Mirror reflection

— Красиво, — произносит спокойно Чимин, чуть склоняя голову набок, умиротворенно смотря на темно-синюю гладь моря. Ласковый ветер колышет розовые прядки, соленый привкус оседает на языке, разнося трепетное тепло внутри. Чимин опирается на руки, расставленные позади себя, ладони утопают в мягком песке, что просачивается сквозь растопыренные пальцы, успокаивая и даруя невероятную легкость. Омега завороженно наблюдает за небольшими волнами, с шумом разбивающимися о берег, и слушает прекрасную для любых ушей музыку. Парень поворачивает голову в сторону сидящего рядом с ним альфы, чьи брови слегка нахмурены, взгляд направлен далеко вперед, словно за пределы горизонта, за границы мироздания. — Мне это напоминает финальную сцену из «Достучаться до небес», — хмыкает Чимин, наблюдая за огненным маревом, медленно тающим в волнах, еле видимый свет, словно пламя яркой свечи, горит где-то в глубине, на небе зажигаются первые яркие звезды, вырисовывающие созвездия. Омега делает глубокий вдох, заполняя легкие живительным кислородом, улыбаясь и прикрывая глаза. — Мне кажется, что мы засиделись, — нарушает возникшую тишину Чимин, вновь обращая взор на альфу, который поднимается с песка, отряхивая джинсы, и протягивает раскрытую ладонь. Пухлые губы трогает ироничная усмешка. Он вкладывает руку и поднимается с помощью Чонгука, переплетающего пальцы и крепко сжимающего. — Тебя ждет Тэхен, — говорит розововолосый, вспоминая безупречно невинный образ омеги с большими карминовыми глазами, чей свет способен ослеплять и дарить надежду. Если добро существует, то Чимин единожды смог к нему прикоснуться и исцелиться. Омега внутри себя в самом центре грудной клетки скапливает магию, струящуюся по его жилам, заполняющую каждую клеточку. И в ней весь его смысл. — Пойдем, хочу посмотреть на недовольную рожу Мерлина, думающего, что может запереть меня в очередном измерении с помощью сил других магов, — Чонгук глаза закатывает и улыбается на хихиканье омеги. — Чимин, — чуть строже говорит альфа, направляя взгляд на розововолосого. — Я хочу уничтожить Энавер раз и навсегда. Ты поможешь мне? Чимин кивает. Чонгук закрывает глаза, делает тяжелый глубокий вдох, и вырвавшиеся магические сгустки синей энергии ударяются об купол, окружающий их, посылая трещины по всей поверхности. Чонгук сильнее сжимает руку омеги, ощущая, как потоки Чиминовой магии соединяются с его, одним мощным ударом разрушают зеркальное пространство, осыпающееся осколками вокруг. Волшебное общество решило, что сможет запечатать их в иллюзионном мире, созданном из их грез и надежд. Они думали, что смогут затуманить их разум красивыми картинками, что смогут затмить их истинные желания, что смогут сломить их волю и подчинить себе. Но никто из них так ничего и не уяснил. Чонгук принятое решение не изменит. Альфа вернул Тэхена обратно в мир живых, чтобы не сомневаться, чтобы завершить все, что задумал. Тэхен — его главная слабость, его ахиллесова пята, но также его сила, его магия, его любовь. Тэхен со взглядом теплым, открытым, таким хрупким и уязвимым может все намерения альфы разрушить, чего допустить невозможно, не сейчас, когда на кону стоит их будущее. Чонгук не мог позволить остаться омеге рядом, как бы сильно ни хотел держать его крепко за руку, шепча обещания о том, что все будет хорошо, что ему больше нечего бояться. Чонгуком движет желание быть рядом с тем, в чьих руках его сердце находится, в объятиях омеги, в глазах которого бесконечный космос, утянувший в безграничные темные бездны с сияющими звездами. Чонгук исследовать внутренний мир Тэхена вечность готов. Потеряв так много времени, которое ничем не восполнишь, его никак не вернешь. Чонгук расщепит Эвенар на атомы, вернет мир в его первозданный вид, состоящий из антиматерии. Чонгуку не страшно. Чонгуку не жаль разрушить жизни тех, кто уничтожил его, лишил самого дорого и ценного. Чимин поможет, ему терять нечего. Он потерял свой смысл, потерял жизнь, затерявшуюся в океанских