В свете софитов

      Утро встретило народ достаточно хмуро: на небе клубились серые тучи, дул пронизывающий ветер. Ошибка проснулся от непривычной прохлады, что очень удивило его, ведь дома, даже в самую жаркую погоду, он спал под тёплым одеялом. Только открыв глазницы, он понял в чём причина: он далеко не дома, а в довольно богато обустроенной комнате на большой кровати, на которой запросто могут уместиться пять человек.       Попытавшись приподняться, Эррор глухо зашипел, хватаясь за поясницу и застыл в удивлении. Звучно сглотнув, он медленно отодвинул одеяло, осматривая себя… Вспомнились события прошедшей ночи и стало почему-то так противно… Противно от самого себя, что лёг под первого, поманившего к себе, альфу… Что позволял себя касаться этим грязным рукам, что целовал губы, которые целовали миллионы до него, что с охотой позволил запятнать свою честь. Во всем виновата течка… Но он же принял блокаторы, и принял их за час до того, как началось это безумие. Что-то не так… Что-то не сходится… Жаль, что в данный момент чернокостному совершенно не хочется во всём разбираться.       Не теряя больше и секунды, он встал с кровати, подхватывая свои брюки и с тоской смотря на рубашку, которую он сейчас не мог надеть из-за катастрофической нехватки пуговиц. Пробежавшись взглядом по всей комнате ещё раз, он увидел футболку лежащую на тумбе. Интересно, что она здесь делает? Пришли они сюда без вещей.        Без задней мысли омега схватил футболку и натянул на себя, она была ему явно велика. Того и гляди, норовит свалиться с плеча… А ещё она пахла Инком. — С него не убудет, — буркнул сам для себя Эрр, пытаясь припомнить, где скинул обувь… А действительно, где?       Времени у него явно было в обрез, ведь из ванной комнаты перестал слышаться шум воды. Немного испугавшись, Глитч выскочил из комнаты и обнаружил свои ботинки возле двери. Запрыгнув в них, он поспешил покинуть злосчастный номер отеля, про себя покрывая всё на свете не самыми цензурными выражениями.       Стоило двери за Ошибкой захлопнуться, как из ванной комнаты вышел Инк в мягком махровом халате, вытирая череп большим белым полотенцем. Конечно, он сразу заприметил пропажу тельца с кровати. — Эррор? — подал он голос, но ответом была лишь тишина.       С тяжёлым вздохом опустившись на кровать, он прикрыл «лицо» рукой. И как он только посмел коснуться этой омеги? Почему не сдержался? Зарёкся же не вступать с ним в интимные связи. Сейчас Инк чувствовал себя последней сволочью… И похоже, что не он один. А ведь он рассчитывал на то, что сможет хотя бы извиниться… С этими мыслями он набирает номер своего лучшего друга. — Привет, Дрим. Как ты там?.. — проговорил он, натянув улыбку, хоть Дрим и не мог его видеть. — Что? С чего ты взял, будто-то что-то случилось? Всё абсолютно в порядке… Я не вру! — говорил он, пытаясь сделать интонацию, как можно правдивее. — Так заметно? — спросил он, сдаваясь под напором приятеля. — Дрим… Я совершил нечто ужасное…

***

      Дверь за Эррором с громким хлопком закрылась, и он на ходу начал сбрасывать с себя тряпки, направляясь в ванную комнату. Взгляд его был наполнен злобой и раздражением, а руки так и чесались — что-нибудь сломать, но первым делом нужно было смыть с себя остатки «весёлой ночки». Оказавшись в комнате, Эрр отрегулировал температуру воды и стал ожидать, пока ванна наберётся, нетерпеливо топая ногой.       Тут взгляд Ошибки зацепился на зеркало, что отражало его по пояс… У него появилось жгучее желание разбить его и не видеть своего отражения, ведь от туда на него смотрел чернокостный скелет с ультрамариновым неоновым животом, сквозь который просвечивались два, пока ещё бесформенных сгустка магии.       Пока он думал, вода успела набраться и он, отключив её, забрался в ванну, беря в руки мочалку и, предварительно намылив её, стал агрессивно тереть кости рук, но уже совсем скоро начиная замедляться, успокаиваясь.       Мочалка с плеском упала в воду, оставляя после себя белёсый след. Омега посмотрел на воду опустевшим взглядом, после подтягивая к себе ноги и утыкаясь лицом в ладони. По его скулам заструились слёзы, на место злости пришло отчаяние. — Что мне теперь делать? — спросил он сам у себя.       В самом деле, что? Ему только вчера стукнуло восемнадцать, а он уже успел и с альфой переспать и залететь от него же. Что сказать, отметил день совершеннолетия с размахом. А теперь вот сидит и не понимает, как быть дальше. Перед ним сейчас стоит выбор из двух путей: один довольно лёгкий, но неприемлемый в моральном плане, второй тяжёлый, с ответвлением множества дорог.       По всему дому слышался громкий плач омеги на грани истерики. Почему всё в жизни настолько сложно?