переписать звёзды

Сунён поворачивает ключ и толкает дверь. В квартире темно и тихо, но по обуви можно понять, что хотя бы кто-то в доме есть. Парень слишком хорошо знает эти потрёпанные кеды с разноцветными шнурками, чтобы выдохнуть с облегчением — Джонхан дома, целый и невредимый. Квон включает свет в прихожей и кладёт сумку на тумбочку, скидывая кроссовки и вешая куртку на вешалку. Выделяет время на такие обыденные ненавистные мелочи, за которые вечно получает по шее, лишь бы растянуть время. Лишь бы остановить себя от того, чтобы окончательно потерять всякую гордость. Парень аккуратно ступает по полу, боясь создать лишний шум в гробовой тишине квартиры. Проходит по коридору мимо комнат, заглядывая в каждую. Воздух пропитан напряжением, а стены, разукрашенные лунным светом, приобретают оттенки вселенской тоски. Джонхан сидит на полу кухни с разбитыми звёздами в глазах и сгоревшими обещаниями на языке. Фигура Сунёна окончательно расслабляется, увидев знакомый силуэт. Он не включает свет — было бы неуважительно просто так врываться в чужие самобичевания. Джонхан не может отвести глаз от собственного запястья, на котором даже Сунёну издалека виднеется метка. Чужая метка. Сунёну стоило догадаться с самого начала. Он так зациклился на ощущениях, на чувствах, что не заметил, как изменился взгляд Джонхана. А ведь и правда: Джонхан всегда говорил, что он — самая яркая звезда. Но когда он смотрит на Сынчоля, это отличается от его взгляда на Сунёна. Когда его глаза встречают глаза Сунёна, его улыбка — солнце. Но когда он смотрит на Сынчоля, его глаза полны галактик и чудес. Да, возможно, он видит Сунёна таким ярким, насколько это возможно. Но ни одна улыбка в мире не может сравниться со светом, которым является Вселенная. — Прости, - срывается с губ Джонхана, и комната наполняется сожалениями. — Я всё испортил. — Не ты, - возражает Сунён, засунув руки в карманы и чувствуя, как горло жжёт от попыток сдержать слёзы. Ощущение конца ещё никогда не было так сильно и так разрушительно. И как бы он не хотел винить Джонхана, он знает, что их погубили лишь самоуверенные гипотезы и юношеский максимализм. Они ведь правда хотели всё изменить. — Я съеду завтра. — Тебе не обязательно. — Я не могу остаться. — Почему? - голос Сунёна ломается, а слёзы в глазах блестят ярче звёзд этой ночью. Джонхан проводит кончиками пальцев по рисунку на запястье и борется с желанием взять нож и вырезать каждую линию за линией. — Я столько всего уже испортил. Я не могу позволить себе испортить что-то ещё. — Джонхан. — Я всё решил. — Ты дурак. — Твоя жизнь была бы намного легче без меня. Так Сунён садится с ним, достаточно близко, чтобы их руки, бёдра и ноги соприкасались, и отвечает: — Но не лучше.

***

Мгновения новой реальности беспощадно бьют по сердцу и отдачей выламывают кости. Сунён звонит ему каждый день, несмотря на то, что спустя пару недель уже понял, что тот не поднимет. Он продолжает звонить, и Джонхан продолжает смотреть на его солнечную улыбку с фотографии входящего абонента. Он хорошо помнит тот день, когда сделал её: жаркое лето и бескрайние поля в их маленьком городке. Когда прикосновения были искренними, а Вселенная сжималась до размеров блестящих карих глаз на полуденном солнце. Воспоминания крутят внутренности и медленно вытаскивают наружу, заполняя жгучей горечью и обидой. Они так много друг другу наобещали. — Я думал, ты с ним живёшь, - замечает Джихун, нахмурив брови. Сунён пожимает плечами и делает затяжку, устремив усталый взгляд на столичные пейзажи. — Он съехал несколько недель назад, - вмешивается Сынчоль, прекрасно зная, как его другу не хочется об этом говорить. — Не отвечает на звонки. С нами он не связывался уже очень давно, так что мы тебе ничем не можем помочь. Сунён выдыхает ядовитый дым и сжимает губы в тонкую полоску. Джихун пристально сверлит его взглядом и лишь спустя какое-то время переводит его на Сынчоля, предупреждающе уставившегося на него в ответ. Солнце слепит глаза, а пыль дорог и прокуренные углы кружат голову и играют в забавные игры с сознанием. Реальность будто плывёт, а вместе с ней причины, события, люди. Джихун хочет вернуться в кампус, поэтому здесь его больше ничего не держит. Развернувшись на пятках, он уходит прочь и окончательно оставляет попытки найти и выяснить, что с Джонханом — кому-то ведь нужно отдать конспекты. Сынчоль докуривает сигарету и сбрасывает окурок на землю, потушив ботинком. Он опирается локтями на ограждение и ловит еле заметный ветерок. — Ты бы мог проявить больше инициативы, - замечает он. — Это ведь действительно серьёзно. — Я ему чужой человек. — Может, прекратишь? - Сынчоль кривится, по горло сытый его замашками. — Джонхану ты ближе, чем кто-либо ещё. Если кто и смог бы его найти, так это ты, если бы перестал играть непричастность и хоть пальцем пошевелил. — Непричастность? - фыркает Сунён. — Если бы Джонхан хотел, чтобы я знал, я бы уже знал. Я ничего не могу сделать. — Завали ебало, - Сынчоль срывается с места и толкает парня в стену, схватив за воротник. Сунён не напуган, но определённо удивлён. Роняет сигарету и глядит на опавшие черты его лица, искаженные злостью. — Обещаю, когда мы его найдём, когда убедимся, что с ним всё в порядке, тогда и поговорим, но пока это наше с тобой общее дело, так что засунь свою гордость себе знаешь куда? - сквозь зубы цедит он и последними силами скрывает невыносимую неприязнь. Сунён молчит и думает, что тот прав. Во всём. От начала и до конца. Надев маску безразличия, он отнюдь не лишил себя чувств. Он всё так же по-прежнему чувствует, и за собственной стеной гордости легче не становится. — Я звонил его матери — дома он тоже не появлялся, - нарушает тишину спокойным голосом. Сынчоль отпускает его и фыркает, дёрнув головой. Возвращается к ограждению и отворачивается, предпочитая оставить его фигуру вне поля зрения. Информация совсем не обнадёживающая, но Сынчолю просто приятно знать, что не он один бессонными ночами ищет выход.

