Два охотника

Лоскутник сделал еще один глоток воды и закупорил мех. Все вещи уже были собраны, а путь намечен. И путь этот сегодня будет непростым. В пяти километрах отсюда начиналась пустыня, ареал обитания песчаных огневок - одного из самых дорогих магических существ в их краях. Эти юркие и крайне осторожные зверьки любили “снежные барханы”, часто навещали их, чтобы искупаться в белом песке, и такое место как раз должно было ждать Хлоса впереди, если верить рассказам отца. А не верить им повода не было. Охотник оседлал лошадь, закрепил поклажу и свистом подозвал собаку. Она, виляя хвостом, подошла и заискивающе посмотрела на хозяина, но тот лишь качнул головой. - Вечером получишь. Вначале - работа. Хлос направил лошадь в нужную сторону и пустил ее шагом, легавая, ничего другого и не ожидавшая, потрусила рядом. Она много лет помогала его отцу на охоте и знала правила, очень простые для всех: если ты ничего не добыл сегодня, то вечером есть будет нечего. Как только последние чахлые кустики травы уступили место бескрайним пескам, лоскутник вновь тихонько свистнул и отдал собаке команду, подкрепив ее взмахом руки. - Ищи. Опустив голову и едва не роя песок носом, она устремилась вперед. Сука шла зигзагом, проверяя каждую пядь, затем возвращалась к хозяину и повторяла маршрут, раз за разом уходя вместе с ним все дальше в пустыню. Внезапно Хлос услышал какой-то звук и остановился, прислушавшись и подняв голову вверх, он увидел парящего в небе грифа. Издавая пронзительный крик, тот описывал круги чуть впереди, как раз там, где уже виднелся “снежный бархан”. - Далеко же ты забрался, приятель, - охотник покачал головой и сплюнул на песок, чтобы отвести от себя беду. Считалось, что грифы приносят неудачу, хотя эти птицы встречались путникам довольно часто, и верить в подобное было глупо. Они жили высоко в горах и, минуя леса, постоянно летали охотиться в степи. И в пустыню, как выяснилось, тоже. Вдруг слева послышался шорох, и лоскутник повернулся на звук. Он не сразу заметил небольшого рачка, что вычистил вход в свою норку и выбрался наружу, но, увидев его, улыбнулся. Вот так удача! Если Хлос сможет поймать этого малыша, то использует, как дополнительную приманку для огненной песчанки. Только сделать это не так-то просто. Рачки плохо видят, но у них отменный слух и обоняние, едва осторожный носитель панциря услышит хоть что-то подозрительное, он тут же бросится в свое укрытие и за долю секунды уйдет глубоко в песок! Охотник надел перчатку и принялся ждать, пока тот отойдет подальше от норы, мысленно умоляя лошадь стоять тихо. Взмах хвоста, хлесткий удар его о поклажу - и рачок отступил в укрытие. Спустя минуту, когда охотник хотел уже тронуть коня, он снова выполз, покрутился на месте, учуял падаль и направился в сторону обглоданного птичьего скелета. На выбеленных костях, кажется, не оставалось уже мяса, но житель пустыни упорно полз к нему, ловко передвигая лапками. Лоскутник медленно, едва дыша, перенес ногу через седло и слез с лошади, замер. Глянул на легавую, жестом приказал не подходить и сделал шаг в сторону рачка, тот, не обращая ни на что внимания, перебирал косточки и перья, засовывая их в рот вместе с песком. Еще шаг, и охотник накрыл рукой голодного малыша, сжал, не давая возможности ущипнуть. - Попался! - хмыкнул охотник, бросил свою добычу в формованный карман на поясе и вернулся к лошади. Определенно, такая приманка повысит его шансы на успешную охоту! Хлос махнул собаке рукой, но она, замерев в стойке, осталась на месте. Кажется, легавая тоже не теряла времени даром и выкопала кого-то из песка, а теперь ждет, пока хозяин заберет добычу. Им определенно везло. Подъехав к собаке и наклонившись, лоскутник