How do you choose to feel?

— Увольнительная! — с порога проорал Мансур и с размаху швырнул падд на неряшливо застеленную койку. Аппарат несколько раз подскочил на покрывале, опасно накренился, но на пол все же не соскользнул. — Наконец-то! Дейта даже не поднял глаз от собственного планшета. Небрежное отношение его соседа к технике — и любым вещам в целом — давно уже не было для него новостью. Более того, он успел убедиться, что этот прискорбный недостаток не поддается корректировке, поэтому забросил любые попытки призвать товарища к порядку; во время регулярных уборок он просто складывал вещи Крайта на его койке, после чего хозяин снова рассеивал их по полу ровным слоем. Единственным местом, которому не грозило нашествие грязных носков вперемешку с чистыми, неформенных футболок и прочего личного имущества, оставалось отведенное андроиду пространство, неизменно сверкавшее чистотой хирургического отделения. — Увольнительная! — громче повторил энсин, так и не дождавшись ответа от соседа. Даже рукой помахал, зная, что на активное движение программа андроида всегда реагирует. — Ты там что, оглох? — Все мои системы функционируют в оптимальном режиме, — рассеянно уведомил его Дейта. — Тогда где реакция? У нас сегодня увольнительная начинается! Три недели не выходили из корабля хотя бы на высадки, у меня скоро жопа отвалится здесь сидеть! Андроид с незамутненным и невинным любопытством уставился на упомянутую часть тела, чрезвычайно заинтересованный перспективой увидеть новую загадочную человеческую болезнь. Уже привыкший к необычному поведению приятеля Мансур сумел подавить раздраженный вздох. Да, несмотря на пройденную Академию, андроиду до сих пор нужно было разжевывать некоторые моменты, абсолютно очевидные для человека — просто потому, что он с таким еще не сталкивался, а личного опыта маловато, как у десятилетнего ребенка. Тут никакая академическая гениальность не спасет от неистощимой изобретательности человеческого мозга, когда дело касается речевых оборотов и глупостей. — Это значит, что я устал находиться на борту, мне нужно развлечься, — объяснил он. — Я думал уже, что не дождусь! — График увольнительных был опубликован заранее, — непонимающе указал Дейта. — Ты знал, когда подойдет твоя очередь. Я не понимаю причины твоей взволнованности. — Робот, — беззлобно буркнул Крайт. — Попробуй найди в этой Галактике кого-нибудь, кто умеет лучше испортить настрой… Эй, эй, это риторическое предложение, не надо ничего вспоминать. Ладно, неважно. Мы к вечеру будем на станции, там и бар есть, и голодек, и люди помимо команды Триеста, а лица с нашего корыта мне уже осточертели. Знаешь, что я сделаю первым делом? — Что? — обреченно спросил Дейта. Со своей стороны он тоже представлял себе характер соседа и его реакции. В данный момент Мансуру хотелось рассказать о своих планах, и помешать этому не смогла бы даже черная дыра, открывшаяся сию секунду посреди их общей каюты. Подыгрывать было бы легче в любом случае, но теперь андроиду было на самом деле интересно, чем его гиперактивный коллега собирался заняться в свободное время. Он уже имел возможность убедиться, что рекреационные пристрастия отдельных людей могут разительно различаться и на первый взгляд не соответствовать представлениям о человеке. Энсин по-панибратски хлопнулся на койку соседа, смяв безупречно расправленное покрывало. Дейта вообще-то не нуждался в койке, но это была стандартная комплектация каюты для младших рангов, а менять ее ради него одного никто не собирался. Кроме того, в помещении не хватало места для кресел, поэтому использовалось спальное место в основном для чтения. И как спасительный плот в окружающем беспорядке. — Не знаю даже, — легко признался Крайт. — С одной стороны, реплицированный синтехол мне в горло уже не лезет, с другой — с голодеками у нас на Триесте еще более туго, чем с выпивкой. Давай лучше ты расскажи, чем займешься, а я пока подумаю. Дейта