Mirror reflection

— Тэхен… Мягкий голос доносится словно из-под толщи воды. Омеге чудится, будто он лежит на дне морской бездны и далеко наверху яркий свет сладко манит. — Тэхен… Голос с каждой секундой становится ближе, отчетливее слышится. Тэхена неведомая сила в спину толкает, слои водного пространства преодолевать вынуждает. — Тэхен! Синеволосый будто из воды выныривает, хватает раскрытым ртом воздух и тяжело дышит, сжимая ладонью свитер и оттягивая вперед. — Эй, ТэТэ, с тобой все хорошо? Омега в странной прострации, непонимающе головой вертит в поисках источника звука, облегченно выдыхает, увидев Чимина, сидящего и облокотившегося на стену. Тэхен расфокусированным и плывущим взглядом оглядывает розововолосого, руки которого окольцовывают необычного цвета, приближающегося к золотому, кандалы. Парень тихо ахает и подползает к Паку, продолжающего улыбаться, несмотря ни на что. — Чимин-а, что случилось? — негромко спрашивает Тэхен, пальцами аккуратно убирает прядки розовых волос, смотря на свежий кровоподтек на скуле и глазнице. — Да так, — в сторону отдергивает голову Пак и опускает взгляд на скованные перед собой руки. — С одними отморозками подрались за твою квартиру, когда вернешься — не ворчи, пара дней уборки, и все будет чик-пок, — отшучивается Чимин, а Тэхен с каждым сказанным словом мрачнее тучи становится, хмурит идеальные брови, между которыми складка пролегает, возраст придавая. — Не смотри так, у меня холодок по спине пробегает, — вздрагивает наигранно Пак и упирается затылком в стену, устало прикрывая глаза. — Что произошло? Единственное, что я помню, — как все вокруг начало рушиться, а затем темнота, — Тэхен садится рядом, подтягивая ноги к груди и укладывая подбородок на колени. — Где мы? Я могу начать кричать, биться в истерике и паниковать, но я хочу узнать, что произошло и как долго я был в отключке, — омега грустно вздыхает, обреченно покачивая головой. — И я переживаю за Чонгука, — признается Ким и искоса поглядывает за Чимином. — Не стоит. Мне начинает казаться, что Чонгуку по силам нагнуть самого Мерлина. Старик, похоже, бесится, вот и запер Гука за его выходку в другом измерении, — волшебник переводит взгляд на Тэхена, смотрящего на него своими большими глазами, напоминая маленького олененка. — Знаешь, в истории много подобных экспериментов, но многие из них кончались плачевно не только для мага, но и для того, на кого это было направлено. Но Чонгук просто разорвал все шаблоны, порушил все правила и сделал все настолько идеально, что у меня не остается сомнений, что он — самый гениальный волшебник всех времен и народов! — усмехается Чимин, наблюдая за реакцией омеги. — Да что он сделал такого?! — Тэхен удивления не скрывает, глаза омеги в тусклом полусвете искрятся и переливаются, словно самые чистые бриллианты. Чимин плещущей через края бокала невинности поражается и изумляется: Тэхен неискушенный, потерянный, но добрый и открытый до невозможности, поднимающий в душе единственное желание — защитить. — Чонгук вернул человека из мира мертвых, настолько правильно выполнил заклинание, что вернувшийся человек помнил все до своей смерти, к тому же вернулся в свое собственное тело, потому что знаешь, сколько до Чонгука игрались с подобным? Много, очень много. Но всегда случались проблемы, возвращавшиеся души были искорежены, их будто в мясорубке перемалывали. Я их не видел лично, но читал об этом, и родственники рассказывали. Однако Чонгук сделал то, что у других не получалось, но вмешалась «полиция нравов» и сделала «атата», — выдыхает Чимин, не сводя взгляда с омеги. — Ты тот самый человек, которого Гук вернул. Ты умер несколько лет назад, и Чонгук не смог смириться с