. Люди казались не такими непроходимыми тупицами, а, если таковыми и являлись, то Шерлока это уже почему-то не задевало. Первые разы он смеялся, как ребенок, испытывал безграничное счастье, ему так хотелось просто жить здесь и сейчас, когда неугомонный разум не подкидывал загадок и информации для анализа и размышлений. Все вокруг было глупо, пусто и так хорошо. Потом даже кокаина стало не хватать, Шерлок снова скатывался в бездну. Он знал, что это плохо, знал, что запутался, но мгновение освобождения от своей гениальности стоило того. Начались ломки, болезненные, наполненные странными галлюцинациями и кошмарами. Шерлок знал, кто может ему помочь. Каждый раз он звал его, звал громко, почти кричал его имя, когда становилось совсем невыносимо. И, наконец, Майкрофт пришел. Шерлоку до сих пор становилось не по себе, когда он вспоминал тот вечер. …В дешевой съемной квартире, одни бетонные стены, старый стул и тахта. Он опять укололся. Он уже понимал, что стал наркоманом. Сначала ему показалось, что это видение, в последнее время такие фантомы были нередки. Но для призрака Майкрофт был слишком правильным, усталым и настоящим, его личные Майкрофты вели себя совсем не так… Шерлок понял, что это его брат из плоти и крови, когда почувствовал чужой вкус губ на языке. Сознание опалило, мысли, давно неконтролируемые, даже во время прихода, разом испарились. Это было в сто раз лучше кокаина. Кажется, весь эффект от наркотика сразу пропал, осталось только одно чувство – осязания и желания быть ближе, слиться воедино, подобно сиамским близнецам, чтобы больше никогда не отпускать. Приглушенные стоны брата почти уверили его в правильности происходящего, когда Майкрофт, наконец, взял себя в руки. Отрезвление было жестким, отозвавшимся болью по щеке и чувством крайнего унижения. Да, Майкрофт, ты поступил здраво. Старший брат отправил его на лечение. Оно помогло. Но Шерлок знал основную причину своего выздоровления: просто он попробовал более сильный наркотик. Но это также означало, что всю жизнь Шерлоку придется мучиться, подавляя в себе желание снова испытать его. Не потому что так считал нужным Майкрофт (в чем Шерлок был не до конца уверен), а потому что пробовать действительно было нельзя…. И вот, сегодня. Шерлок резко распахнул глаза. Картинка пошатнулась и вернулась на свое место. Ужасно хотелось пить, а еще больше забыться. За неделю, что Шерлок не разговаривал с Майкрофтом, он успел продумать, кажется, все варианты не только возможных развитий событий, но и что бы было, если бы он остался в детском доме. Условное наклонение не сулило ничего хорошего, ему действительно, невероятно повезло. Он прекрасно понимал, насколько он должен быть благодарен родителем, вернее, Холмсам и Майкрофту. И все же с чувством благодарности у Шерлока были сложности. Обдумав все, касаемо родителей, к концу недели Шерлок вспомнил то, о чем упорно не желал думать все это время. Майкрофт не его родной брат. У них разная кровь. Они не родственники. Дальнейшие заключения и мысли приходилось держать в узде и концентрироваться. Майкрофт не является его братом по крови. Не думать… Но он все равно его брат. Правда, названный. Не думать… Они не совершат преступления, если… Шерлок вскакивал с кресла и принимался ходить по комнате. Голова была как в огне. Никогда еще этот наркотик не был так близко, так доступен, а потому, так сильно желаем. Они братья. Точка. Но сцена в спальне снова сбила все его расчеты. Он не может без Майкрофта, это его личная патология, навязчивое чувство, болезнь. Шерлок привык и смирился. Но, старший брат… Расширившиеся зрачки, учащенный пульс, сбивчивое дыхание… Даже Майкрофт не в силах контролировать