Twin Wells

      Полицейский участок – место, в котором меньше всего ожидалось бы встретить мэра поздней ночью. Однако именно он, Эрик Флетчер, сейчас теснился с полицейскими под старым козырьком. Люди в потрёпанной форме перешёптывались, изредка бросая взгляды на мужчину. В такие моменты Флетчер отворачивался и что-то недовольно бормотал – он на дух не переносил злые языки. Эрик зарылся носом в старый шарф, спасаясь от удушающего смога. Будучи обладателем чуткого нюха, он не выходил на задымлённые улицы Твин-Уэллса без веского повода.       Эрик повидал в жизни немало кошмарных случаев, но последний инцидент всё никак не укладывался в его голове. Даже сейчас, когда совсем скоро всё закончится, он надеялся, что происходящее – не более чем плохой сон. Жуткая мысль тяготила его: «Что будет, когда об этом узнают люди?». Флетчер вздрагивал и провожал пристальным взглядом случайных прохожих. Они появлялись и скрывались в смоге, но ему казалось, что каждый человек косился в его сторону. Эрик ожидал дотошных журналистов, готовых выскочить из-за угла и разорвать его ради крупиц информации, но никто не спешил кидаться к нему с расспросами. Казалось, минуты растянулись на целые часы. Флетчер мог бы скрыться от посторонних глаз в участке, но там, внутри, ему пришлось бы столкнуться с людьми, знающими всю правду. Это было невыносимо, в разы хуже чем ожидание на холодной улице.       Дверь жалобно скрипнула, и на крыльцо вышел один из полицейских. Ещё юный, без мешков под глазами и в новенькой выглаженной одежде – несложно догадаться, он только начинал работать здесь. Молодой человек подошёл к Эрику и с неуверенной улыбкой положил на его плечо руку.        – Только не волнуйтесь, господин мэр, – юношеский голос подрагивал, – мы вызвали мисс Спенсер, а она умеет общаться с детьми.        Флетчер помолчал. Его беспокоил вопрос поважнее:        – Надеюсь, никто из журналистов не узнал о произошедшем?       – М-мы делаем всё возможное, чтобы они об этом не узнали... – полицейский отвечал ещё менее уверенно. – Ваш дом хорошо защищён, так что никто из прессы не сможет попасть внутрь, и...       – Сделайте всё, что в ваших силах. – подытожил Эрик. – А то в газетах любят искажать правду шумихи ради... Никогда бы не подумал, что такое возможно... Айзек... Не думал, что он способен на такое...       – В последнее время все дети ведут себя... Необычно. Я думаю, что на них плохо влияет этот дым с шахт. Они же были прокляты после того, как...       – Вы работаете в полиции и верите в детскую страшилку?       Неловкая тишина повисла в воздухе. Юноша вежливо извинился и присоединился к своим болтающим коллегам. Эрик, оставшийся наедине со своими мыслями, с опаской поглядел по сторонам. Недалеко от участка суетились люди. Они готовили машину и лекарства. Им предстояло забрать в клинику очередного нездорового пациента.       – Пустите! Я хочу к папе!!! Я ХОЧУ К ПАПЕ, ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!!!       Тишину пронзил детский визг. Кто-то из полицейских выронил из рук сигарету и насторожился. Эрику даже почудилось, будто он не мог сделать вдоха, замерев в ожидании. Чем громче были слышны рыдания и вопли, тем сильнее нарастало напряжение. Люди поторопились освободить выход из участка, и только Флетчер, как прикованный, оставался на крыльце. Он так и стоял бы на месте, но юный полицейский отвёл его подальше от прохода.       На улице появилось несколько мужчин, волочащих за собой мальчика лет восьми. Эрик невольно поёжился от одного его вида. Он видел в нём нечто похожее на сына, но точно не его самого. Айзек всеми силами пытался освободиться от сильной хватки взрослых. Он даже не побоялся вцепиться зубами в чью-то руку, из-за чего полицейский зашипел проклятия. Когда Айзек заметил отца, недетская ярость в его глазах сменилась на жалость и надежду.       – Папа! Я хочу домой! Давай поедем домой!!! – в отчаянии умолял мальчик, захлёбываясь слезами. – Скажи им, чтобы они меня отпустили, пожалуйста!!!       — ...Айзек.       Один из санитаров неспеша приблизился к мальчику со спрятанными за спину руками. Возможно, если бы люди не держали взбесившегося ребёнка, он бы попробовал напасть на него. Мужчина повидал за несколько лет работы немало психов, поэтому поведение Айзека его не смущало.       – Не нужно сопротивляться. Твой отец – умный человек. И он знает, что мы можем тебе помочь. Так будет лучше для тебя самого, понимаешь?       – ...что?!       Голос сорвался на хрип. Айзек был ещё маленьким, но настоящий смысл этих слов он понял быстро.       Санитар воспользовался моментом, и вот шприц уже был вколот в шокированного мальчика. Медсестра вскрикнула и спряталась в машине. Не теряя времени, полицейские поспешили передать обмякшего Айзека в руки врачей.       Флетчер молча наблюдал. Он убеждал себя в том, что иного выбора не было. Эрик хотел бы верить сыну, но Айзек показал своё безумие во всей красе. «Он убил бы меня тоже. Он болен, – думал бедный отец, – но врачи ему помогут. Так будет лучше для всех. Я сделал всё правильно. Я забочусь о нём».       Тем не менее...       ...когда сын посмотрел на него в последний раз, Эрик отвернулся.       Машина рванула по ночной дороге, увозя с собой нового пациента. Полицейские поспешили обратно в участок, чтобы вернуться к делам. Стоять на опустевшей улице больше не было смысла, поэтому подавленный Эрик побрёл в сторону чёрного автомобиля. Его тревожило чувство опустошённости. Он мечтал о том, как жена бросает его, забирая с собой сына, а сейчас, оставшись в одиночестве и вспоминая об этом, Флетчер называл себя последним идиотом. Оказалось, они тоже что-то значили для него, но их ценность казалась ничтожной, почти незаметной.       Эрик уже собирался сесть в машину и поехать домой, но тут его окликнул женский голос:       – Здравствуйте, мистер Флетчер. Позволите уделить мне внимание на пару минут?       Мужчина обернулся. Незнакомка была похожа на женщину лет тридцати и носила ватно-марлевую повязку на пол-лица. Можно было предположить, что ей не нравился городской смог. Взгляд выдавал её усталость, но она выглядела настроенной на разговор. «Только этого мне не хватало», – подумал Флетчер и тихо выругался в шарф. Тем не менее, он не увильнул от ответа.       – Чем могу быть полезен?       – Меня зовут Ванесса Спенсер, я принимала участие в допросе Вашего сына, Айзека Флетчера... Есть кое-что, что я хотела бы с Вами обсудить. Вы не против?       Был ли он не против? Ну, Эрик больше предпочёл бы как можно скорее приехать домой и выпить чего-нибудь крепкого. Потом он хотел бы уснуть, ненадолго позабыв о случае, испортившим его жизнь. Возможно, Флетчер так и поступил бы, но... Ванесса была на допросе. Айзек рассказал ей что-то, и теперь она пришла к нему. Неужели сын сказал, что Эрик тоже виновен в преступлении? Эта мысль не давала ему покоя.       – Может, сядем в машину? – предложил Флетчер. – Я мог бы подвезти Вас, если нужно.       – Ох... Это было бы как нельзя кстати, – согласилась Ванесса и села в автомобиль следом за ним. – Вы меня не устаёте удивлять, мистер Флетчер. Никогда не отказываете обычным людям, помогаете им. Так благородно... И почему плохие вещи всегда происходят с хорошими людьми?       – Давайте ближе к теме, мисс Спенсер.       Автомобиль тронулся с места и поехал вперёд. Ванесса, устроившись поудобнее, принялась разбираться с завязками на маске. Иногда она бросала обеспокоенный взгляд в окно. Мало что можно было увидеть за пеленой дыма, кроме ярко светящихся вывесок и мелькающих огоньков. Выходить на ночные улицы Твин-Уэллса без фонаря мало кто рисковал. Остальное в смоге казалось расплывчатыми силуэтами.       Эрик, не отрывая взгляда от дороги, нервно повторил:       – Ближе к теме, мисс Спенсер.       – Да, конечно...       