Кристиан Виндзор

Лето 1991 года выдалось на редкость жарким даже для Лондона. В Букингемском дворце Кристиан и его младший брат Гарри — рыжеволосый сорванец, который не уступал старшему в озорстве, — проводили дни в играх и первых уроках, которые Диана называла «магическим садоводством». Она заметила странности в поведении мальчиков почти сразу после того, как Кристиан регрессировал. Иногда, когда они злились или сильно радовались, вокруг них искрился воздух, а предметы начинали двигаться сами собой. Диана, сама наполовину фея, знала, что это такое. Она объяснила детям, что у них есть особый дар, как у их предков, и что они должны учиться управлять им, как учатся ходить или говорить. Кристиан и Гарри восприняли это как игру. Они устраивали соревнования: кто быстрее заставит перо парить в воздухе или кто точнее передвинет игрушку на полке. Их успехи были неровными, но всегда забавными. Однажды, когда они играли в саду, Кристиан, рассердившись на то, что мяч закатился под куст, топнул ногой — и куст внезапно расцвёл алыми розами, хотя было лето и цветы уже отцвели. Гарри, восхищённый, захлопал в ладоши, а затем попытался повторить это на соседнем кусте, но вместо цветов из земли вырвался фонтан воды, окативший обоих мальчишек с головы до ног. Они захохотали, промокшие и счастливые, а Диана, наблюдавшая за ними из окна, улыбнулась и покачала головой. В июле Чарльз объявил, что они поедут на небольшую частную вечеринку к «старым друзьям». Диана сразу поняла, что речь идёт о Камилле. Она стиснула зубы, но не стала спорить — дети будут с ними, и это значило, что она сможет контролировать ситуацию. Кристиан и Гарри, которым было по шесть лет, с восторгом восприняли новость о поездке: они обожали новые места и новые лица, хотя Кристиан всё чаще стал замечать, как его мать грустнеет перед такими мероприятиями.

***

Дом Камиллы Паркер-Боулз находился в живописной деревушке в Уилтшире. Это был старый особняк с большим садом, где хозяева любили устраивать приёмы на открытом воздухе. Кристиан, держась за руку матери, оглядывал гостей: дамы в шляпках, мужчины в светлых костюмах, смех и звон бокалов. В центре внимания стояла сама Камилла — в бежевом платье, с привычной улыбкой и волосами пепельного цвета, которые она носила в аккуратной причёске. Чарльз, стоявший рядом с ней, улыбался ей так, как никогда не улыбался Диане. Кристиан почувствовал знакомый холод в груди. Он не знал, кто эта женщина, но он чувствовал, что от неё исходит что-то неприятное, что-то, что заставляет его мать сжимать его руку чуть крепче обычного. Гарри, напротив, был слишком занят, разглядывая стол с угощениями, и не обращал внимания на взрослые интриги.