физиологию. Он? Он тоже? Но как это возможно? …В голове Шерлока царил хаос из смешанной информации, расчетов, наблюдений, воспоминаний. В ушах раздавался тихий стон, напоминание о том самом вечере наркотического бреда, когда Шерлок прокладывал дорожку из поцелуев на шее брата. По телу прошелся озноб. Даже не думая одеваться, Шерлок выбежал на улицу. Неважно было, куда идти, важно понять, что делать дальше… — Эй! Тебя до Лондона подбросить? — Шерлок резко обернулся, он погрузился в себя и не заметил подъехавшего красного джипа, из которого выглядывал молодой, бритый парень с сережкой в левом ухе. Из джипа громко кричала клубная музыка, а рядом на переднем сиденье расположилась блондинка в отчаянно коротком платье. — Садись что ли, так до утра до города не дойдешь, — миролюбиво пригласил парень. — А отец знает, что ты взял его джип? — уточнил Шерлок, уже зная ответ. Парень чему-то рассмеялся. — А тебе что, страшно, что ли? Ну не хочешь, как хочешь, я помочь думал. Он собирался уезжать, когда Шерлок, повинуясь неизвестности, выкрикнул: — Стой! До Лондона. — До Лондона, — улыбнулся во все тридцать два парень, кивая Шерлоку, чтобы он садился на заднее сиденье. Парню шел двадцать первый год, девушке было семнадцать. Шерлок спросил ее, не рано ли ей ехать в клуб, когда еще нет совершеннолетия, но в салоне автомобиля стоял жуткий грохот диджейских сетов, и парочка банально не расслышала вопрос. Все трое высадились у недорогого клуба, из которого за версту была слышна музыка, и толпился народ. Туда он не пошел, отправившись гулять по темному городу. То, что его никто не узнал, могло быть засчитано, как чудо. С лучами солнца Шерлок понял, что ужасно замерз. Но ехать в резиденцию к Майкрофту хотелось меньше всего. Весь день Шерлок провел, повторяя в памяти все ходы и закоулки Лондона. С наступлением темноты, он решил все же двинуться в сторону из города. Идти по дороге нужно было очень долго, но детектива это не смущало. Смутил его другой факт. На периферии с магистралью Шерлок заметил маленький клуб, возле которого толпилось количество народа, не меньше, наверное, чем возле входа в Pacha. Большинство из присутствующих были под кайфом. Ему было нельзя. Но так хотелось снова почувствовать свободу, воздух, который, кажется, чувствуешь всем телом и можешь обнять. В клуб Шерлока легко пустили. Его накрыла какофония беспорядочной музыки, криков и смеха толпы, смешивающаяся с запахом дешевого алкоголя, табака и травки. Толпы молодых людей — кто под градусом, кто под кайфом. Вычислить дилеров труда не составило. Улыбающийся, как чеширский кот, низкорослый парень, обтянутый в белую майку, приоткрыл сжатый кулак с пакетиком белого порошка. Но Шерлок отрицательно покачал головой и указал на свою руку. Парень знающе ухмыльнулся. В пыльной, темной комнатке, с одной единственной лампочкой, ослепляющей в пределах узкого круга, Шерлок не спеша, аккуратно ввел себе кубик под кожу. С минуту ничего не было, а потом в голову ударило, комната поплыла и заискрила. На лице консультирующего детектива проявилась тонкая усмешка. До загородной резиденции Шерлока довезли на черной низкой иномарке, в своем возрасте перевалившей за первый десяток. Тот же парень в узкой майке вручил Шерлоку еще немного, догнаться... Голова полегчала…. Шерлок пристально смотрел в белоснежную поверхность потолка. А потом пришел Майкрофт. Это неизлечимо. Шерлок медленно поднялся к постели и, пошатываясь, вышел в коридор. Из комнаты старшего брата горел тусклый свет. Секунду младший Холмс стоял возле его двери, но, передумав, развернулся и вышел в кухню. Майкрофт Холмс, ждавший своего брата в это время в своей комнате, подавил тяжелый вздох.