твоей смертью, вот и вырвал тебя из лап старухи, вернув в мир живых, за что был наказан и заперт. Наверное, я не должен был тебе этого рассказывать, но лучше, чтобы ты узнал это от меня, чем от кого-либо другого. Хей, маленький, — Чимин аккуратно, чтобы цепями не задеть Тэхена, прижавшегося к нему, обнимает, поглаживая нежно спину. — Не плачь, слышишь, Чонгук придет, обязательно придет, — подбадривает Пак, слегка целуя омегу в синие волосы. Тэхен всхлипывает громко, некрасиво, носом уткнувшись в грудь Чимина, пытаясь переварить полученную информацию. Это дикость, полный абсурд, немыслимо, но слова волшебника такие убедительные, что не поверить невозможно. Пазл медленно складывается в единую картину, рассеивая все сомнения, все безумные мысли, преследующие омегу на протяжении последнего года. Тэхен шмыгает носом, не до конца понимая, что происходило в его жизни, не понимая, чем он заслужил неконтролируемый хаос, чем провинился, что мир отвернулся от него, подтолкнул к краю бездны и вынудил выживать, разбивая костяшки пальцев в кровь, раздирая грудную клетку от концентрированной боли. Мир жесток, беспощаден, как правило, ломает всех без разбора. Тэхен о своей прошлой судьбе не знает, не ведает, они не прошли с Чонгуком и половину дверей воспоминаний. Тэхен не знает, что с ним случилось, какие поступки он совершал, какое бремя и грехи в своем сердце нес, но знает, что никогда не желал никому зла, любил жизнь и мир, несмотря на плевки в лицо и ломающие удары, ставящие на колени. Тэхен должен узнать и выяснить, кто забрал его память, заставив мучаться, искать ответы и каждый чертов день умолять себя не сдаваться, не опускать руки. Тэхен слезы по щекам текущие не контролирует, эмоциям, внутри сидящим, вырваться наружу дает, ощущая, как жизненная энергия его покидает, оставляя в сердце пустоту. Омега жмется ближе к Чимину, жестом этим прося защиту, хотя бы на время, и розововолосый ее дает, окутывая запахом своим и силой делясь. Пусть Чимин не самый лучший человек на планете, но он рядом, помочь пытается, поддерживает без слов, пусть он далеко не самый добрый, отзывчивый и понимающий, незнакомый совсем, но иногда проще довериться незнакомцу, говорящему открыто и без прикрас. Тэхен мысленно благодарен ему. — Где мы? — хрипло спрашивает Ким, держась руками за толстовку Пака, сжимает ее крепко пальцами, будто она может забрать его боль. — Как бы правильно объяснить, — Чимин закусывает губу, окидывая небольшое прямоугольное пространство без окон, освещаемое лучами тусклого света со стороны длинного коридора. — Моя бабка называла это место «Эвенар», но если говорить по-простому, то это так называемая Другая сторона, куда попадают души всех магических существ. Ну вот, — Чимин выпускает Тэхена из объятий. — Мы с тобой в волшебной тюрьме. И я понятия не имею, что нас ждет. — Ого! То есть, другой мир существует?! — восклицает Тэхен, вперившись в мага удивленным взглядом, отчего его глаза становятся еще больше, еще невероятнее. Будь Чимин альфой, то влюбился бы безвозвратно и навсегда. Чимин хихикает, утвердительно кивая. — Да, возможно, скоро ты воочию увидишь этот мир, как и я. Нас здесь быть не должно, но, так как мы нарушили все писанные-неписанные правила, перевернули к ебеням все законы, в общем-то, я начинаю понимать, что меня ждет фееричный пиздец как за сообщника, — истеричный смешок с пухлых губ срывается, заставляя Тэхена поморщиться задумчиво. — А что будет со мной? — спрашивает омега, пальцами обхватывая руки Чимина. — И что это за наручники такие? — Я не думаю, что с тобой что-то произойдет. Волшебники не имеют права вредить людям, но я не уверен, что ты останешься в стороне. Не переживай, я буду