***

Дети сидели за отдельным столиком под большим зонтом, где им подали лимонад и пирожные. Кристиан пил лимонад и исподлобья наблюдал за Камиллой. Она смеялась, касалась руки Чарльза, и мать Кристиана, стоявшая поодаль, делала вид, что её это не волнует. Но Кристиан всё видел. Он видел, как мама сжала пальцы в кулак, как её плечи слегка опустились. Его детское сердце наполнилось гневом, и этот гнев был сильным, как вулкан. — Кристиан, не смотри так, — шепнул Гарри, толкнув брата локтем. — Давай лучше посмотрим, какие пирожные. Но Кристиан уже не слышал его. Он смотрел на Камиллу, и его глаза начали светиться едва заметным голубоватым сиянием. В этот момент Камилла подошла к столу с лимонадом, чтобы взять себе бокал, и вдруг по её волосам пробежала волна света. Она не заметила этого, но все присутствующие увидели, как её пепельные локоны начали менять цвет — от корней до кончиков, превращаясь в ослепительно яркий, рыжий, почти огненный оттенок. Это был тот самый рыжий цвет, который невозможно было спутать ни с чем. Такой же, как у принца Гарри, как у бабушки Спенсер, как у самой Дианы, когда она была молода. Гости замерли. Кто-то поперхнулся шампанским. Камилла, не понимая, что происходит, взяла бокал и повернулась к Чарльзу. Он смотрел на неё, и его лицо отражало шок и непонимание. — Чарли, что-то не так? — спросила она, улыбаясь, но улыбка её была растерянной. Он моргнул, и его взгляд скользнул по её лицу, по волосам, которые теперь ярко горели на солнце. — Ты… ты сменила причёску? — спросил он медленно, и в его голосе звучало странное замешательство. — Нет, — ответила Камилла, нахмурившись. Она провела рукой по волосам и увидела ярко-рыжий локон, упавший ей на плечо. — О боже! Что это? Вокруг начали перешёптываться. Кто-то засмеялся нервно. Диана, стоявшая в стороне, смотрела на эту сцену с лёгкой улыбкой, которую она пыталась скрыть. Она знала, чьих это рук дело, но не подала виду. Вместо этого она подошла к Кристиану и тихо сказала: — Кристиан, милый, не нервничай. Всё хорошо. Кристиан посмотрел на мать и понял, что он сделал это. Он не знал как, но он изменил цвет волос этой женщины. Он почувствовал странное удовлетворение, смешанное с испугом. — Прости, мама, — прошептал он. — Не извиняйся, — ответила она тихо, целуя его в макушку. — Иногда люди получают то, что заслуживают. Камилла тем временем в панике пыталась пригладить волосы, но магия не поддавалась обычным средствам. Она казалась абсурдной, почти смешной — эта женщина, всегда такая выдержанная, теперь с ярко-рыжей шевелюрой, которая делала её похожей на шута. Чарльз всё ещё смотрел на неё, как будто видел впервые. Его любовница, его муза, его идеал — теперь она выглядела как карикатура на саму себя. — Чарльз, помоги мне, — взмолилась она, хватая его за руку. — Это какая-то шутка? Но Чарльз, который был ошеломлён, просто покачал головой. — Я… я не знаю, что сказать, Камилла. Это необычно. Он не узнавал её. В этом ярком, нелепом цвете он видел не ту женщину, с которой изменял жене, а чужого человека. И впервые за долгие годы ему стало неловко. Диана подошла к мужу, взяв Кристиана за руку. — Чарльз, нам, наверное, пора домой. Дети устали. Она говорила спокойно, почти безразлично, но в её глазах плясали огоньки триумфа. Чарльз, не оглядываясь на Камиллу, которая всё ещё пыталась скрыть свои рыжие волосы под шляпкой, кивнул. — Да, возможно, мы уедем.

***

Когда они садились в машину, Гарри, который наблюдал за всей сценой с широко открытыми глазами, шопотом спросил Кристиана: — Это ты сделал? Кристиан покраснел и кивнул. — Я не хотел. Но она делала маму грустной. И слишком сильно пыталась навязать себя папе. Гарри задумался, а затем улыбнулся. — Круто. Может, мы сделаем её лысой в следующий раз? Кристиан захихикал, но Диана, услышав их разговор, строго посмотрела на них. — Дети, магия — это не игрушка. Её нельзя использовать во зло. Даже если кто-то вас обижает. Вы должны учиться контролировать её. Поняли? Мальчики виновато опустили глаза. — Да, мама, — сказали они хором. Но когда они проезжали мимо особняка Камиллы, Кристиан краем глаза увидел её фигуру в окне. Она стояла перед зеркалом, пытаясь привести волосы в порядок, и выглядела такой жалкой и смешной, что он едва не рассмеялся. Его сердце наполнилось тихой радостью. Он не знал, что его поступок станет началом конца отношений Чарльза и Камиллы — ведь любовь Чарльза была основана на образе, и когда этот образ был разрушен магией, он начал смотреть на Камиллу по-новому. Но это будет потом. А пока он сидел на заднем сиденье, прижавшись к матери, и чувствовал, как её рука гладит его по голове. Он знал, что он любим, и этого было достаточно. В ту ночь Диана долго не могла уснуть. Она сидела в своей комнате, глядя на звёзды, и улыбалась. Она не знала, что завтра Чарльз позвонит Камилле и скажет, что им нужно взять паузу. Она не знала, что этот маленький случайный выброс магии изменит всё. Но она чувствовала, что что-то сдвинулось в правильную сторону. А Кристиану снилось, что он летает над Лондоном, и все люди внизу машут ему руками. И среди них не было той женщины с рыжими волосами. И это было правильно.