***

Просторная квартира Мингю кажется душной и одинокой, и это отчасти потому, что Джонхан не выходит из комнаты. Мингю ездит в университет один, а на вопросы Сынчоля молчит — он обещал не говорить. А Джонхан обещает уехать домой в ближайшее время, но неделями сидит в заперти, игнорируя какие-либо попытки Мингю на разговор. Он чувствует себя беспомощной обузой, но сил нет даже помыть голову. Отражение в зеркале давным-давно стало ему отвратительным. Но летняя сессия не собирается ждать, пока Джонхан разберётся с Вселенной. Она настигает быстро и заставляет погрузиться в учёбу с головой. И всё это в какой-то степени отодвигает все проблемы на второй план, успокаивает тем, что с этим разбираться он будет позже. Джонхан впервые выходит на улицу в лёгкой футболке и глаженных брюках. Летний ветер развивает волосы, и в отражении на стеклах витрин он замечает, что ему следовало бы подкрасить корни. А ещё замечает свои синяки под глазами и то, как упало его лицо, и скулы болезненно угрожают своей остротой. Парень сдаёт экзамен и просит Мингю не говорить о том, что он был в университете сегодня, но Джихун, увидевший его макушку в коридоре, обязательно рассказывает об этом на совместном обеде после сдачи. В последнее время Джихун как-то незаметно, но естественно влился в их компанию. Сунён не хочет думать об этом в таком ключе, но он действительно ощущается как замена. И это гложет его каждую секунду, проведённую вместе, но вместе с этим терзанием его не покидают мысли о самых мелких деталях. Его мягкий голос и звонкий, как оказывается, смех, его невероятно очаровательная улыбка и их разница в росте — Сунён не может перестать думать о том, как удобно расположился бы его подбородок на макушке в объятиях. И ещё много вещей, что бесконечно крутятся в голове как фоновый шум, заставляя возвращаться и уделять им внимание. Надоедает и утомляет. Но между тем он замечает, как порой отчаян Джихун. Во всём, о чём он говорит, он словно бьётся из крайности в крайность. Его мысли душат Сунёна и наводят мысли на то, что тому больше нечего в жизни терять. Ему так нравится Джихун, но он о нём совсем ничего не знает. Вселенная — действительно очень абсурдная штука «Слава богу сессия закончилась, - думает Сунён, - и завтра я уже буду дома». Его воодушевляет мысль о том, что завтра не будет никакого Сынчоля, напрягающего его своими многозначительными (но чаще всего означающими одно и то же) взглядами, никакого Джихуна с его манерной харизмой и грустью в глазах. Будет только он и его скучная комната, заполненная мыслями об одном.

