Take It Easy

Когда Ямамото закончил уборку в ванной и вошел в спальню, Гокудера притворился спящим, хоть его и выдавала чересчур напряженная поза. Ямамото тоже лег и закрыл глаза. В голове крутились неуместные мысли о том, каким потрясающим у них тогда вышел секс в душе, как восхитительно извивался Хаято под его руками, как горячо целовал, как вода текла по их лицам, смывая с чужих губ вкус соли и пепла, и как он чуть с ума не сошел, когда Гокудера развернулся в его объятиях, подставляясь, и прижался грудью к плитке. – Ну, давай! – и он захлебнулся воздухом, когда Ямамото с усилием толкнулся вперед, пряча улыбку в изящном изгибе чужой шеи. – Что смешного? – позже спросил раскрасневшийся от жары и их близости Гокудера. – Ничего, – Ямамото прижал большой палец к его лбу, разглаживая морщинку между светлыми бровями. Тогда он понял с убийственной ясностью: чем бы это ни было, я хочу этого больше всего на свете. – Придурок, – сказал Гокудера. И теперь Ямамото вдруг осознал, что действительно ведет себя, как придурок. *** – Прости, что я поступил, как трус, – он склонился над Гокудерой: – Хаято. – Ты можешь просто… перестать? Прекрати извиняться, – обернулся тот. На тонком одеяле, которым укрывался Гокудера, тоже были цветы, в лунном свете выглядевшие несколько сюрреалистично. Ямамото осторожно опустил руку ему на плечо, и Гокудера сразу же резко сел, упершись плечами в спинку кровати. Его глаза смотрели с тревогой. – И имя… не называй меня по имени! Слушай, я знаю, что иногда веду себя… – Мне тоже с тобой нравилось, – мягко сказал Ямамото. – И я хочу этого и дальше. Того, что у нас было. Дыхание Гокудеры участилось, Ямамото нагнулся и поцеловал его, осторожно раздвигая языком губы. Как же ему не хватало этого влажного тепла с привкусом дыма, такого знакомого и в то же время необычного. Он отстранился, тяжело дыша и бессознательно сжимая в кулаке подол чужой майки. – Хочешь… хочешь потрахаться? – пальцы Гокудеры впились в его запястье. – Ты мне нравишься, – сказал Ямамото. – Это глупо. Просто идиотизм! Я не… – Хаято поперхнулся и сделал судорожный вдох. – У нас не получится так, как раньше. – И не страшно. – Не страшно? – недоверчиво переспросил Гокудера. – Да. Все в порядке. Все, что хочешь. Мы можем делать все, чего тебе только захочется. Гокудера пристально на него посмотрел, ища любой признак лжи, но Ямамото спокойно выдержал испытующий взгляд. На бледном лице Хаято ясно читались неуверенность и гнев, а в глазах подспудно тлело желание. – Я хочу тебя трахнуть, – с вызовом бросил он. – Ладно, – согласился Ямамото, – хорошо, давай, – после короткого поцелуя он побежал в ванную в попытке найти какое-то подобие смазки. Вернувшись с бутылочкой кондиционера, он поставил ее на тумбочку рядом с кроватью. Гокудера поджал губы. – Я не рассчитывал, что мы… У меня ничего с собой нет. В смысле, презервативов. – Что-то поздновато ты об этом забеспокоился, тебе не кажется? – пробормотал Гокудера. Он слегка расслабился после поцелуев, начавшихся с ямочки между ключиц и дошедших до рта. Они ласкали друг друга, не прекращая жадно целоваться, и он с трудом смог отодвинуться, когда Ямамото потянул вверх его рубашку. – Ты лижешься, как какой-то дурацкий пес. – Ха-ха, – откликнулся Ямамото. Член Гокудеры упирался ему в пах. Серые глаза были закрыты, щеки порозовели. – Ты хочешь… – Хочу посмотреть, как ты будешь это делать. – Ладно. – Он стянул штаны, опрокинул Гокудеру на спину и уселся верхом. Тонкие пальцы судорожно сжимались на его бедрах, пока он себя подготавливал. От откровенно оценивающего взгляда сердце колотилось, как ненормальное. – Ладно, – зачем-то повторил он и медленно опустился на член. Пальцы Гокудеры впились еще сильнее. – Блядь! – вскрикнул он, закусив губу, когда Ямамото начал двигаться. Такеши думал о природе иллюзий, когда ты видишь то, что хочешь, только голую неприукрашенную реальность. Гокудера громко гортанно застонал и сильнее насадил его на себя. Ямамото было тяжело и неудобно, мышцы бедер тянуло от непрерывных толчков, а в голове эхом отзывалась тупая боль. – Ты мне нравишься, – сказал он. Гокудера всхлипнул. – Да, нравишься, и я не дам тебе об этом забыть. Просто не позволю. И в этом была вся разница, в этом заключалось отличие той гаммы путаных эмоций, которые Гокудера так усложнял в силу своего характера. Между ними никогда не было ничего простого. – Хаято, – выдохнул он, и Гокудера кончил, крепко сжимая загорелые бедра и откинув голову назад, обнажая уязвимое белое горло. – Блядь, – повторил он, когда смог отдышаться и перекатил их по постели так, чтобы быть сверху. Спустившись ниже, он расположился между колен Ямамото и поймал его взгляд, прежде чем наклониться и провести языком по всей длине члена. Гокудера вобрал его в рот и стал уверенно сосать. Он ввел в Ямамото два пальца, начиная двигать ими синхронно с тем, как ласкал его член, мысли Такеши окончательно перепутались, и он растворился в этом тягучем ритме. *** – Что?! – рявкнул Гокудера в трубку, сражаясь с галстуком. – Блядь! Да, я понял. – Он замер, когда Ямамото убрал его руки и сам завязал строптивый галстук, затянув узел. – Нам придется ехать в Рим. Черт, как же меня заебали эти вечные осложнения! – Я уверен, что все будет в порядке, – спокойно сказал он. Гокудера облизал губы: – Я… Со мной иногда бывает нелегко… – Это еще мягко сказано, – хмыкнул Ямамото и кончиками пальцев поднял уголки рта Гокудеры в намеке на улыбку, пока тот не успел взбеситься. – Эй, я все понимаю. Ведь в том, что случилось, есть и моя вина. – Вот именно! И еще какая, – проворчал Гокудера.