рядом, а они, — Пак кивает на кандалы, оплетающие, подобно змеям, запястья, — запечатывают мою магию, мрази. Они ворвались в квартиру, похоже, что куда более высшие силы решили вмешаться, и мое наложенное заклятие разрушили. Мне очень жаль, — говорит Чимин и голову опускает, на переплетенные с Тэхеном пальцы виновато смотрит. — Ты не виноват. Ты хотел помочь и сделать как лучше, но это уже не так важно: ты жив, цел и почти невредим. Мы обязательно справимся, — Тэхен слабо улыбается, надежду собственными словами в себя вселяет, верить хочет, что все обойдется малой кровью. Тэхен законов волшебного мира не знает, но представляет масштабность наказания за сотворенные деяния. Пусть омега до конца не понимает происходящего, но ни за что не позволит навредить Чимину, сделавшего слишком многое для него. Тэхен доброту ценит, считая наивысшим даром, подаренным человечеству, раскрывая истинную сущность человека и его природу. Тэхен верит, что Чимин помогает ему и Чонгуку не из корыстных побуждений, что все не четко выстроенный злобный план, который обернется против доверчивой души Кима. Тэхен направляет взгляд в сторону узкого длинного коридора, из которого доносятся чьи-то голоса и топот ног, заставляющие сильнее сжимать Чиминовы руки. Четыре стражника, появившиеся неожиданно напротив камеры, страх вселяют одним видом и брошенными грозными взглядами. Тэхен никогда трусом не был, но сейчас сердце колотится как ненормальное, наружу путь пробивает. Омега делает глубокий медленный вдох и на Пака смотрит, говорящего губами «не бойся». — Пак Чимин, — обращается один из волшебников, открывая тюремную дверь и заходя внутрь, — верховный Суд собран, вставайте и следуйте за нами. Ким Тэхен, — стражник голову на омегу поворачивает, — вы тоже идете с нами. Чимин обреченно выдыхает, поднимается с пола и пожимает плечами, изображая на лице абсолютно провинившегося человека. Тэхен следом поднимается и выходит из камеры, пугливо ступая по серому полу темницы. Тэхену страшно, очень страшно. Он идет между двух стражников позади Чимина, который тараторит языком, расспрашивая надзирателей о чем-то несуразном и таком нелепом, поражая Кима. Как у розововолосого удается держать голову кверху и не падать духом? — Ну ладно, расскажите, старик Мерлин очень седой? У него волосы, наверное, везде длинные такие и курчавые, — шуткует Пак, оборачивается назад, подмигивая омеге. — А Моргана? Я знаю, что она по красоте сравнима с самой Афродитой, а вам как? — Закрой рот, Пак Чимин! — выпаливает маг и ударяет палкой в бок омеги. — Сука, — шипит Чимин и инстинктивно хватается за ударенное место, чуть сгибаясь вперед. — Чимин! — но Тэхена хватают резко на локоть и отдергивают, не разрешая приблизиться ни на шаг. Синеволосый взгляд опускает, путается в собственных конечностях, ни черта не понимает. В голове мысли хаотично распадаются на миллиард атомов, порождая большую тревогу, от которой дыхание учащается, ладошки потеют. Тэхен кусает нервно губы, теребит края безмерного свитера и старается не поддаваться приближающейся, словно безудержная снежная лавина, панике. Их выводят на террасу, соединяющую два корпуса, и омеги одновременно изумленно восклицают, застывая на месте. Перед их взором раскинулся волшебный Эвенар, созданный Творцом для покойной жизни магов. Чимин удивленно раскрывает рот, скользя взглядом по архитектурным постройкам из белого священного камня, которые расположены на земле, парящей в воздухе среди миллиона курчавых облаков, напоминающих скопление пуха. Клочки земли, здания, всевозможные дворцы и храмы соединены между собой множеством мостов, лестниц и переходов. Эвенар — поистине изумительное место с цветущими садами, порхающими