водах несколько лет назад. Чимин утонул вместе с тем, кто его за руку держал, кто дарил по утрам нежный поцелуй, кто делал счастливым одним взглядом, улыбкой, прикосновением. Сердце Чимина на дне морском лежит, душа своего часа ждет. Чимину не страшно — альфа по взгляду уверенному видит, по гордой осанке и слегка вздернутому подбородку. Чимину не страшно, потому что он сказал ему на берегу их искусственного моря: «Не упускай ни минуты счастья рядом с ним». В словах так много смысла, что никакие пояснения не нужны. Чимин не эгоист совсем, он за счастье других бороться готов, на алтарь душу положить. — Чимин, ты не обязан, — говорит альфа, смотря на розововолосого омегу своей улыбкой, способной покорить любые миры, любые Вселенные. — Я знаю, — выдыхает Пак и смотрит на раскинувшийся под ними Эвенар, переливающийся в серебристо-голубых цветах. Полная Луна на темном небе освещает мир, падающие звезды красиво прорезают пространство, растворяясь в пустоте. — А вот и начальство подъехало, — усмехается Чимин, наблюдая за тем, как волшебники окружают их кольцом, расступаясь перед Мерлином. — Как?! — вопит Мерлин, ведь после их заточения в куполе, созданном всеми обитателями Эвенар, не прошло больше двух минут. — Сила любви, — хихикает Чимин, скользя взглядом по негодующим и озлобленным физиономиям волшебников, забавляясь еще больше. Чимин — игрок, азарт в крови струится, как магия, рожденная вместе с ним много лет назад. Омега склоняет голову набок, и все воды Эвенар, подчиненные его волшебной силой, поднимаются длинными, подобно змеям, струями над этим миром. Никто из окруживших их магов к воде прикоснуться не сможет, подействовать на нее, потому что истинная сила Чимина намного могущественнее и сильнее всех тех, кто умер, кто пребывает здесь, потому что после смерти их магия стала слабее, потому что своей магией они поддерживают существование Эвенара. Чимин свою силу может использовать на максимум возможностей, не боясь раствориться аморфной субстанцией и слиться с молекулами, пронизывающими все пространство. Омега взмахом руки контролирует потоки воды, ударной волной направляет в магов, пытающихся отразить его атаку. — Иди разберись со стариками, я справлюсь с ними, — подмигивает игриво розововолосый, создавая непроходимую стену из водяных столбов. Если на чистоту и говорить по правде, то Чимин никогда не сражался с другими волшебниками, умея находить компромисс даже в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях. Чимин учился колдовать с пеленок, разучивая заклинания и разные боевые штуки, но использовать их в повседневной жизни не было возможности, но все компенсируется. Сейчас он вспоминает все, что ему когда-либо рассказывали. Оказывается, из него вышел бы неплохой боец. Внезапно оказавшаяся позади него бабка Лейла пихает локтем в бок. — Я так и знала, что от тебя будут проблемы, Пак Чимин! — Лейла преобразует потоки воздуха в полусферы и направляет их в сторону застывшего от удивления волшебника. — Говорила твоему отцу, что тебя пороть ремнем надо, а не новую игрушку дарить! — Ну все-все, вот что ты начинаешь вести себя как старая противная кляча в такой ответственный момент?! — Чимин сшибает с ног дюжины ринувшихся на них волшебников, а бабка создает с помощью магии воздушный щит, который защищает их от огненной энергии. — Ты, конечно, огонь у меня, — кивает важно омега, наблюдая за тем, как ловко его родственница творит заклинания, отражая все удары магов. — Я скучаю по тебе, — тише добавляет Чимин и улыбается грустно, вздрагивая от нежного прикосновения Лейлы, запустившей дряблую руку в розовые волосы и растормошившей их. — Не разводи сопли, а покажи, чему ты научился, — Лейла улыбается, смотря на внука, виртуозно управляющего водной стихией, чувство гордости затапливает душу. — Ладно, давай уже разделаемся с ними, потом сделаем большой «бум»! — смеется старуха, жестом показывая перед своим лицом взрыв. — Ты неисправима, бабка Лейка, но с тобой всегда было чертовски весело!