охотно продемонстрировал ему обширный список файлов на падде, в котором гордо лидировала «Сравнительная физиология инопланетян» Леонарда Маккоя. Мансур на всякий случай пролистал список дальше, непонятно на что надеясь (и так ведь очевидно, что у этого в списке литературы какую-нибудь Камасутру вряд ли найдешь), но остальные заголовки тоже не поражали воображение энсина в увольнительной. Больше походило на обязательную библиографию какого-нибудь несчастного будущего врача в Академии, поэтому на развлечение не тянуло даже в самом крайнем случае. — Это что? — наконец выдал он цензурную версию вопроса. — Основные медицинские справочники Федерации, — щедро просветил его андроид. — И зачем?! — У меня высокая квалификация в экзобиологии, но я считаю, что мне недостает знаний о разумных видах, — непонимающе моргнул Дейта. Для него цель самообразования была вполне очевидна. — Да нет же! Зачем тратить первую за месяц увольнительную на эти талмуды? — Мансур содрогнулся так, словно читать предлагали ему, причем с требованием уложиться в рекордные сроки. — Я тоже слышал сказки о саморазвитии и повышении квалификации, но ты после такого чтива сможешь просто переквалифицироваться во врача и переехать в медотсек! — Одной информации недостаточно, — возразил андроид. — Клиническое мышление… — Да к ромуланцам в сортир это все! — взвыл энсин. — Я не о том! Это у-воль-ни-тель-на-я! Ее придумали, чтобы мы не сошли с ума от постоянной работы и не перегорели и не спились к тридцати годам. Она дана, чтобы мы отдыхали, развлекались и занимались любимым делом. Сидели в барах, знакомились с девчонками, строили карточные домики — да что угодно, хоть стенгазету с похабными частушками выпускали. И тут ты мне на голубом глазу — фразеологизм, Дейта — заявляешь, что будешь всю дорогу читать вот это? Маккоя? Да он сам был ярким примером того, зачем придумано свободное время! Дейта озадаченно уставился на свой падд. По словам современников, Леонард Маккой — адмирал Маккой — обладал определенной долей эксцентричности, что не мешало ему быть уважаемым человеком и заслуженным офицером Звездного Флота. Отношения Мансура к фундаментальному труду врача андроид не понимал. Более того, он не понимал сути претензий соседа по каюте. Он ведь сам сказал, что в увольнительной нужно заниматься тем, что нравится. Дейте нравилась наука. Почему он не может заниматься ей на досуге? Тем более, что усталость, какая бывает у людей, ему не знакома, он ведь не человек… Возможно, проблема опять в этом? Это еще один концепт, который ему будет трудно осознать из-за его различий с «живыми» гуманоидами? — Как, по твоему мнению, я должен провести эту увольнительную? Крайт вздохнул. Его товарищ звучал почти расстроенно, насколько это было для него возможно. Да и вообще… Он, конечно, с прибабахом, куда без этого, но сосед из него неплохой. Только вот навязанное веселье редко радует на самом деле… Может, и в самом деле оставить его здесь с книжками, если ему так нравится, не тащить его на станцию? Но последним гадом он себя почувствует и в том, и в другом случае, еще неизвестно, что хуже. И потом, не попробуешь — не поймешь. — Я не говорю, что ты обязательно должен повторять за мной, — примирительно сказал Мансур. — Просто я думаю, что тебе все-таки стоит попробовать развлекаться по-разному, вдруг понравится? Если нет, просто не будешь повторять, вот и все. Слушай, а как вообще так получилось, что ты не знаком с концептом тусовки? Разве ты не бывал на вечеринках в Академии? — Я присутствовал на официальных мероприятиях, — сообщил Дейта. — Я находил их очень приятными событиями, исключительно цивилизованными и познавательными. — Это же скука смертная, совсем не то, — поморщился энсин. — Не знаю, есть ли у тебя гражданские шмотки… одежда, но если нет, обойдемся. Короче, смотри: дай мне пятнадцать минут на сборы, и мы выдвигаемся. Будем приобщать тебя к человеческим развлечениям.