***

Джонхан уже который день глядит в потолок. Он заметил, что за полтора года трещин на нём стало больше, и на стенах по углам начали слазить обои. Пора бы сделать ремонт, о котором это место не слышало ещё со времен его рождения, но где-то вокруг бродят воспоминания о каждой незаметной надписи на этих стенах, которые они делали ещё совсем детьми. Всё здесь напоминает о Сунёне, и Джонхан начинает понимать причину непрекращающегося ощущения пустоты и безумия. Он сходит с ума, это точно, но ничего не может поделать с осколками сознания, разбросанными по этому маленькому городу, которые будут впиваться в ступни, куда бы он ни пошёл. — Джонхан! - слышится крик сестры, вероятно, с кухни. Парень возвращается в реальность, но продолжает лежать. — Джонхан, иди сюда! Джонхан поворачивает голову к двери и беспомощно пялится в пространство. Тело отказывается слушаться после нескольких дней проживания своей беззаботной жизнью. Апатия камнем висит на шее, душит и тянет вниз. — Я занят! - парень пытается кричать, надеясь, что всё-таки сможет избежать. — Да иди ты уже сюда! Её слегка раздражённый и незаинтересованный тон говорит о том, что та его совсем не расслышала. Сделав глубокий вдох, Юн собирает все свои силы в кулак. Ему удаётся принять вертикальное положение, опираясь на тумбочку, а остальное — дело привычки. Лениво дёргает за ручку и выходит в коридор. — Ёджин-а, ну что..? - он вдруг замирает, оторвав уставший недовольный взгляд от пола. Сунён стоит в прихожей, засунув руки в карманы и так же устало глядя на Джонхана в ответ. — Там Сунён пришёл! - крик с кухни говорит о том, что сестра уже продолжила заниматься своими делами. Джонхан прислоняется к стенке, сложив руки на груди, и прикусывает нижнюю губу. Бежать было бы глупо, закрыть дверь на замок и никого не пускать — ещё глупее. Он слишком устал, чтобы прилагать усилия, потому разворачивается и возвращается в комнату, оставляя дверь открытой. В конце концов, ему всё равно, зачем пришёл Сунён. Чем меньше его сопротивление, тем скорее он уйдёт. Джонхан старается не думать о нём даже в его присутствии, но выходит это так же плохо, как и все последние несколько недель. Джонхан падает на кровать и слышит, как Сунён закрывает дверь в комнату, оставляя их наедине. — Ты же знаешь, что бросать универ не выход? — Ты пришёл мне нотации читать? Спасибо, не стоит, я и сам себе их читаю каждый день, - бурчит он в подушку. Сунён тяжело вздыхает и проходит к кровати, садясь на край. — Джонхан, - произносит тот так тихо и так отчаянно, что это обращает на него всё внимание. — Ты знаешь, как я волновался? — С чего бы. — Не смей вести себя так, будто бы 20 лет нашей дружбы ничего для тебя не значат. Джонхан поворачивается на спину и рассматривает давно полюбившиеся черты его лица. На этот раз такого грустного, и под коленкой тянет от неприятного осознания того, что в этот раз, как и во все предыдущие, из-за него. Юн садится и проводит рукой по волосам, зачёсывая назад и убирая со лба надоедливые отросшие пряди. — Не веди себя так, будто бы между нами была только дружба. — Ты — чертов эгоист, - заявляет Сунён и кривится. — Сбежал, потому что тебе стыдно, и прикрываешься тем, что «делаешь благое дело», - продолжает парень, а Джонхан закатывает глаза, вставая с кровати и отворачиваясь, чтобы скрыть то, как на самом деле бьют по сердцу его слова. — Пожалуйста, прекрати этот цирк. С чего ты решил, что мне будет лучше без тебя? — Разве тебе недостаточно доказательств? Разве тебе недостаточно того, что я сделал? - Джонхан подходит к окну и опирается на подоконник. Цветы давно никто не поливал — засохшие листья едва держатся, склонившись к земле. — То, что ты целовался с Сынчолем, что продолжал с ним общаться? Джонхан, ты знаешь, в какой Вселенной мы живём. Это она наделала делов, и то, что ты поддался своей природе, доказывает то, что ты всего лишь человек. Не всегда получится всё контролировать. И пока единственное, в чём ты облажался, так это в том, что ты не хочешь меня слушать и делаешь выводы за меня. Джонхан поворачивается и в недоумении глядит на парня. — Не делай вид, что это тебя не ранит. — Ранит, - возражает Сунён и встаёт, направляясь к нему. И с каждым шагом всё ближе и ближе подталкивает Джонхана к обрыву. — Но ты, прежде всего, мой друг. Я не позволю какой-то там Вселенной это испортить. Он давит улыбку, и при тусклом свете она блестит грустью. Джонхан опускает глаза и сглатывает, а Сунён пользуется моментом и обвивает руками его талию, притягивая ближе. — Сунён, - выдыхает Юн, позволяя ему сократить расстояние, но продолжая бездействовать. Ему придётся привыкать жить без этого. — Я люблю тебя. Слова застывают в воздухе и накаляют до предела. Он зарывает носом Джонхану в шею и вдыхает знакомый запах, обхватывая каждый изгиб и наслаждаясь тем, как реагируют тела. Сунён поднимает голову и разглядывает его беспокойство. Опускает глаза на губы и тянется ближе, нежно целуя. Джонхан чувствует дрожь по всему телу, чувствует, как ломка даёт о себе знать. Он так сильно скучал. Долгий ленивый поцелуй в тёмной комнате посреди разбитых обещаний и громких признаний. — Ты за этим пришёл? - шепчет Юн, сцепляя руки за шеей парня и грудью чувствуя сердцебиение. Они стоят, прислонившись лбами, и стрелка часов намечает дедлайн. — Я пришёл за тем, чтобы попрощаться. И всё внутри рушится. Его интонация, его прикосновения, его хриплый уставший голос — есть что-то в этом до смешного трагичное и одновременно страшное. — Ты думаешь, одного поцелуя достаточно? — У нас есть всё оставшееся лето, - улыбка, более похожая на все те старые улыбки, греет душу и возвращает к старым добрым временам. Джонхан хотел бы улыбнуться, но ещё больше он хочет его поцеловать. Он смотрит на часы, словно там подсчитано, сколько секунд им осталось. Одна или один миллион — он бы хотел провести с ним их все. — Сдаёшься, значит, - фыркает парень. — А как же ненависть к этой дурацкой Вселенной? — Это что-то, с чем я научился справляться без тебя, - Сунён аккуратно убирает пряди волос с его лица и кончиками пальцев очерчивает острую линию челюсти. — Я рад, что каждая частица нашей Вселенной сделала именно то, что сделала, - произносит он, и наслаждается очаровательным недоумением на лице Джонхана. В его взгляде столько любви, столько привязанности, что мысли таят на языке. — Потому что всё это привело меня ко встрече с тобой.