***

Чонгук сжимает руки в кулаки, чувствуя, как напрягаются мышцы под кожей, натягиваясь так сильно, будто сейчас порвутся. Злость, ярость, необузданная энергия течет по сосудам, вспышками электрическими вырываясь наружу. Магия Чонгука подавляет чужеродную, будто поглощает ее, становясь сильнее с каждой секундой. Альфа ощущает переполняющую внутри энергию, дает ей выход в виде мощных ударных волн, разрезающих пространство на части. Чонгук уничтожит Эвенар, взорвет его изнутри собственной магией, разрушит до основания и вернется к омеге, образ которого сил придает. Чонгук больше ничего не боится, страшное самое случилось: в могиле лежал тот, кого он на руках носил и боготворил. Но теперь все будет иначе, никто не помешает строить их счастье, никто ураганом не ворвется в их жизни, лишая друг друга. Чонгук парит в воздухе, уворачивается от атак Мерлина, чей праведный гнев пылает, нагревая воздух вокруг. Глаза волшебника сияют ярким светом, седая борода и волосы хаотично вздымаются, напоминая Горгону, которую, по сказаниям, победил Персей, получивший благословение небес. Чонгук создает стрелу и пускает ее в старика, потом еще одну и еще из разных стихий, смешивая их, но ни одна не достигает цели. Альфа уворачивается от столба света, который рассеивается крупицами, двигаясь в сторону Чона. Несколько достигают правого плеча, начиная разъедать кофту и кожу. Чонгук шипит от боли, закусывая губы, и отлетает в сторону. Лечение не было его сильной стороной, поэтому сейчас он проводит ладонью по раненому плечу, покрывая корочкой льда, и вскидывает взгляд на Мерлина, который надвигается на него серой тучей. Мужчина направляет посох в сторону Чона, концентрируя энергию на конце в виде зеленого пучка, усмехается нагло, криво, раздражая альфу. Брюнет взмахивает рукой полукруглом и создает барьер, удерживая ударную волну. Чонгук цокает, зажмуривает глаза и резко открывает, разрывая свой барьер и магию старика. — Ублюдок! — кричит Мерлин и начинает безрассудно размахивать посохом, выпуская круглые магические шары зеленого цвета, от которых альфа ловко уворачивается и которые рассеивает собственной магией. Чонгука сила древнего и могущественного волшебника не страшит, не пугает совсем, он ощущает свое превосходство над ним. Если у человека есть за что бороться, поднимать меч и кидаться в бой, то он становится намного сильнее тех, кто за пустой звук сражается. Альфа борется за любовь, за самое необычное, прекрасное, волшебное чувство, способное менять ход истории, воскрешать из мертвых и даровать бесконечную силу. Чонгук, возможно, эгоист, но не отступит, не проиграет, ведь на кону стоит их будущее, которое он отнять никому не позволит. Он слишком сильно влюблен, его любовь измеряется Вселенными, другими мирами, рождающимися звездами в далеких Галактиках, его любовь невозможно погасить, уничтожить, отнять. Чонгук с самыми страшными вещами в жизни столкнулся, похоронив любимую мать и любимого человека, теряя собственное «я» в бескрайнем хаосе, что может свести с ума при отчаянной борьбе за место под солнцем, в надеждах на лучшее. Чонгуку ничего не страшно. Страх — плод больного воображения, игры воспаленного разума, безумные танцы на костре босыми ногами. Чонгук страх давно позади себя оставил, вышел за пределы пространства, раскрыл потенциал, прятавшийся глубоко внутри. Мама пророчила ему великое будущее, вот только не сказала, в чем оно будет заключаться. Возможно, в убийстве Мерлина или уничтожении целого мира, но Чонгук точно войдет в историю, победивший тех, кого победить было невозможно. Чимин напишет его историю чернилами черными на пергаменте пожелтевшем, отправит послание путешествовать по водам лазурным. Однажды маленький мальчик с сапфировыми глазами, напоминающий невероятной красоты драгоценный камень, выловит волшебную коробочку и прочтет