в небе необычными птицами, окруженное могучими древними скалами с водопадами, чьи воды стремительно утекают вниз. — Охиреть, — по слогам произносит Чимин, моргает несколько раз, думая, что все вокруг — сладкий сон, но продолжает видеть перед собой красоту неземную. — А волшебники после жизни шикуют прямо, — говорит Пак, переводя взгляд на обомлевшего Тэхена, что восхищенно взирает на Эвенар. — Невероятно, — мямлит омега, но его грубо пихают в спину. — Шевелитесь! Ты, Пак Чимин, еще успеешь насладиться видом из окна своей камеры, — усмехается стражник, взмахом руки открывает огромную круглую дверь, ведущую в главный зал Суда. За дверью зал суда невероятных размеров. Белые полукруглые арки окружают основное помещение, в котором нет ни пола, ни стен, ни тем более окон. Огромные трибуны парят в воздухе, за которыми перешептываются волшебники от самых древних до самых современных, умершие от несчастного случая или от старости. От двери по бокам стелется зеленый газон, между которым идет небольшой ручеек, что уходит прямо к центральной трибуне, за которой сидят Главный Судья и Повелители порядка. У Тэхена от такого великолепия, красоты ослепительной голова кругом идет, ведь все перед ним реальное и настоящее. Другие миры — это не выдумка, не фантазийный поток писателей и режиссеров, это все самая настоящая реальность, в которой Тэхен оказался, став ее частью. Омега неуверенно оглядывается, ловя на себе заинтересованные самых разных цветов глаза собравшихся волшебников. На щеках невольно выступает виноватый румянец, Тэхен делает короткий шаг в сторону Пака, стоящего с гордо поднятой головой, абсолютно не обращающего внимания на всех, кто сейчас смотрит на них. Их подталкивают к краю — Тэхен, запутавшийся в ногах, падает вперед в текущую реку, но успевает подставить руки и не разбить себе нос. Вода обволакивает ладони, медленно скользит вверх по запястьям, до середины предплечья и резко рассыпается, маленькими каплями кружатся вокруг лица удивленного омеги, вновь падают вниз, сливаясь с потоком воды. Тэхен моргает растерянно и поднимается с помощью Чимина. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Пак. — Да, — кивает Ким, — но что это было? — Я не знаю, — говорит Чимин и качает головой. Под их ногами из воздуха начинает собираться стеклянный пол прямо вдоль ручья, стражники приказывают идти вперед. Чимин первый ступает по волшебному мрамору и идет первым, за ним аккуратно ступает Тэхен, боясь подскользнуться и упасть в раскинувшиеся под ними облака. — Предатель, — слышится откуда-то сверху, Тэхен машинально голову поворачивает, смотря на волшебников, которые бросают в сторону Чимина грубые и обидные слова, обливая грязью и выставляя в самом худшем свете. — Мне плевать, Тэ, — обернувшись кидает Пак, чтобы немного взбодрить омегу. — Люди всегда будут осуждать за любое твое действие и за любой поступок, неважно, правильный он или неправильный. Если бы я каждый раз обращал внимание на их слова, то давно бы свихнулся. — Я понимаю, — выдыхает Тэхен и останавливается неожиданно, наблюдая за Чимином, махающим кому-то. — О, моя бабка Лейла! Сто лет тебя не видел! — кричит розововолосый и надувает губы в обидном жесте, потому что бабка только выдыхает и обреченно закатывает глаза, осознавая плачевное состояние внука. — Всегда противная была, постоянно бурчала, но веселая, а ее шуточки про мою бездарность всегда заходили. Они останавливаются на прямоугольном помосте, который резко поднимается вверх, заставляя Тэхена мертвенной хваткой вцепиться в Чимина, зашипевшего от боли. Помост зависает неподвижно в воздухе между трибун, вставший Мерлин два раза бьет своими посохом, тишина повисает вокруг.

