В свете софитов

      На следующее утро Инк прибывал в хорошем расположении духа, несмотря на не самую лучшую погоду за окном. Сладкое ожидание чего-то, определённо хорошего, грело душу, с самого утра он по-глупому улыбался и тихонько мурлыкал незатейливые мелодии, совершенно не понимая, почему… Счастлив? Да. Именно счастлив.       Уже в полдесятого утра он, взяв такси, ехал к дому Эррора, мысленно представляя, каким он будет: отдохнувший или не выспавшийся, такой же весёлый, как Инк, или же по милому злой. Чернильный вообще имел крайне хорошую фантазию, и уже много успел представить. Вот на горизонте уже виднеется дом Ошибки и альфа снова улыбается, выдыхая: вот уже совсем скоро рядом с ним будет сидеть милая омега… Омега, под сердцем которого его малыш… Уже от осознания, что он станет отцом, становилось тепло на душе.       Такси остановилось и Чернильный, нацепив на себя медицинскую маску и солнечные очки, вышел из машины, быстро подойдя к двери, и нажав на звонок… Тишина… Никто и не спешил ему открывать.       Немного насторожившись, Инк позвонил ещё раз и стал ждать… Но ни через пять, ни через десять минут ему так никто и не открыл. В душе заворочалось волнение: а вдруг что-то случилось? Чернильный стал осматриваться и заметил небольшую бумажку, что была просунута в щель между дверью и косяком. Взяв её, альфа пробежался по строчкам слов, написанных немного размашистым почерком, словно в спешке, затем он со злобой сжал кулак, немного смяв записку и пару раз выдохнув, вернулся в машину, по пути достав телефон. — В аэропорт, — сказал он, записывая что-то на телефоне, изредка сверяясь с бумажкой. Вот он прикладывает телефон к черепу и ждёт. — Эррор, что за дела?! Мне казалось, мы всё обсудили и пришли к компромиссу, — немного раздражённо прорычал он, стоило абоненту на той линии ответить. — Компромисс? Ты просто-напросто влетел в мой дом и в приказном тоне указал на то, как мне следует поступить, — с сарказмом ответили ему. — Но дело не в этом, я даже сперва рад был, что всё обернулось именно так… Но… — Но? — переспросил его Инк. — Вчера вечером я заглянул в новости… И увидел там статью про тебя. Вернее сказать про нас, — устало выдохнул Эрр. — И что? Да, папарацци следят за каждым шагом любой знаменитости, они на всё готовы, ради просмотров, — продолжал раздражаться альфа. — Знаешь, дело даже не в СМИ. Я просто понял, что не хочу быть рядом с тобой, притеснять тебя. Я не хочу быть твоей очередной «победой», — проговорил чернокостный. — Эррор, не дури, — попытался вразумить омегу Кулори. — Говори, где ты, я заберу тебя и мы благополучно улетим в Лос-Анджелес. Там уже и решим, как быть и что делать. — Нет, Инк, — отрезал Глитч. — Я уже всё решил. Всё это изначально было ошибкой, я не должен был прийти на съёмки и получить эту роль. — Эрр… — хотел было сказать Инк, но его перебили. — Мы с тобой живём в разных мирах. В твоей жизни просто нет места для меня и моих детей… — продолжал гнуть свою линию Ошибка. — Наших детей… Постой, детей? — сперва возмутился, а после и удивился чернильный… Так Эрр ждёт не одного ребёнка. — Да… Детей… Инк, просто забудь обо мне, сделай вид, что это роман на одну ночь. Не усложняй жизнь ни мне ни себе, — проговорил чернокостный. — Ты вообще в своём уме?! А как же… — выкрикнул снова Инк, но был перебит. — Я сам решу, что мне делать дальше. Я сам буду распоряжаться своей жизнью. А теперь просто забудь, что я вообще есть, прощай, — уверенно проговорил Эррор и сбросил вызов.       Раздражённо рыкнув, Инк попытался снова набрать омегу, но ответа не было ни на второй ни на третий раз. Тот уже явно всё сказал и больше был не намерен продолжать разговор. Выдохнув, актёр закинул телефон обратно в карман и, оперевшись на дверцу машины, посмотрел на улицу… Всё хорошее настроение улетучилось, а взгляд, до этого горевший живыми искорками, потускнел. Брумми, что всё это время просто лежал на сидении рядом с Инком, положил голову на его колени, жалобно заглядывая в лицо. Чернильный погладил пса, не отрывая взгляд от пейзажа за окном… Он определённо что-то упускает. Что-то непомерно важное, светлое и тёплое что-то, что вселил в его душу этот омега. Что это, Кулори пока не понимал, не хотел понимать, да и смысла не было… Ничего изменить он всё равно не может. Или ему просто так кажется?