сказку, что будет вдохновлять холодными вечерами. Глазки добрые будут смотреть в бесконечное темное небо за окном и представлять другие миры, скрытые от посторонних, но он будет верить, что не одинок, ведь где-то среди звезд живет его родная душа. Чонгук, словно в замедленной киносъемке, видит родную мать, чья голова прикрыта кружевной вуалью, лезвие клинка в лунном свете блестит. Та, кто, казалось, отвернулась, ощутив горький привкус разочарования в любимом сыне, приняла его сторону в самый неожиданный момент. Замахнувшись изящной рукой, клинок вонзает в шею Мерлина, пуская кровь непобедимого мага. Мерлин истошно вскрикивает и выдергивает клинок из шеи, поворачивается к женщине, посохом насквозь пронзает. Немой отчаянный крик альфы застревает поперек горла, любимые глаза цвета чистого изумрудного неба смотрят на Чонгука, улыбка, означающая о «прощении» и о «любви», что никакие грехи не затмит, трогает бледные губы, ведь материнская любовь абсолютна. Чонгук поглощает магическую силу, струящуюся потоками в пространстве, забирая ее у других волшебников, не понимающих происходящего, и распределяет по телу. Магия обволакивает его, подобно мягким водным покрывалам. Он пожирает чужую магию, смешивая с собственной, выпуская взрывающиеся вокруг искры. Застывшие в ужасе маги наблюдают за всем, не зная, что им делать, смотрят друг на друга в поисках ответов. Никто не знает, что им делать. Никто не знает, куда бежать, куда идти. Кто они, по сути своей? Всего лишь духи, тела которых умерли давно. Чонгук их уничтожит, заберет последние остатки волшебных сил, позволяющие существовать в той аморфной оболочке, в которой они предстают сейчас. Чонгук их не пожалеет, не пощадит, пусть его убийцей заклеймят, но что мертво, то умереть не может? Чонгук ощущает, как сила переполняет его, расширяется, множится, смешивается с его собственной. Альфа наблюдает за тем, как тело великого волшебника, истекающее кровью, падает вниз, разбиваясь в бесконечных, голубых, священных водах. Чон сжимает руки в кулаки, кожа трещит от разрывающей его энергии и злости, невиданной ярости на человека, который уже мертв. Чонгук резко вздрагивает, тяжело дыша, чувствуя мягкую теплую ладонь на плече. — Чонгук-а, — тихо зовет его Чимин, заставляя обернуться к нему. Чимин закусывает губы, смотря на альфу и аккуратно дотрагивается кончиками пальцев до щеки. Лицо Чонгука будто бороздами покрыто, будто впитываемая им чужая магия разрушает его тело, переживание с головой накрывает. — Остановись, ты же хочешь вернуться к Тэхену, ты обещал ему, — говорит Чимин, проводя ладонью по лицу альфы, по плечу, вниз к предплечью и ладонью до его дотрагивается, переплетает их пальцы. — Он ждет тебя, ты должен идти. Твоя настоящая жизнь в другом мире, в настоящем, рядом с тем любимым омегой, который сделает тебя самым счастливым на всей Земле, во всех мирах, во всех измерениях. Ты не должен погибать здесь, ради мести, ради давно погибших людей, думающих, что имеют право диктовать свои правила. Ты показал, что ради истинной любви никаких барьеров не существует, любую клетку можно сломать. Ты доказал, что нет ничего невозможного. Ты, Чон Чонгук, невероятный волшебник, друг, парень, человек. Тебе не нужно доказывать здесь что-то и показывать свою силу, все это уже и так поняли, — Чимин мягко улыбается, сильнее сжимая руку альфы, который ощущает, как чужая магия медленно покидает его тело. — Чимин! Не смей! — Чонгук вновь берет контроль над магией в свои руки, но розововолосый омега качает головой, показывай, что все в порядке, все так, как должно быть. — Я, вообще-то, не слабый второсортный волшебник, не забывай это, — бубнит немного обиженно Пак и дергает руку Чона, высасывая из него магию. — Ты можешь не вернуться, — Чонгук смотрит на друга, улыбающегося своей ослепительной яркой улыбкой, способной затмить солнце