***

Чонгук разбивает зеркало за зеркалом, осколки вдребезги разлетаются по пространству, кружат в воздухе от концентрированной магии, исходящей от альфы. Чонгук зол, настолько зол, что ярость электрическими вспышками взрывается вокруг. Теперь он уверен в своем изначальном решении убить Мерлина, потому что старик не имел права трогать Тэхена, его Тэхена, и отправлять в мир, сокрытый от человеческих глаз. Пусть омега храбро держится, Чонгук видит, как он дрожит от любого шороха и движения и как отчаянно цепляется своими изящными тонкими пальцами за Чимина, ища за спиной розововолосого мнимую безопасность. Чонгук сжимает руки в кулаки, мышцы под кожей трещат, он ломает выстроенные Мерлином барьеры, разрушая изнутри созданное измерение. Чонгук остервенело разбивает очередное зеркало, крутящие кадры Тэхеновой жизни, сил не жалея, вкладывая в удар всю мощь и всю магию, что с каждым последующим ударом разрывает кокон, в которой ее запечатали. Мама была права, когда сказала: «Истинная магия рождается не из таланта — она рождается из боли». Чонгук тяжело дышит, ноздри от злости раздуваются, подобно хищному зверю, учуявшему жертву, которую скоро настигнет. Глаза Чонгука залиты красным, на дне зрачков бесы пляшут свои безумные танцы. Альфа переводит взгляд на зеркало, где Тэхен кусает губы, смотря на Мерлина, вставшего со своего насиженного за годы места. Чонгук уже видит, как впивается ногтями в старческую шею, забирая остатки жизни вроде бы бессмертного человека. Парень усмехается. Он найдет способ уничтожить Энавер, потому что старики возомнили о себе слишком многое за столетнее существование. Чонгук слышит, теперь слышит все, о чем говорят по ту сторону. Он разобьет это измерение, его сил хватит. — Пак Чимин! Омега двадцати трех лет отроду, потомственный волшебник семьи Пак, великих магов, которые внесли огромный вклад в развитие нашего общества. Вы обвиняетесь в сотрудничестве с преступником Чон Чонгуком, возомнившим себя Творцом! Вы признаете, что вторглись в разум Ким Тэхена и подвергли его опасности? — Эй, чего?! Все было обговорено и сделано по доброй воле! Это Вы его память отшибли, чтобы он ничего не знал, и бросили одного выживать в мире! Да вы просто сами добродетели, помогающие простым смертным в тяжелые времена! Падлы вы последние, вот вы кто! — брезгливо морщась, бросает Чимин, и удар посоха Мерлина посылает по телу омеги удар тока. Пак на колени падает, судороги схватывают все тело парня, надрывно дышащего. — Сука! — кричит Чонгук и потоком электризованного воздуха разбивает очередное зеркало. Чонгук видит краем глаза, как испуганно Тэхен опускается перед Чимином, хватающего открытым ртом воздух. По щекам омеги слезы текут, он умоляет, чтобы перестали издеваться над розововолосым, но кто его будет слушать? Чонгук опускается на колено и бьет по черному мрамору кулаком, несколько небольших трещин хаотично расходятся в стороны. Чонгук бьет еще раз, вкладывая колоссальное количество сил в удар, сильнее разрушая пол. Чонгук заносит кулак, собирает всю злость, ярость, обиду и боль, что столько времени копились в нем, концентрирует внутри себя потоки струящейся по сосудам магии и делает последний удар. Вырвавшаяся магия сине-голубой ударной волной разрушает измерение, служившее альфе тюрьмой.