***

— Да ну. Правда что ли? Джихун? Сунён кивает и бездумно крутит в руках пачку сигарет. Во дворе так тихо и темно, что едва ли можно увидеть очертания предметов. Уличные фонари слишком далеко, и долетающего до ребят света едва ли хватает, чтобы ориентироваться в пространстве. Та песочница уж очень им полюбилась — уже в который раз они невольно возвращаются сюда. Устроившись головой на коленях Джонхана, Сунён старается не смотреть ему в глаза. Молчание вновь заполняет улицы, и они сидят, вслушиваясь в разве что шорох листьев и биение сердец. Джонхан запускает руку в волосы парня, зная, что это его успокоит. Напряжение Сунёна висит в воздухе, и Джонхану, как никому другому, известно, как истощают такие разговоры и как тяжело на них решиться. — Я бы в жизни не догадался, - признаётся Юн и какое-то время молчит, надеясь, что тому будет, что сказать. — Вы полные противоположности. — Разве это не закон Вселенной? Противоположности притягиваются. — Это не доказано. Так пишут во многих книжках, но существует столько опровержений. Если бы вычислить соулмейта можно было по какому-то закону, - усмехается и склоняет голову на бок, пытаясь разглядеть черты лица в темноте. — Он изменился. Когда ты исчез, он первый забил тревогу. Джонхан усмехается. — Славный малый. — Он ужинал с нами и проводил свои форточки. Знаешь, он никогда много не говорил, но если говорит, то чётко, по теме и красиво. Так, что кажется, что он всегда участвует в разговоре. Но кажется, я начинаю понимать, что ты имел в виду под «у него серьёзные проблемы». — А я — почему так беспокоился. — Правда? И почему же? — А ты не понял? В этом мире действительно всё связано. Я так отчаянно в это не верил, и сам же на это нарвался. Разве не забавно? - он тихо смеётся, и его сладкий низкий голос щекочет под рёбрами. — Не заинтересуйся я в Джихуне, ты бы мог никогда с ним не встретиться. Или, во всяком случае, эта встреча отложилась на бог знает, сколько лет. — Может быть, было бы лучше, если бы я никогда с ним не встретился. — Не для него, - Джонхан убирает пряди волос с лица Сунёна и сам запрокидывает голову, устремляя взгляд туда, где звёздные небеса хранят секреты Вселенной. — Я думаю, ты тот, кто ему поможет. — Я? - голос Сунёна звучит несерьёзно, с долей насмешки. — Я не знаю, как помогать таким людям. Я его совсем не знаю. И не думаю, что хотел бы знать. — Думаешь, я бы хотел знать Сынчоля? Сунён молчит какое-то время и следит за спутником, летящим по небу. Он принимает сидячее положение и поправляет волосы, делая глубокий вдох и доставая сигарету из пачки в руках. — Разве не глупо сейчас об этом думать в любом случае? — Глупо, - подтверждает Джонхан, глядя на него искоса и с ленивым хитрым прищуром. — Но у нас с тобой по-другому и не получается. Сунён горько усмехается и смотрит вниз. Смотреть на звёзды сегодня кажется неуместным. Это самое небо два года назад было полно надежд и фантазий. Обида режет грудь и плюётся ядом в каждое бессмысленное обещание — то, что сделано, и то, что ещё будет сделано. Два года назад на этом самом же месте Джонхан пообещал ему, что не позволит Вселенной их разлучить.

***

В этом городе нет ничего особенного. Серые дома с пустыми дворами, бесконечные дороги в разные стороны, ведущие никуда и одновременно в далёкие, лучшие места. Высокая трава щекочет грубую кожу на щеках, а образ Джонхана играет с рассудком, сплетаясь с яркими солнечными лучами. — Это тебе, - низко смеётся Сунён, протягивая тому одинокую ромашку. — Как-то дёшево, не находишь? - Джонхан улыбается в ответ, пытаясь почувствовать запах полевого цветка. — Когда-нибудь это будет огромный букет роз. Обещаю, - мечтательно тянет Сунён, откидываясь на спину и раскидывая руки в стороны, готовый обнять небеса. Этим летом всё так же раздаётся звонкий смех Джонхана, и он может позволить себе помечтать. Обещания, громкие на словах и пустые в будущем — как те, которыми они кормили друг друга с самого начала. Ничего не поменялось, разве что то, что теперь они оба об этом знают. Там, высоко-высоко, самолёт оставляет за собой белоснежную дорожку. Парень давит тёплую улыбку, а лёгкие рвёт горькой обидой. Они как этот самолёт — никогда не коснутся неба.