и разогнать любые тучи на небе. Парень смотрит и запоминает каждую черточку, каждую естественную морщинку возле уголков губ, запоминает глаза-щелочки, когда омега улыбается, запоминает голос, который вряд ли когда-нибудь услышит. — Мне на Земле делать больше нечего, я хочу найти Его, — Чимин чувствует, как магия заполняет все его естество, как она рвется наружу. — Я чувствую его. Он недалеко, возможно, в паре-тройке других измерений. Я скучаю по нему так сильно, что все, о чем я мечтал на Земле, — это умереть, после найти его. Я люблю его больше всего на свете, больше собственной жизни. Я знаю, что я делаю, — размеренно говорит омега и отпускает руку Чонгука, впитав в себя достаточное количество магии, поглощенной альфой. Чимин на себя все риски берет, ведь человеку, которому нечего терять, ничего не страшно. Чимин легко толкает Чонгука в грудь, используя силу, открывает небольшой портал в другое измерение и, оттолкнувшись от земли, поднимается в воздух, продолжая забирать чужую магию, ощущая, как собственное тело не выдерживает такого напора, начинает медленно терять свою естественную форму. Он оборачивается последний раз на падающего в портал Чонгука и безмятежно улыбается. Альфа к Чимину руки тянет, понимает, что бесполезно, но кричит, надрывая голосовые связки. Омега умиротворенно улыбается, слезы тонкими дорожками стекают по щекам Чонгука. Он смотрит на розововолосого волшебника, жертвующего собой ради любви, сильнее любых преград, любых препятствий на ее пути встречаемых. Любовь — это магия, соединяющая два сердца прочными нерушимыми нитями. Чимин жертвует во имя такой любви, которой не страшны никакие трудности, которую не удержат никакие клетки. Открытый портал между двумя мирами резко захлопывается, погружая альфу в темноту.

***

— Тэхен, убери, пожалуйста, последний столик у окна, — просит Хосок и принимается готовить кофе паре влюбленных, зашедших в кофейню. Омега кивает, берет деревянный небольшой поднос прямоугольной формы и тряпку и, выйдя из-за стойки, направляется к столику, легонько улыбаясь постоянным посетителям, знающим синеволосого с момента начала его работы в заведении. Тэхен работает здесь уже три года, не жалея ни одной минуты, проведенной в этих стенах. Омега ставит грязную посуду на поднос, убирает использованные салфетки и протирает влажной тряпкой стол, возвращается к барной стойке, но неожиданно останавливается посреди кофейни, медленно оборачиваясь назад. Волна хвойного запаха с головой накрывает, перенося омегу в темный пугающий лес, погруженный в давящую тишину, от которой дыхание застывает, сердце бешено колотиться от страха начинает. Тэхен замирает. Время вокруг останавливается, словно по чьему-то щелчку, люди вокруг замирают, двигаются медленно, будто на замедленной съемке. Глаза Тэхена с каждой секундой расширяются, когда взгляд падает на фигуру человека, появившуюся в дверях, проходящую внутрь, застывающую на месте, словно каменная статуя. Тэхен смотрит, фокусируя взгляд на человеке, которого не забывал ни секунды на протяжении двух лет жизни, не было ни дня, чтобы омега не думал об альфе, в чьих глазах целая Вселенная со скоплением бесконечных звезд. Тэхен смотрит на него, поверить собственным глазам не может. Омега роняет поднос, керамические чашки и тарелки разбиваются вдребезги, как разбивается сердце Тэхена, рухнувшее вниз. Он смотрит, надеется, что происходящее — дурной сон, внезапный кошмар, которых не было вот уже два года. Омега не дышит, замерший наблюдает за альфой, подходящим к нему и протягивающим руку, кончиками теплых пальцев дотрагивающимся до холодной щеки парня. — Тэхен, — тихо говорит он, проводя большим пальцем по скуле, заставляя Кима вздрогнуть, задержать дыхание. — Мой мальчик, — продолжает альфа, а омега от пропитанного нежностью голоса взвыть готов. Закрывая глаза каждый