Семейный портрет или Out of my mind

Первое, что почувствовал Шерлок — боль. Резкая боль, пронзившая все тело, распространяющаяся откуда-то из-под правых ребер. Не открывая глаз, он попытался проанализировать ситуацию, в которой оказался. Доки. Хамстер. Выстрел. Джон. И… О, Боже… Майкрофт. Память работала отлично, Шерлок мог вспомнить детально все, что происходило с ним до обморока. Теперь нужно было разобраться с его нынешним положением. Пахнет хлоркой и лекарствами. Он в больнице. Простыни под ним твердые и сильно накрахмаленные, значит, он здесь недавно. Слева ощущается легкий ветерок. Окно приоткрыто. Так, расположение палаты тоже понятно. Кроме того, в палате он не один. Шерлок отчетливо слышал тихое, почти несуществующее дыхание. — Ты очнулся тридцать одну секунду назад, — раздался голос справа от него. Слегка надломленный голос, словно сорвавшийся от крика. — Как ты понял? — детектив еще сильнее зажмурился. Видеть не хотелось. Сейчас его относительно все устраивало. — Ты вздохнул резче, и веки чуть дернулись. Ну, разумеется. — Джон приходил? — Я отправил его домой спать, — сухая констатация фактов. Сухие подробности. Ничего не значащие слова. И целая ночь, наполненная тревогами, на неудобном жестком стуле в палате. — Помнишь, тебе было одиннадцать, ты сломал ногу, прыгая с крыши нашего загородного дома? — вдруг произнес голос, и Шерлок был готов поспорить, что голос улыбается, — Ты тогда тоже не плакал. Но ты был таким бледным… испуганным. Я не мог заставить себя перестать думать о тебе. Тогда родители силой увезли меня из больницы. А я сбежал из дома и проторчал всю ночь в коридоре возле твоей палаты. Удивление. Веки дрожат. Шерлок открывает глаза. Больничная палата белая, как снег, только серым пятном своего пиджака выделяется на фоне безупречных стен Майкрофт. Смотрит прямо на детектива. Смотрит долго, задумчиво. Кажется, он всю ночь так смотрел. — Почти дежавю, — брат чуть улыбается самыми кончиками губ, и Шерлок вздрагивает. Его Майкрофт осунулся, в глазах что-то похожее на облегчение и боль одновременно, младший Холмс не может точно идентифицировать. — Ты мог бы и уйти, — презрение не удается. Получается обида. Но, кажется, он понял. — Ты, конечно, выяснил, как Харрисон прикончил свою матушку? — нужно было о чем-то говорить. Раньше так было всегда — Майкрофт приходил, и нужно было о чем-то говорить. Не важно, о чем, лишь бы не тишина. — Кунжут. У нее была острая аллергия на зерновые, — медленно проговорил Шерлок, — А доки Миллуол славятся именно своими складами зерновых. Харрисон травил ее из года в год, осторожно, чтобы она не заметила, заменял таблетки от аллергии на витамины, заменял обычную соль на кунжутовую. После того, как он узнал, что он приемный, а мать хранила это в тайне, в нем вдруг проснулось желание отомстить, — пальцы детектива, спокойно лежавшие на простыне, чуть сжались, — Он каждый день видел, как она мучается, и это доставляло ему удовольствие. За год до тюрьмы он окончательно решил покончить с ней. Видимо, он заставил ее съесть довольно большую порцию какого-то блюда, доверху политого кунжутным соусом. Я нашел пустую баночку у него под кроватью. В результате — отек дыхательных путей и быстрая, но мучительная смерть. Майкрофт беззвучно улыбнулся, что не скрылось от глаз Шерлока. — Что? — Как всегда… — шепнул он, — У меня гениальный брат. — Мы не братья. Скажи спасибо, что я не стал травить тебя после того, как узнал о своей родословной, — съязвил детектив. Повисла пауза. Через несколько секунд старший Холмс поднялся со своего стула. — Я вижу, что с тобой все в порядке. Шерлок напряженно взглянул на него. — У меня прострелен правый бок — видимо, навылет, а так действительно, все в порядке. — Сам виноват, нечего было подставляться, — безаппеляционно ответил тот, направившись к двери. — Ты вообще-то обещал больше не лезть в мою жизнь и никогда не навещать! — прикрикнул Шерлок, когда пальцы Майкрофта коснулись натертой до блеска дверной ручки. — Я обещал, — голос старшего Холмса звучал тихо, но не властно, а странно подавлено, — При условии, что