***

Музыка из динамиков разрывает стены, пропитанные сигаретным дымом. Родители Джонхана уехали в город на пару дней, и теперь целый дом в его распоряжении. Он решил устроить прощальную вечеринку. И поезд в Сеул через сутки совсем их не заботит. Сунён сидит на кровати со слегка задравшейся от многочисленных поцелуев и прикосновений футболкой, и делает долгие пьяные затяжки, наблюдая за тем, как Джонхан кружится по комнате с бокалом вина. Он отмечает для себя, что они прежде никогда не пили вино из бокалов, и что Джонхан выглядит чертовски сексуально в одной белой оверсайз рубашке, что так заманчиво спадает с правого плеча. А сам вновь делает последнюю затяжку и тушит сигарету о пепельницу на тумбочке. Он знает, что трезвый Джонхан отругал бы его за то, что тот курит в постели, но некоторые вещи просто не имеют никакого значения. Он думает, что если бы сгорел этой ночью, было бы даже лучше. Джонхан допивает вино и ставит бокал на первую попавшуюся горизонтальную поверхность, в такт музыке направляясь к Сунёну и ловя на себе его жадный взгляд. Парень ползёт к нему и сразу лезет за поцелуем, чувствуя, как крепкие руки нащупывают его талию через безразмерную рыбашку. Он садится ему на бёдра и улыбается в поцелуй, такой длинный и небрежный, что внутри всё плывёт. Джонхан усаживается поплотнее и вертит бёдрами, наслаждаясь выдохом Сунёна прямо ему в поцелуй. — Что ты делаешь? - шёпотом спрашивает Квон, отчаянно заглатывая воздух, что тот забрал из лёгких. — Я не поздравил тебя с Днём Рождения, - отвечает Джонхан, и в тусклом жёлтом свете огонь в его глазах горит ещё ярче. — Это мой запоздалый подарок. Сунён рассматривает черты его лица и запускает руку в волосы, притягивая в поцелуй. Он прижимает его податливое тело ещё ближе, ещё плотнее, сжигая миллиметры и множество совместных лет впереди. Ничего больше не имеет значения, кроме рук Джонхана под его футболкой, и желания быть ближе, чем физически возможно. Он быстро и ловко справляется с ненужными пуговицами его рубашки и, прижимая к себе, переворачивает, нависая с верху. Взгляд Джонхана, полный желания и повиновения, зажигает рассудок, и парень пользуется властью, обнажая его бледную кожу. Джонхан помогает ему справиться с футболкой и проводит руками по крепким плечам и груди, и оба чувствуют напряжение, растущее внутри. Уверенность Джонхана как плевок Вселенной в лицо, и Сунёна это заводит, Сунёну это сносит голову. Сегодня звёзды сыпятся с неба, планеты рушатся над головами, и всё вокруг катится к чертям и крутится, не то от алкоголя, не то от страсти. Отчаянной и безрассудной. Такой, какой она бывает в свой последний раз. Джонхан думает, что должен хоть что-то у него оставить. За то, каким особенным ты был.

***

Четыре утра, чашка остывшего кофе на подоконнике и стрелка настенных часов, отбивающая ритм спокойного сердца. Джонхан глядит в окно на затянутое тучами небо и оглядывает знакомые улицы внимательным взглядом. Это последний раз, когда всё будет по-старому. Сунён собрал чемодан ещё вчера, когда пришёл к нему с ночёвкой, но всё равно открывает его, чтобы проверить все вещи. Он роется в них в поисках подходящего прикида для предстоящей недолгой дороги. Серый утренний свет заполняет комнату мраком, и он не может ничего поделать со жгучей горечью, растущей в груди в геометрической прогрессии. Он останавливается, одёрнув себя, и глядит на Джонхана, что до сих пор сидит в трусах и футболке и задумчиво глядит на то, как просыпается город. Парень встаёт и медленно подходит к нему, незаметно вливаясь в его маленький созданный мир. Сунён кладёт руку тому на плечо, и Джонхан поднимает голову. — Тебе нужно собираться, - напоминает он. — Не успеем же. — Успеем. Голос Джонхана низкий и немного хриплый ото сна — он до сих пор и слова не сказал с тех пор, как проснулся. Сунён давит прозрачную улыбку и опускается на колени, оказываясь Джонхану по плечи и заставляя обратить на себя всё внимание. Джонхан смотрит ему в глаза, что блестят не то от слёз, не то от света, и сжимает губы в тонкую полоску. Сунён хочет что-то сказать, но слова отказываются складываться в предложения. Юн прекрасно знает всё то, что он пытается сказать, и облегчает задачу: наклоняется и накрывает губы парня мягким поцелуем. И Джонхан понимает, что всё это время он всё в своей жизни делал неправильно. Легко любить, когда ты понятия не имеешь, что такое любовь, и целовать, когда ты понятия не имеешь, каково отпускать. И комната готова взорваться от воспоминаний. У Джонхана остались последние две недели лета и горький поцелуй на губах, помеченный клятвой о вселенской любви.

