Первородные. Начало и конец?

Элайджа мрачно смотрел на колыхающейся океан, то что в будущем назовут Гренладией давно скрылось за горизонтом. Драккар рассекал воду, столь же легко, как хлыст рассекает едва видный утренний дым, от почти затухшего костра. Но пусть океан и казался спокойным, новообращенный вампир понимал, что это лукавство. Даже идя вдоль берегов Нового света, а позже отчаливая и причаливая от острова к острову, до этой Зеленой дали (Гренландия), после которой будут только земли предков. Они успели нарваться на приключения. Элайджа устало провел рукой по волосам. Хотя и было в этом некое лукавство. Ведь томления тела он не ощущал. Напротив, внутри колыхалась энергия, не та, что прежде окутывала его естество, ту энергию он ощущал мягким весенним, зеленым покровом. Сейчас же у него было ощущение, что он приблизился к пониманию, того что чувствовали и как описывали Отец и Финн, обладающие даром берсерка. Это желание... желание двигаться, обладать, решать. Вполне возможно, усмехнулся молодой мужчина, у дара берсерка тот же исток, что и у их превращения в Не мертвых, сильных и бессмертных существ. Потому что, жажда , неутомимая жажда их толкает, ко всему и сразу. К друг другу и прочь, друг от друга. К мыслям прежде, следующим неким закономерностям, мыслящим себя только частью целого, буквально исповедуя девиз: все для пользы, все для семьи и все для клана, теперь сбиты с толку, и ощущаются не тем, что должно. Только кровь, помогает контролировать и постепенно разбираться с тем что происходит вокруг. И она же держит их рядом друг с другом. О эти новые ощущения. Если раньше он чувствовал весьма призрачное ощущение , существования семьи и оно размывалось о присутствие Клана. То теперь все казалось чрезвычайно острым, даже колким на вкус. Малыш Колвин, казался ему хвойным ароматом с примесью гари целебных трав и толикой родниковой воды. Ребекка, девушка фруктов, несомненно диких, но отдающих ароматом свеже испеченного хлеба. Никлаус, брат внезапно выросший, превратившийся в соперника, чудился ему искрой, что рождается от столкновения камней, искрой мгновенно поджигающей знойный лес. Финн, тихий, вечно отдаленный старший брат, идеальный сын и воин привечаемый Отцом, обладающий опасным даром. До сих пор, глядя на Финна, он слышит тихий шепот Матери, не подходи к нему мой маленький, опасен братец твой. И что тогда, что сейчас он настороже, ведь именно при нем пробудился дар Финна, что закончилось для него только чудом, не со смертельным исходом. С той поры он уходил от него дальше, Мать же когда по привычке хотела приласкать его, резко отдергивала руку и прикрывала младших детей. Эстер, пусть она и была женой такого же монстра, как она считала, не хотелось быть причастной к созданию на подобия ее мужа. Иронично весьма, тряхнул головой Элайджа, ведь в итоге она создала, нечто куда более совершенное, чем берсерк. Так что Финн, это тот самый костер, рябины красной, терпкий запах, окруженный ароматом железа, опоясанный домашним плющем, совсем не кместу, будто по принуждению, которое Финн совершенно не хочет срывать. И Отец, и то ощущение глубокого, темного гротта пронизанного атмосферой тяжести, давления с запахом горящих домов. Эстер, Мать, это свист ветра, предвещающего смерч, несмотря на голубое небо, дикий плющ, крадущийся по камням, стремящийся к жизни. Больше нет никого, Клана нет. Пусть вначале, после побега они ощущали мешанину образов и чувств соединяющий их с третьим, четвертым и пятым поколением родства, спустя недели, резко , все оборвалось. И когда они решили, вернутся туда кружным ходом, они застали лишь пропитанную кровью землю. Тогда они решили, что пойдут не на юг, как предполагали ранее и куда направлялись после исхода из деревни, а на север к остановкам Драккаров. Где наберут людей на дальнее плавание назад к берегам предков. Им повезло имя Михаэля побратима Олафа Трюггвасона, еще не угасло, да и знакомства самого Элайджи, жившего здесь на окраине океана и путешествующего по берегам восточной части Нового света то тут, то там, после его семнадцатилетия пригодились. К счастью влияние отца его умершей невесты ушло, вместе с его гибелью в море 7 месяцев назад. И они смогли набрать команду, даже не для Снека, а на целый Драккар. Так что по итогу в путь они отправились вместе с 141 человеком на борту. И сразу после отчаливания от берегов утром, Финн настаивал, что им необходимо по охотится. И уничтожить это поселение, чтобы не осталось следов. И пусть говорил он гладко и обоснованно. Но Элайджа видел, зверя рвущегося к крови, не ради жизнеобеспечения, а ради жажды и желания. Ибо пусть она и одолевала каждого. Но у Финна она проявилась ярче всех, должно быть усилившись благодаря схожему дару берсерка, дающему силу и прибавлявшего жажду. И так пусть, он и смог отговорить Никлауса от этой вылазки, так же как и Ребеку, но вечером, Финн и Колвин вернулись в поселение и устроили кровавый пир. Когда же Элайджа осознал их намерение и вернулся, вместе с пошедшими следом Ребеккой и Никлаусом, чтобы остановить и спасти ценных для себя людей и товарищей с которыми общался продолжительное время. Он застал лишь запах крови, Колвина с расширенными зрачками и пьяной походкой, явно не понимающего кого он сейчас видит, ибо он попытался , сходу укусить Ребекку. Но от ее лихого удара, его шея хрустнула и он отключился. Впрочем и Финна они быстро нашли по крикам, доносящимся с окраин и идя по следам распотрошенных тел, смотря на смакующего свое деяние Финна, и глядя на его полный довольства и превосходства взгляд, Элайджа понял, что привычки Финна после обращения, только усугубились, ибо теперь единственное прозвище которое его полностью олицетворяет - это Потрошитель. Поэтому несмотря на спокойное плавание до зеленой земли, в котором их настиг лишь один шторм, и ни одна тварь подводная, больше их судна не потревожила. Приплыли они к берегам зеленой земли без экипажа.