Ванесса сняла маску и сделала глубокий вдох, собирая мысли воедино.       – Прежде, чем мы начнём, я бы хотела выразить соболезнование. Сын, застреливший жену – это по-настоящему ужасно. В Твин-Уэллсе было немало происшествий, но такой дикости давно никто не видел...       Флетчер промолчал. На языке вертелось столько слов, которые он не посмел сказать!       – В начале допроса Айзек был в прострации. Он никак не реагировал на мои действия и просто смотрел на папку с делом. Честно... Я испугалась, даже хотела позвать доктора... Но он вскоре отошёл от этого состояния. Айзек признался мне, что с ним такое происходит уже не единожды. Замечали ли Вы что-то подобное, когда были с сыном?       Эрик нахмурил брови. Они виделись каждый день за семейным столом, но разве можно было заметить странности в ребёнке, когда нужно было поскорее закончить трапезу и отправиться по важным делам? Вот Флетчер и не замечал. Но разве он мог признаться в этом?       – Иногда он вёл себя странно, д-да... Но у него не было приступов, как на улице.       – Любой нервный срыв начинается с малого, – в её голосе звучали нотки осуждения, – порой дети копят в себе больше негатива, чем мы. Ах, да, Айзек ещё жаловался на голоса в голове. И он сказал, что они заставили его убить миссис Флетчер. Может быть, он Вам рассказывал о них?       – Нет. Айзек был нормальным, только на этой неделе с ним начала творится какая-то чертовщина. Я не сомневаюсь в том, что он болен... Но застреливать собственную мать!..       – Он больше не мог так жить дальше. Айзек сам сказал так и признал вину полностью. Судя по его рассказам, у Вас с мисс Флетчер было всё сложно. Он даже знал, что она изменяет Вам!..       В этот момент рука водителя предательски дрогнула, и машина резко повернула в бок. Эрик, напуганный, поспешил вернуть авто с тротуара на дорогу. Ох, ей удалось задеть его за живое!       – ...впрочем, зачем мне Вам об этом рассказывать? Вы всё можете узнать сами из документов. Я хотела рассказать о том, чего Вы не увидите в бумагах... – Спенсер сделала паузу, чтобы проверить, не говорила ли она в пустоту. – Под конец допроса Айзек сильно побледнел и начал проситься к Вам. Мне показалось, что он просто волнуется... Но потом он начал биться в истерике и говорить бессвязный бред, вроде такого, как...       – Мы приехали.       Ванесса с недоумением посмотрела в окно. И правда, они уже находились в единственном жилом районе города с домиками, выстроенными рядами. Как быстро автомобиль приехал, она даже не заметила!       – Н-нет, погодите! – заволновалась Спенсер. – Можно я договорю, мистер Флетчер?       – Я был бы рад закончить этот разговор сегодня, чтобы к нему больше не возвращаться... Но я очень устал, мисс Спенсер. Нам всем нужно отдохнуть...       – Н-но!..       – Давайте покончим с этим завтра на свежую голову, хорошо? Так будет лучше и для Вас, и для меня.       Ванесса встретилась с угрюмым взглядом и поняла – Флетчер не собирался больше слушать. С тихим вздохом женщина надела маску и выбралась из машины. Спенсер обернулась и, позабыв о том, с кем именно она разговаривала, небрежно бросила:       – Спасибо Вам за то, что подвезли меня, но лучше бы Вы так заботились о семье, чем о других людях. Может быть, тогда Айзек не смог бы достать пистолет из Вашего кабинета и застрелить миссис Флетчер.       – Рад был помочь, – он ответил, пропустив её последние слова мимо ушей.       Раздался заветный хлопок дверцы, и Эрик грузно откинулся на спинку кресла. Едкое чувство опустошённости и страх продолжали терзать даже сейчас. Он всё ещё не хотел принимать факт того, что его Айзек выжил из ума и разрушил мнимую семейную идиллию одним выстрелом. Флетчер закрыл лицо руками и тяжело вздохнул.       «Если об этом узнают люди, будет скандал...»       Он пока что не знал о том, что убийство сына – это только начало.       Пока что никто ничего не знал.