вечер в холодной кровати, омега цеплялся за голос, пытаясь собрать воедино медленно стирающийся из памяти образ. Воспоминания — это все, что было у Тэхена на протяжении двух лет его жизни без человека, показавшего совершенно невозможный мир, показавшего, что в мире существует нечто настолько невероятное, что расскажи кому-то — покрутят у виска и крикнут «сумасшедший». Воспоминания, стирающиеся со временем, расплывающиеся в голове, становясь нечеткими образами. Тэхен, как мог, пытался не забыть, пытался сохранить на задворках сознания образ того, без кого, оказывается, жизнь была самой мрачной картиной. Тэхена начинает трясти. — Чонгук, — выдыхает омега, не веряще смотря на альфу, чьи уголки губ приподнимаются вверх. — Ты… ты вернулся? Синеволосый оглядывается по сторонам, переводя взгляд на людей, застывших в пространстве и во времени, после снова на Чонгука, который пожимает плечами равнодушно, мол, «это не я замедлил ход времени, чтобы встретиться с тобой без посторонних наблюдателей». — Я не хотел, чтобы нам мешали, — альфа подходит еще ближе, вдыхая запах омеги, по которому невероятно скучал. — Почему ты так удивлен? — вкрадчиво спрашивает парень и сокращает расстояние между ними, обхватывает ладонями кукольное лицо омеги и приподнимает, в бездонные глаза вглядываясь, ответы в них найти пытаясь. — Чонгук, — соленые дорожки слез по щекам катятся, вводя альфу в еще больший ступор. — Два года, — на шепот переходит Тэхен, а брюнет все понимает, отшатываясь на трясущихся ногах назад. Омега тянет к нему руки, но альфа руку перед собой выставляет, пальцами в отросшие волосы зарывается, сжимая так крепко, будто вырвать их в ту же секунду собирается. Осознание всего бурей накрывает, поглощая под собой, погребая под тоннами земли. Альфа головой качает, понимая, что жизнь снова ударила так сильно. Он за содеянные грехи вечность расплачиваться будет, возможно, в следующих жизнях тоже. Он падает на колени, не обращая внимания на физическую боль, которую так давно не ощущал. Он опускает голову, сгибаясь, не смея больше поднимать глаза на того, кого ждать заставил. — Чонгук, — Тэхен опускается рядом, кладя руки на плечи и встряхивая альфу, продолжающего головой качать из стороны в сторону. — Чонгук-а, — обеспокоено говорит омега и ладонями руки парня обхватывает. — Я подставил тебя, я говорил, что приду к тебе, говорил, что защищу и не заставлю страдать, я… — альфа дрожащими руками сжимает ледяные пальцы омеги, пытаясь согреть их, подносит к губам и целовать начинает, вымаливая прощение, которое не заслуживает. Если для Чонгука в другом измерении прошло каких-то две минуты, то для Тэхена на Земле прошло целых два года. Два чертовых года, ставших для омеги очередным испытанием, через которое ему пришлось пройти. Ненависть к самому себе растет в геометрической прогрессии, но тонкие любимые пальцы, хватающие в надежде его руки, приносят облегчение. — Чонгук, — Тэхен всхлипывает и улыбается через слезы, просит Чона голову поднять и на себя посмотреть. — Ты вернулся, ты вернулся ко мне, остальное не имеет значения. Я ждал тебя, ждал тебя все это время и так боялся, что ты не придешь, что с тобой что-то случилось, — омега прислоняется лбом ко лбу альфы, глубоко вдыхая аромат, приносящий успокоение его душе. — Скажи, что все закончилось, скажи, что теперь все будет по-другому? Чонгук кивает. Все кошмары остались позади. Счастливая улыбка Тэхена озаряет этот мир, разнося свет, рассеивающий тьму, вселяющий веру на лучшее будущее. — А Чимин? Где Чимин? — спрашивает омега, поднимаясь с пола вместе с альфой, который отводит взгляд в сторону окна, смотря на небо, за тучами которого пробиваются лучи солнца. — Он за гранью нашего мира в поисках того, кого потерял здесь, — Чонгук течение времени в привычное русло возвращает и переплетает пальцы Тэхена с собственными.