***

— Прекратите, пожалуйста! Ему же больно! Чимин, — Тэхен нежно убирает прилипшие от пота ко лбу розовые пряди, невесомо поглаживает пальцами красные щеки, не понимая, почему с ним так жестоко обходятся. Мерлин трижды ударил Пака своей силой, заставляя корчиться от нестерпимой боли и кричать так громко, что другие волшебники позатыкали уши. — Чимин-а, давай помогу, — Ким помогает аккуратно присесть, не сводя взгляда с омеги. — Мрази, — выплевывает вязкую слюну на стеклянный пол Пак, вскидывая голову вверх, злобно смотря на мужчину, прячущего ухмылку за седой бородой. Немой вскрик застревает в горле Тэхена, когда неведомая сила обволакивает тело и поднимает омегу в воздух. Парень тянет руку к Чимину, ногами брыкается, но его утягивает вверх. — Тэхен! — розововолосый подняться хочет, но силы не позволяют даже руки поднять. — Отпустите его! Он же человек! — кричит Пак, но подбежавший стражник ударяет его ребром ладони по спине, заставляя упасть вперед. — Сами нарушаете свои правила! Тэхен барахтается, словно кукла, ничего не может сделать. Омега дрожит, всхлипывает и растерянно смотрит на великих волшебников, которые внимательно оглядывают Кима, повисшего перед ними в воздухе. — Ким Тэхен, — обращается к нему Мерлин и делает глубокий вдох, — мы не желаем тебе зла, никогда не желали, к тому же в нашем мире есть железные правила касаемо людей: мы защищаем вас, а не вредим. Все маги, нарушающие это правило, подвергаются наказанию. Но случаются события, на которые мы не можем закрыть глаза и оставить все как есть, — Мерлин подтягивает ближе омегу и виновато смотрит в его глаза. — Прости меня, Ким Тэхен, но ты создал очень много проблем и в нашем мире, и в земном, и поэтому я не могу позволить тебе вернуться обратно. — Мерлин качает головой и сжимает ладонь в кулак. Тэхен чувствует, как вокруг горла обвилась невидимая веревка, больно вцепившись в кожу. Тэхен отчаянно открывает рот, но вдох сделать не может. Омега задыхается, хватается руками за шею, ощущая, как с каждой последующей секундой разум мутнеет, тело судорожно вздрагивает от попыток вздохнуть. Тэхен издалека слышит какие-то разговоры и крик Чимина, который умоляет прекратить. Все прекращается. Тэхен на грани жизни и смерти чувствует чьи-то крепкие руки, подхватывающие его под колени и за плечи. Перед глазами туман, все расплывается, но омега пытается взгляд сфокусировать, жадно хватает ртом воздух, рвано дыша. — Малыш, тише-тише, дыши, — нежный бархатный голос, легкий поцелуй в лоб, посылающий по всему телу приятную волну успокоения. — Тебя больше никто не посмеет тронуть, — говорит со стальными нотками альфа, сильнее прижимая к себе синеволосого омегу. Чонгук опускается на стеклянный помост, где Чимин корчится от боли, но облегченно выдыхает при виде друга, который кивком головы отбрасывает приготовившихся нападать стражников. — Ты смог, — Пак улыбается, вытягивает руки в сторону Чона, придерживающего одной рукой Тэхена, а второй на части разрубает кандалы. — Воу! Что за мощь от тебя исходит, у меня волосики везде поднимаются! ТэТэ, — Чимин аккуратно забирает омегу из рук Чонгука и кладет руку на лоб, шепчет заклинание едва уловимо. Ким медленно открывает глаза, вымученно улыбается уголками губ нависшему над ним Чимину, который резко назад поддается. — Ч-Чонгук? — удивленный Тэхен встать пытается, но альфа мягко кладет руки на его плечи. — Привет, малыш, — улыбается Чон и проводит рукой по мягким волосам. — Я скучал. — Чон Чонгук! — разъяренный голос Мерлина разрывает пространство, альфа поворачивает голову в сторону древнего волшебника, от которого исходит могущественная аура. — Как ты посмел явиться сюда?! Как ты смог разрушить созданное мной измерение?! — Закройся! — рычит Чонгук и выпрямляется во весь рост. — Ты, — альфа срывается со своего места, мгновенно преодолевает разделяющее их расстояние и выпускает магический поток в мага, который, выставив посох перед собой, блокирует атаку щитом, — ты тронул человека, нарушил свои же законы, ты тронул моего омегу! — Чонгук продолжает наносить удар за ударом, вкладывая столько силы и столько отчаяния, что чувствуется в разряженном воздухе. Все волшебники подорвались со своих мест, готовые в любой