Twin Wells

      Луна давно взошла над задымлённым городом. Даже в такой поздний час находились бодрствующие люди: в некоторых окнах горел тусклый свет. В одном из таких окошек можно было разглядеть невысокий силуэт.       – Дети мои... Я обещаю вам богатую землю с молочными и медовыми реками... Но за сей дар я прошу верность и веру в меня...       На подоконнике, сжимая вязаные куклы тонкими пальцами, сидела девочка. Потирая уставшие глаза, она сонно шептала:       – Ах, отец наш!.. Клянёмся, мы не изменим тебе и станем верными твоими последователями. Иначе гореть нам в пламени до скончания веков... Нет, – буркнула она, швырнула игрушки на пол, – надоели...       Если бы Лилит Диккенс кто-нибудь спросил, почему ей не спалось, она бы бросила на вопрошающего обиженный взгляд. Усталость одолевала её ещё с вечера, но настырная Лили твёрдо решила пропустить сон. "Чем раньше я начну день, тем больше я смогу успеть сделать", – такими были её наивные мысли. Чего Диккенс только не делала, лишь бы не уснуть; и книжку почитала, и порисовала, и поиграла – это помогало так себе, она пару раз чуть не задремала!       Лилит спустилась с подоконника и чуть не упала. Ноги дрожали от слабости. Доковыляв до постели, девочка грузно плюхнулась и прижала к груди подушку. "Надо... Дождаться утра... – твердила она себе снова и снова, пока глаза слипались, а мысли начинали путаться. – Там уже полегче будет".       Вдруг раздался стук. Сон как рукой сняло.       Глухие удары раздавались в дальнем углу. Диккенс лениво приподнялась на локте и прислушалась. Шкаф стоял рядом с дверью, и она никак не могла понять, откуда раздавался настойчивый стук. Лили это совершенно не радовало. Ей показалось, будто в комнате неожиданно повеяло холодом.       "Глупая, – поругала она себя, – нашла чего бояться в пятнадцать лет". Однако по спине пробежались мурашки, когда удар повторился вновь. С наступлением темноты шкаф казался ей недружелюбным зверем, готовым слопать свою маленькую хозяйку. Ещё больше пугала мысль, что за этими дверцами могло что-то скрываться... Лилит было лет пять, когда отец поведал ей историю о Бугимене. Последующие ночи она сквозь слёзы упрашивала братьев спать вместе с ней и провожать до туалета, если ей приспичит. Диккенс больше не доставала Харви и Невина глупыми просьбами, но детский страх никуда не делся. Это смешило даже саму Лили: почти взрослую девицу пугает несуществующий чудик из шкафа, битком набитого одеждой! Даже если бы Бука существовал, он не смог бы пробраться к ней через все наряды!.. Однако она до сих пор не могла спать без ночника.       Нащупав на тумбочке самодельный крест, Лилит прижала его к груди. С ним не так страшно. Она слезла с кровати и побрела навстречу шкафу. Раздался ещё один стук, внутри неё всё обмерло. Диккенс вцепилась в ручку и замерла, ожидая, когда дверцы распахнутся. Тогда язык Бугимена обхватит её шею, а когтистые лапы утащат Лили во тьму, дурно пахнущую сыростью и гнилью...       – Почему ты до сих пор не в постели?       Из горла вырвался крик. Лилит резко развернулась, чтобы нанести удар первой, но слабые ноги не выдержали – девочка шлёпнулась на пол. Крест выпал из рук. Она вся сжалась и крепко зажмурила глаза, лишь бы не видеть уродливое лицо с зубастым ртом, которое поглотит её, как мелкую рыбёшку!       – Лили, ты точно хорошо себя чувствуешь?       Дрожащий голос наконец-то вернул Диккенс в реальность. Бугимена поблизости не оказалось, только мама смотрела на неё встревоженно. Лилит выдохнула с облегчением и прижалась к ней.       – Больше не пугай меня, хорошо?       – Лили, ты обещала мне больше не читать страшные книги перед сном, забыла? – голос звучал строго, но её касания были нежными. – Мы с тобой столько раз это обсуждали! Тебе же хуже, милая!       – Извини. А почему ты не спишь?       – Остин попросил принести ему воды, – объясняла мать, трогая лоб Лили, – иду на кухню и вижу, что у тебя свет горит. Так как ты себя чувствуешь? Может температуру померить?       – Я просто устала. Хотела дождаться утра, чтобы поскорее начать новый день.       Над головой Лилит услышала тихий смешок.       – Глупышка моя, ты совсем как маленькая.       Женщина посадила дочурку на кровать и нежно обняла. Диккенс из последних сил боролась с усталостью, накручивая мамины светлые локоны на палец.       Родной голос становился всё тише:       – Ты спишь до обеда, потому что поздно ложишься. Это вредная привычка, от которой нужно избавляться. На уроках никто не позволит тебе спать. Ох, до сих пор поверить не могу. Ты наконец-то пойдёшь в школу, как Харви и Невин!..       – И у меня будет своя маска.       – Разумеется. Я не выпущу тебя на улицу вот так, ишь чего удумала! А ещё я не пущу тебя, если ты не выспишься, поняла?       – Поняла, – сдалась Диккенс, а потом вдруг спросила, – со мной мы разобрались. А что насчёт тебя?       – О чём ты?       – Ты мнёшь платье, когда волнуешься. Что случилось?       Женщина, опомнившись, выпустила из руки подол и бросила на дочурку потерянный взгляд.       – Знаешь... Уже поздно, Лили, давай спать.       "Почему ты убегаешь от разговора?" – возмутилась девочка, но так и не решилась спросить вслух. Она и так задержала маму. Наверное, пока они разговаривали, папа успел сходить за водой сам.       Лёгким движением женщина потушила люстру и включила ночник, отдающий тёплым светом. Юркнув под одеяло, Лилит укуталась и сладко зевнула. Болтовня помогла развеять её тревоги. Улыбнувшись, мать ласково потрепала волосы дочери.       – Спокойной ночи, матушка...       Диккенс закрыла глаза, поддавшись нарастающей усталости. Сквозь сонную пелену она услышала нежный ответ:       – Сладких снов, милая. Набирайся сил. С завтрашнего дня всё будет иначе.