***

Если бы Тэхена когда-нибудь спросили, верит ли он в магию, то он, не задумываясь, ответил бы «да». Если бы Тэхена спросили несколько лет назад о существовании других миров, то он бы на секунду задумался, а после кивнул бы в соглашающемся жесте. Тэхен всегда верил в сверхъестественное, смотря на звездное небо над головой, верил, что они не могут быть одни в целой Вселенной, верил, что другие миры точно существуют. Если бы ему сказали, что он станет частью чего-то волшебного, то омега бы, наверное, не поверил, но жизнь непредсказуема, иногда преподносит сюрпризы, которые совсем не ожидаешь. Но смиренно принимаешь все, что жизнь преподносит, лишь по истечении времени понимаешь, что происходящее в прошлом или настоящем, возможно, произошло не случайно. Люди, встречаемые на пути, события, переворачивающие все вверх дном, являются чем-то более важным, глубоким, именно тем, что делает человека таким, кто он есть на определенном промежутке жизни. Если бы Тэхену сказали, что его жизнь оборвется, после он вновь будет ходить по земле, то он, наверное, удивился бы немного, посмеялся нервно, но это его жизнь. Только его. Пусть временами она безумная, странная, нерациональная, понять ее можно, лишь поверив. Это его жизнь, в которой Тэхен, наконец-то, безгранично счастлив. Тэхен улыбается, наблюдая за любимыми альфами, возящимися на полу и собирающими новый конструктор, купленный на день рождения их сына. Тэхен хихикает, смотря, как маленький альфа пяти лет заползает на спину отца, прося покатать, словно лошадка, и издает звук, напоминающий клацание копыт. Тэхен безмерно счастлив. Счастье измеряется не количеством денег в кошельке, накопленными вещами или чем-то другим, что придумало человечество. Счастье — это состояние души, когда осознаешь каждую прожитую минуту, наслаждаясь ею, разделяя ее с людьми, только посмотрев на которых, начинаешь улыбаться. Счастье кроется в мелочах. Счастье Тэхена сконцентрировано в двух альфах, что смеются так звонко, затапливая теплом душу омеги, сидящего на диване с кружкой горячего имбирного чая. Тэхен бесконечно счастлив, влюблен космически в человека, который способен на нечто невозможное. — Чимин! Перестань выдирать отцу волосы, иначе нам придется его налысо побрить, — говорит омега и ставит кружку на поднос рядом, спускается с дивана на пол, протягивая руку малышу, державшему до этого Чонгука за волосы, словно за поводья. Чимин слезает с отца и бежит юрко, ловко к папе, запрыгивая ему на руки. Тэхен прижимает мальчика крепче и, усадив на колени, начинает перебирать светлые прядки волос. — Ты посмотри, как он к папе ластится, а меня кусать сразу начинает, — бурчит недовольно Чонгук и подползает к семье, садясь рядом с мужем и облокачиваясь на диван. Чимин утыкается носом в шею папы, приобнимая его и прикрывая глазки. — Нет, вы посмотрите на него, — негодует альфа и тянет руки к сыну, за что получает шлепок от Тэхена. — Он устал и хочет спать, — омега тянется к пледу на диване и накрывает малыша и себя вместе с ним. — А еще я заметил, как он в ванной играется с водой, словно пытается ее подчинить, — хмыкая, говорит омега, а альфа только плечами пожимает. — Чонгук, — Тэхен запрокидывает голову назад, наблюдая за тем, как взмахом руки мужчина трансформирует потолок над головой в бескрайние просторы космической бездны с мерцающими созвездиями и галактиками. — Как думаешь, что с Чимином? — спрашивает негромко, поглаживая спинку малыша. — Я думаю, что он счастлив, — Чонгук поворачивает голову к любимому и целует его в висок, осознавая, что в его руках сокровище ценней всех драгоценностей мира, прекрасней ярчайших звезд во всех измерениях. Чонгук снова бы прошел через весь путь, чтобы оказаться рядом с тем, кто навеки его душу и сердце в своих руках бережно хранит. Любовь — это единственное чувство, способное выйти за пределы времени и пространства, способное спасти любую душу.