***

— И ты за этим меня позвал? Городская суета вечернего Сеула размывает границы сознания. Сунён идёт по бордюру, пытаясь сохранить равновесие, и Джихун, как всегда спрятав руки в карманах, избегает взгляда. — Да. — Мне всё равно, - заявляет Джихун. — Но ты же пришёл. — Потому что мы, прежде всего, друзья. — Что, если я скажу, что не хочу быть просто друзьями? - Сунён спрыгивает с бордюра и плечом к плечу равняется с парнем. Тот глядит себе под ноги и вдыхает последнее летнее тепло. — Я скажу, что мне это не нужно. — Джонхан тоже так думал, но... — Я не Джонхан, - огрызается Джихун. — Решил найти ему замену? — Я просто хочу помочь, - обиженно говорит Сунён. Джихун вновь замолкает, и посторонние звуки вмешиваются в их уединение. Шумное шоссе, звонкий смех людей вдали, стук каблуков и яркие огни. Всё это кружит голову и заставляет отвлечься от этих чёртовых предназначений, вокруг который крутится их жизнь. Всё было бы намного проще, если бы не они, думает Сунён. И не может не возвращаться мыслями к тем фотографиям Джонхана. Было бы всё по-другому, если бы не Вселенная? — Ты встретил меня в очень странное время моей жизни, - Джихун разрывает тишину и поднимает голову. Сунён усмехается и наслаждается лёгким ветром в его волосах. — А когда она не странная? Когда было бы лучшее время?

***

На улице догорает осенний закат, отражаясь на стенах ровными квадратами. От приоткрытого окна в комнате прохладно, но тепло чужого тела оставляет это незамеченным. — Ты же помнишь, что завтра мы ужинаем с ребятами? - Джонхан разрывает тишину. — Да, - отвечает Сунён. — Давно мы все не собирались. — Ага, Мингю уже не может дождаться твоих туалетных шуток за столом. — Да уж, мы с ним в этом семестре ещё вообще не пересекались, - смеётся парень и глядит на трещинки в потолке. На какое-то время в комнате снова царит молчание, и только размеренное дыхание, смешавшись со звуками улиц, создаёт комфортный шум. — А как там... Сынчоль? — Сынчоль? - Джонхан поворачивает голову к парню и рассматривает его профиль. — Нормально. Как обычно, собственно. — Я не это имел в виду. — А, - Юн прикусывает нижнюю губу и снова устремляет взгляд в потолок. — Ну... Всему нужно время. И нам с ним тоже, - рассказывает парень и замолкает. Сунён молчит и не реагирует. — Ты ведь не злишься? Парень поворачивает голову и дарит Джонхану мягкую улыбку. — С чего бы? Я сам принял решение. Мы оба. — Наверное, это не просто, - Джонхан смотрит ему в глаза. — Терпимо, - усмехается Сунён и протягивает руку, слегка потрепав волосы парня. Раздаётся звонок, и ребята оба лежат какое-то время, даже не пошевелившись. — Боже, ну кому я понадобился? - выдыхает Джонхана, раскидывая руки в стороны и потягиваясь. Сунён приподнимается на локтях и тянется к тумбочке рядом с их кроватью, чтобы передать телефон Джонхану. — Джихун? - озадаченно бормочет себе под нос и поднимает взгляд, сталкиваясь с таким же недоумевающим взглядом Сунёна. Парень отвечает на звонок и прикладывает трубку к уху. — Да? Джихун? Да. Сунён? - он переводит взгляд на парня, пока тот изо всех сил старается сдержать любопытство. — Что? Прямо сейчас? Ну... думаю, да. Хорошо. Джонхан какое-то время молчит, покусывая нижнюю губу, и то, как он внезапно хмурит брови и отстраняется от трубки, говорит о том, что звонок закончен. — Это был Джихун? — Да, это так странно, - говорит Юн. — Он никогда не звонил мне. — Он что-то сказал? — Сказал, что если ты хочешь его увидеть, то тебе лучше поторопиться, а то он скоро уйдёт. — Уйдёт откуда? Джонхан видит, как в глазах Сунёна зажигается огонёк, и от этого на душе становится легче. Он видит беспокойство в его глазах, и радуется, что тот может беспокоиться о ком-то ещё. Сунён встаёт с кровати и лезет в шкаф, натягивая свитер потеплее. — Сказал, что будет ждать тебя, ты сам знаешь, где. Квон останавливается на какое-то время, прокручивая в голове все места, которые знает. Исключает одно за одним и, глядя на своё отражение в зеркале, слишком быстро находит ответ. Парень хватает мобильник с тумбочки и быстрым шагом направляется в прихожую. Джонхан встаёт и идёт за ним, недоумевающе наблюдая за его уверенными движениями. — У вас уже даже место какое-то есть? - хмыкает Юн, скрестив руки на груди и оперевшись плечом о стену. — Не думал, что вы так близки, - кривая улыбка отражает всё то сожаление, которым жил Сунён. Которое им обоим придётся принять. Парень обувается и глядит на Джонхана, не зная, что сказать в ответ. — Удачи. Уголки губ Сунёна вздрагивают в слабой благодарной улыбке, а затем он дёргает ручку входной двери, и его фигура исчезает в тёмном подъезде. Джонхан закрывает за ним дверь и спиной прислоняется к её холодной поверхности.