наконец рассмотрел, кого же она придавила. В изломанных чертах легко угадывался синий скорпион. Теперь понятно, почему собака не принесла его - яд синеспинок растворял кости падали, которой они питались, а также когти и зубы хищников, так что держать такую добычу в пасти было опасно. Охотник спешился, подцепил мертвого скорпиона и бросил в один из пустых подсумков. Что ж, это была не съедобная, но по-своему интересная и полезная находка. Застегнув пряжку, он похлопал лошадь по шее, - Пожалуй, дальше я сам. “Снежный бархан” был совсем рядом, и лоскутник не хотел спугнуть огневку, прискакав туда верхом. Он вогнал в песок колышек и привязал к нему лошадь. Так себе коновязь, скорее просто обозначение места, чтобы той не вздумалось пойти за ним следом, стоит слегка потянуть, и железка выскользнет. - Стой тут, - велел лошади Хлос и снял с седла мушкет. Он засыпал в ствол половинный пороховой заряд, забил пыж и загнал шомполом снаряд - небольшой войлочный шарик со свинцовой стружкой. Если удастся попасть огневке в голову, то это надолго оглушит ее. Охотник нервно облизал губы. Только бы не убить, мертвая она стоит в разы меньше. Собравшись с мыслями и выстроив план, лоскутник пошел к бархану. Песок здесь был не таким мягким, он казался плотным и слежавшимся из-за саками. Эти мелкие кристаллы, придающие ему белый цвет, поблескивали на солнце и скрипели под сапогами, от чего Хлос недовольно морщился. Едва ли он ступал тише своего коня. Добравшись до середины склона, лоскутник рассыпал ароматную приманку и чуть в стороне выпустил рачка. Закончив приготовления, он поспешил скрыться за гребнем соседнего бархана. Охотник был уверен, что все сработает как надо, нужно просто подождать. Когда Хлос уже лежал на горячем песке, подложив под мушкет скатанную куртку, рачок наконец осмелел, выбрался из панциря и принялся рыть спасительную нору, издавая характерный шуршаще-скрежещущий шелест. Этот звук охотник скорее представлял, но вот песчанка должна была услышать издалека. Так и случилось. Не успел трудяга закопаться в твердый грунт и на половину своей длины, как с дальнего конца бархана показался шустрый зверек. Похожая на толстую змею с крошечными передними лапками, спрятанными сейчас в боковых ложбинках, и светлой бежевой шерсткой, скрадывающей звуки, огневка завораживала своими движениями. Она то останавливалась, приподнявшись и расправив свои огромные уши, то, сложив и плотно прижав к их черепу, скользила вперед. Легавая рядом с Хлосом плотнее вжалась в песок и напряглась, ожидая выстрела. Охотник пожалел, что не увидит сегодня, как по спине песчанки пробегают огоньки, как пламя охватывает всю ее при борьбе с хищником или, если верить бывалым путешественникам, во время брачного танца, но нужно было выполнить свою работу. Он прицелился и выстрелил. Снаряд угодил точно в голову остановившейся огневки, и она кубарем покатилась к подножию бархана. Собака сорвалась с места и бросилась за подбитым зверем, но тут же за ней последовала еще одна тень, и лоскутник с удивлением понял, что на его добычу пикирует гриф. Не было времени, чтобы перезарядить мушкет, и Хлос мог лишь крикнуть, - Ату ее, ату! Однако хищная птица уже схватила песчанку и, взмахнув мощными крыльями, взмыла вверх, быстро набирая высоту. Легавая бежала за ней следом, но что толку! - Суховей тебя побери! - выругался лоскутник и пинком отправил свою ни в чем не повинную куртку вниз с бархана. Теперь он понимал, почему встреча с этой хитрой птицей не сулит ничего хорошего. Умная тварь наверняка следовала за охотником с самого начала, или, быть может, ей повезло встретить его, как нежданный подарок судьбы, уже в пустыне. Вот чья охота была на самом деле удачной!