момент напасть и выполнить приказ верховного мага, продолжающего с легкостью отбиваться от магических атак Чона. — Я убью тебя! Ты запер меня в клетке, заставил страдать Тэхена, покусился на его жизнь и на жизнь моего друга! Да какой ты добродетель?! — кричит Чонгук, направляет очередной удар в сторону трибун, разрушая их своей энергией. По телу альфы проходят электрические разряды, пусть основная стихия Чона — это молнии, он прекрасно умеет управлять другими и подчинять их себе. — Тебя испугали воды? Ручей правды и справедливости? Поэтому решил убить Тэхена? Убить за его чистоту души, да? — усмехается альфа, и витиеватыми движениями кистей рук заставляет воду текущего ручья тонкими столбами подниматься вверх, вокруг которых, закручиваясь, вспыхивает огонь. — Мне плевать, кто ты такой, Мерлин, плевать на весь этот поганый мир. Ты хотел отнять у меня самое дорогое и ценное в жизни, один раз ты это сделал, второго шанса я тебе не предоставлю! — Ты нарушил законы Вселенной! — громогласный, басовый голос Мерлина разрывает пространство вокруг. Два волшебника смотрят друг на друга с полной решимостью и уверенностью в своих действиях. Один желает смерти другому. — Ты вторгся в природный баланс, хотя не имел на это ни малейшего права! — Как и ты! — губы Чона расплываются в снисходительной улыбке. — Полторы тысячи лет назад ты не имел права вторгаться в мир мертвых и забирать оттуда душу Артура, который погиб в битве, но ты вернул его к жизни и стер из памяти людей все об этом событии. Интересно, как ты договорился с Богиней Смерти и Творцом, а? Что-то не припомню я, чтобы они поощряли подобное, — Чонгук наблюдает за тем, как вскипает колдун с каждым новым словом альфы. — Сукин ты сын, Чон Чонгук, как ты узнал? — криво улыбается Мерлин, пристально скользя голубыми глазами по альфе. — Души нашептали в царстве мертвых, — взмахивает рукой Чонгук, направляя созданные потоки в сторону Мерлина. Если бы Тэхену сказали, что он когда-нибудь окажется в другом мире и будет смотреть на сражение двух волшебников, готовых вырвать из груди сердца друг друга и растоптать по земле грязными пятнами, то он бы ни за что не поверил. Однако в жизни случаются вещи, о которых мы не подозреваем. Еще пару дней назад Тэхен думал, что сходит с ума, что он сумасшедший и у него одна дорога — в психиатрическую больницу. Еще пару дней назад Тэхен предположить не мог, что он был мертв когда-то. Осознание от подобных новостей не сразу приходит, однако когда-нибудь омега точно сможет понять всю суть. Но сейчас Тэхен боится за жизнь Чонгука, за Чимина, за себя. Страх парализует, затуманивает сознание и трезвость мысли, делая его беспомощным и уязвимым. Тэхен не хочет быть таким, потому что становится легкой мишенью для охотников за его душой. Похоже, каждый волшебник в зале Суда готов попытать удачу, разорвать на части, но никто из них подумать не мог, что так просто будут уничтожены. Тэхен прячется за спиной Пака, создавшего вокруг них щит, отражающий магические атаки магов. Но взгляд омеги прикован к Чонгуку, по силе не уступающего великому Мерлину, о ком легенды слагаются и сказки пишутся. Тэхен следит за траекторией полета Чона, который приземляется плавно рядом с ними. — Скажи, что у тебя есть план, — фыркает Чимин, усиливая барьер вокруг них. — Хоть ты и супергерой здесь, наши дела обстоят хреново. — Есть, — кивает Чонгук и переводит взгляд на Тэхена, протягивает руку и нежно оглаживает щеку большим пальцем. — Малыш, ты доверишься мне? — улыбается любяще, мягко, рассеивая любые сомнения и тревоги. Тэхен безоговорочно доверяет. Омега кивает и вкладывает в раскрытую ладонь Чонгука свою. — Ты — моя любовь, моя сила, моя истинная магия. Я люблю тебя, Ким Тэхен, и обещал никогда не оставлять тебя, но сейчас я должен вернуть тебя в наш мир. Я обязательно приду к тебе, ты только подожди. — Нет! — вскрикивает омега, чувствуя, как хватка слабеет, все тело окутывает странная дрожь. — Нет, пожалуйста! — кричит Тэхен и ощущает сильное головокружение, в голове будто черные пятна расплываются. — Чонгук! Кричит омега из последних сил прежде, чем погрузиться в тишину. Последнее, что он видит перед глазами, — это яркую вспышку молнии и безмятежную улыбку Чимина.