***

Сунён толкает железную дверь, что со скрипом открывает доступ наружу. Сильный ветер тут же портит любое подобие укладки, что была на голове, и заставляет съёжиться от холода. Знакомая фигура спокойно стоит возле края и наблюдает за тем, как город медленно погружается во тьму. Квон засовывает руки в карманы и, пытаясь унять трепетное беспокойство, движется к парню, вскоре равняясь с его плечом. Взгляд Джихуна тупой и пустой куда-то вдаль кажется искусственным и пугающим. Сунён предпочитает отвести свой. — Хорошо, что ты пришёл, - подаёт голос Джихун, заставляя парня оторваться от земли из радости вновь слышать его голос. — Здесь красиво, правда? Сунён глядит на людные улицы, горящие огни. Звуки города доносятся откуда-то издалека, снизу, отделяя их от общей суеты. Здесь они ближе всего друг другу, ближе к звёздам, которые этой ночью скрывают густые тучи. — Ты позвал меня, чтобы полюбоваться пейзажем? - усмехается парень. — Я сказал «если хочешь увидеть меня». Ты ведь за этим сюда пришёл, - Джихун поворачивает голову и щурит свои узкие глаза в безразлично-хитрой улыбке. — Я хотел тебе кое-что показать, - он вдруг вновь делается серьёзным и поворачивается к нему всем телом. Сунён переводит всё своё внимание на парня и наблюдает за тем, как тот еле заметно переминается с ноги на ногу в попытках оттянуть момент. Джихун достаёт руки из карманов, и Сунён заглатывает ртом воздух от боли при виде покрытых синяками костяшек пальцев. Парень закатывает рукава, не спеша, один за другим, и обнажает ледяному ветру забинтованные по самые плечи руки. Сквозь бинты в некоторых местах просачивается красная кровь, но раны хорошо спрятаны и защищены. Сунён приоткрывает рот, и Джихун наблюдает сожаление, невыносимую грусть в его глазах. — Это всё сделал я сам. — Джихун... - парень подается вперёд, потянувшись руками, но тот быстро одёргивается и делает шаг назад, чётко установив границы. Сунён сдаётся. — Я понял, что со мной что-то не так, когда мне было семь. Я был злой, агрессивный. Однажды я проткнул своей соседке по парте ладонь шариковой ручкой, потому что она стучала по парте, и меня это раздражало, - он вновь поворачивается к ограждению и предпочитает избегать пристального, напуганного взгляда Сунёна. — Я был агрессивным ребёнком, часто ввязывался и начинал драки. А в девять лет я в очередном приступе задушил нашу собаку, - его голос дрожит, как и рука, которую он тут же успевает спрятать в карман. — Никто об этом не узнал. Я закопал его в лесу, а родители до сих пор думают, что он сорвался с цепи и убежал. По телу проходится мёртвый холод, не похожий ни на один прежде. Сунён борется с инстинктом отойти, убежать прочь, и громко сглатывает. По мозгам скребут навязчивые мысли и человечий страх, но Вселенная заставляет его оставаться на месте и полностью подчинять свою жизнь Джихуну. Потому что он знает, что тот не причинит ему вреда. Он чувствует, что тот здесь не за этим. — В четырнадцать я чуть не отрезал себе палец, потому что дома никого не было, а мне вдруг захотелось... причинить вред. С тех пор я понял, что могу вымещать всё на себе, и мне не нужно будет калечить других. Всё начиналось с порезов, которые я сперва неумело прятал. Родители подумали, что у меня суицидальные наклонности. Ну, знаешь, психиатры, психологи, больницы, пару месяцев в лечебнице... Меня выписали ещё бóльшим психом, чем я был, - он замолкает на какое-то время, отвлеченный сигналом машин с шоссе. Сунён делает глубокий вдох и чувствует, как с каждой секундой его сказанные слова всё больнее и больнее врезаются под кожу. — Я изолировал себя от людей, я нашёл способ срываться на себе. Я сделал всё, чтобы с тех пор не причинить никому вреда. И одно время всё шло на поправку, как я думал. А затем я поступил в этот ёбаный университет, - он кривится от невыносимой обиды, и от его тона жжёт глаза. — Встретил Джонхана, ребят, тебя... И я не могу. Не могу сдерживать себя, Сунён. Мои руки болят настолько, что из-за этой боли я не могу спать, - в его глазах блестят первые слёзы, и парень больше всего ненавидит себя за то, что не сможет его обнять. — Я знаю, просто знаю, что когда-нибудь я причиню вам вред, и поэтому... поэтому я хочу, чтобы ты знал, что всё, что я делал... Всё, что я... - он запинается, нагло перебитый собственными эмоциями, и отчаянно пытается завершить предложение. — Всё имеет причину. Всё ради нас. — Я страшный человек, Сунён. — Нет, это не так, - парень вновь порывается вперёд, сделав шаг, но оказывается остановленный предупреждающей позой Джихуна. — Ты хочешь нас защитить. — Я лишь хочу исправить ошибки. — Я могу помочь. — Нет, не можешь. Как ты не можешь понять?! Мне уже ничто не поможет. — Тогда к чему всё это? - Сунён чувствует, как обида хватает за горло и душит. — Зачем я здесь, если ты не просишь помощи? — Я просто хотел побыть здесь, - срывается с его губ, и конец фразы растворяется с дыханием. — С тобой. Сунён молчит и будет молчать так долго, пока тому не надоест. Пока агония раздирает всё его тело, Джихун ловит ветер на своём лице и ощущает себя настолько живым, насколько не был ни разу за все двадцать лет своей жизни. Он хотел жить, пока желание убивать заглушала вина. Он хотел увидеть мир, пока ещё не перестал дышать. Этой ночью Сунён возвращается домой и ложится в кровать с головой, полной мыслей. Джонхан рассказывает истории, смеётся, и парень неумело старается поддерживать разговор, пока тот, наконец, не сдаётся сну. Тревога внутри растёт с каждым стуком стрелки настенных часов. Ночные разговоры, шутки, смех. Но Сунён заснул однажды, и больше никогда не проснулся. Потому что этой ночью Вселенная навсегда оборвала связь.