не будет эксцессов. — Но ведь со мной по-другому не бывает, верно? — тут же откликнулся Шерлок, сгибая ноги в коленях и морщась от внезапной боли. Он прекрасно знал, что говорит. Он не знал, зачем он это делает, — В шесть лет я свалился на твою голову из ниоткуда, в семь дважды перевелся из разных школ, в девять заставил тебя расстаться с твоей первой девушкой, в одиннадцать переломал себе все конечности не по одному разу, с тех пор вся ответственность за меня лежала на тебе. И до сих пор лежит. Майкрофт медленно развернулся и, пристально вглядываясь в лицо Шерлока, подошел к его постели. — Ты не сможешь так просто от меня избавиться, — добавил младший Холмс, отвечая на взгляд. — Неужели ты думал, что я могу хотеть этого? Отказаться от тебя? — Майкрофт усмехнулся, — Только увидев тебя в детском доме, я, кажется, уже понял, что ты от меня не отстанешь. И я никогда не был против. — Так в чем же тогда дело? — прошептал Шерлок, инстинктивно приподнимаясь на кушетке. Майкрофт на секунду задержал дыхание. Когда его брат поддался вперед, одеяло, накрывавшее его по пояс, чуть опало, и взгляду старшего Холмса предстала бледная кожа Шерлока, на животе перевязанная толстым слоем бинтов, испачканных красной, а на самом боку почти черной, кровью. — Я испугался, — неожиданно для себя признал Майкрофт. Он поднял глаза и встретился с изучающим взглядом Шерлока — тот следил за ним все это время. Шерлок протянул руку и коснулся ладони брата, тут же инстинктивно сжавшейся на ручке зонта. — Ты же не думаешь, что я когда-нибудь перестану тебя доставать? — чуть ухмыльнулся детектив. Майкрофт закрыл глаза, как бы давая разрешение, и одновременно с тихим смешком услышал шелест спадающих одеял. Через мгновенье его шею опалило чужое дыхание. Шерлок поднялся с постели, чуть нависая над братом, аккуратно дотрагиваясь кончиками пальцев до напряженных плеч. Под его руками Майкрофт расслабился. — Посмотри на меня, — услышал шепот старший Холмс и медленно открыл глаза, встречаясь с взволнованным взглядом пронзительных голубых глаз. Губы Шерлока несмело коснулись его губ, и через секунду обоих накрыло забытым чувством. Эмоциями, которые они травили в себе из года в год, заставляли себя прятаться под масками ненависти и безразличия, но каждую секунду отчаянно мечтая лишь о том, чтобы коснуться ладони любимого человека. Их поцелуй, начавшись несмело и робко, перерос в полноценное утверждение прав друг над другом. После ранения Шерлока все, словно встало на места. Занавес страхов и предубеждений пал перед Майкрофтом: он мог его потерять… Узнав о том, какое дело расследует сейчас его брат, где и с кем он может находиться, старший Холмс отчетливо понял, что если сейчас с Шерлоком что-то случится… Если с ним хоть что-то произойдет… Майкрофт не простит себе этого. Не простит себе и того, что не смог, побоялся признаться названному брату в самом искреннем чувстве, которое когда-либо испытывал. Больше он не хотел ошибаться. Шерлок терял голову от прикосновений Майкрофта. От того, что он мог к нему прикасаться. И если для этого требовалось изрешетить свое тело пулями — что ж, пусть, он готов. Они смогли оторваться друг от друга только, когда воздуха в легких перестало хватать. Но даже тогда Шерлок не разомкнул объятия на талии Майкрофта. — Значит, ты будешь следить за мной только на случай эксцессов? — переспросил он, утыкаясь в плечо брату. Тот кивнул, запустив пальцы в волосы Шерлока. — Тогда, я буду стараться, — шепнул младший Холмс. — Не стоит, иначе мне придется изолировать тебя от общества и ограничить твой круг общения только собственной персоной, — ответил Майкрофт в волосы брата. — Не похоже на угрозу, — усмехнулся Шерлок, закрывая глаза и позволяя Майкрофту уложить себя обратно в постель. Перед ним открывалась новая жизнь. Ведь люди это так называют? Шерлок чувствовал странную умиротворенность и спокойствие, которых раньше никогда не было в системе его координат. И этим он был обязан Майкрофту, который теперь уже больше никогда, никогда не сможет сбежать от младшего брата. От самого любимого человека.

Конец