***

Вокруг ничего не изменилось. Нестрогое расписание, обед с ребятами, пары, солнечный луч, пробивающийся в одно и то же окно по пути домой. Джонхан по-прежнему ворчит с утра, потому что Сунён занял его очередь в ванную. Он по-прежнему ходит на свидания с Сынчолем каждую пятницу. Вокруг ничего не изменилось — изменился он сам. Краски слезли со стен его высохшей души, и там внутри поселилась бесконечная пустота. Если раньше Сунён видел конец, то сейчас это пустота грозит продлиться гораздо дольше, чем вся его жизнь. Но он больше не чувствует боли, холода. Он не чувствует обиды и отчаяния. Он не чувствует и радости, наслаждения от сигарет или долгого сна. Он ничего больше не чувствует. Джонхан говорит, что Сунён в последнее время какой-то грустный, но он с тех пор ни разу не взглянул ему в глаза — тот старательно скрывает свой взгляд. Потому что он знает, как хорошо Джонхану знаком этот взгляд. Он не хочет быть обузой, ведь он сам себе больше таковым не является. Он отпустил всё, что можно было, и наконец-то чувствует, что больше ничего не осталось. Больше ничего нельзя сделать. Вечер пятницы в холодном центре города. С горячим шоколадом и теплом чужой руки в своей, Джонхан думает, что глубокая осень не такое уж и плохое время года. Как холодный ночной ветер, он щекочет кожу на его щеках, покрывая ленивыми поцелуями. Путаясь в дорожках спальных районов, что уж больно напоминают его сознание, он берёт Сынчоля за руку в перерывах между его долгими затяжками и короткими историями. Ночь растворяет границы в мутном страхе, и они идут долгой дорогой домой. У Джонхана в глазах цветёт вишня и догорают самые прекрасные закаты. Сынчоль слушает его абсурдные истории, каждый раз одёргивая с бордюров, на которых тот опасно покачивается из стороны в сторону. Кружится вокруг, прыгает, тихо смеётся и докуривает его сигарету, выворачивая все внутренности одним лишь увлечённым взглядом. Сынчоль чувствует себя пустым и отчаянным, задыхаясь каждой незначительной мелочью. Джонхан учится принимать его в своей жизни. Он учит себя тому, что Сунён никогда не должен был быть единственным. По правде говоря, в последнее время он стал забывать, какими на вкус были его губы и как пахли его сигареты. Сунён уже месяц не курит. Раздаётся звонок, вырывая обоих из их маленького мира. Джонхан тянется в карман за мобильником, чтобы сбросить звонок, но когда видит имя Мингю, слегка хмурится в смятении. — Это Мингю, - сообщает парень. — С чего бы ему звонить? — Ну, так подними, чего ты страдаешь? - усмехается Сынчоль, протягивая руку к его волосам, чтобы слегка потрепать отросшие локоны. — Да? - Джонхан прикладывает трубку к уху и слушает. Улицы сужаются в размерах, а звёзды с небес сыпятся на голову. Джонхан слушает и мёртвой хваткой цепляется в телефон. Всё тело бросает в дрожь, отказываясь держать его на ногах, и если бы не Сынчоль, он бы разбил себе все колени. Слова рисуют картины, так ярко врезаясь в сознание, и мозг отказывается верить. Он отказывается воспринимать это, как реальность, потому что внезапно она имеет страшный смысл. Джихун найден мёртвым на своей съёмной квартире. Его тело лежало там месяц. Ровно столько же он не появлялся на парах. Где-то между обеспокоенным бормотанием Сынчоля и шумом в трубке он находит своё счастье разбитым о холодный мокрый асфальт.

***

Ничто так не ломает, как спокойная фигура Сунёна, сидящая на краю кровати. Джонхан наблюдает за тем, как уже полтора часа тот бездумно глядит в стену. Ему это до смешного знакомо, и крутит живот желанием вспороть себе кишки, вынуть внутренности, лишь бы не чувствовать эту жгучую боль. Его руки холодные, а взгляд такой же пустой, как и ночное небо с тех пор. Джонхан встаёт, когда на часах пробивает 2:21. Он кладёт руку ему на плечо и ждёт, пока тот сделает хоть что-то. Но Сунён молчит и не двигается с места. Джонхан зарывается носом парню в шею, снова и снова прокручивая в голове то, что Сунёна здесь больше нет. Он плачет, так громко и беспомощно, как только может, но Сунён больше никогда не сможет его утешить. Никому никогда не удавалось переписать звёзды. А за попытки Вселенная очень жестоко наказывает. Он и Джихун, они умерли месяц назад.