В свете софитов

      Эррор нервно ходил из стороны в сторону, иногда поглядывая на часы. С минуты на минуту на его пороге должен появиться Инк… И это подразумевало очень нелёгкий для него, Эррора, разговор. В его жизни всё кардинально изменилось, после того, как рядом с ним возник Кулори — некогда кумир, а теперь альфа, к которому он испытывает весьма противоречивые чувства.       Ошибка устало выдохнул и, обхватив разболевшийся череп руками, опустился на старенький, но мягкий диван, покрытый красивым пледом ручной работы. Он слишком запутался в себе и своих собственных чувствах и эмоциях: несомненно, он был совершенно неравнодушен к Инку, он испытывал те глупые чувства, что толкали его к этому придурку… Как бы это не было обидно, но Эрр — омега, а омега, по своей природе, нуждается в альфе. Это их природа… Возможно, поэтому иной раз так и хотелось забить на все свои принципы, на гордость и обиду. Возможно, поэтому хотелось оказаться в объятьях этих сильных рук и хоть на несколько секунд забыть обо всём… За эту свою слабость чернокостный ненавидел… Ненавидел Инка… Ненавидел свою сущность… Ненавидел себя. Ненавидел за то, что полюбил, совсем немного, но полюбил. Ещё и эта чёртова беременность… Боги, как же он намучился: вечные упрёки, скандалы, слёзы так несвойственные ему. Если бы не это, он может быть и оставил всё в прошлом.       Все его размышления прервал неожиданный звонок в дверь. Взглянув на часы, он выдохнул и поплёлся открывать. По привычке не заглянув в глазок, Эррор распахнул дверь и на него налетели, крепко сжимая в объятьях и затыкая рот страстным поцелуем. Не составило труда понять, кто это.       Протестующе замычав, Эрр стал вырываться из рук альфы, упираясь в его грудь руками, получилось только отстранить и то только, когда Инк сам это позволил. — Ты совсем свихнулся? — как-то даже злобно спросил чернокостный. — Отпусти. — Что такого в том, что я тебя поцеловал? — чернильный пожал плечами. — Это меньшее, что я сейчас хочу с тобой сделать, — промурлыкал он и потянулся, за ещё одним поцелуем, но его остановила рука омеги, что легла на его рот. — Прекращай… — Глитч немного смутился и отвёл взгляд в сторону. — Прекращай думать своим детородным аппаратом. Я позвал тебя не за этим. — Вот как. И зачем же тогда ты меня пригласил? — усмехнувшись спросил Инк, только сильнее прижимая к себе Эррора так, чтобы он мог чувствовать его дыхание у себя на устах. — Во-первых, нам предстоит серьёзный разговор, поэтому отпусти меня и пройдём в гостиную, — нахмурившись, произнёс Эрр. — Серьёзно, почему вы, альфы, чуть что, так думаете о сексе? Я тебе же сказал, что между нами ничего нет, — наконец оказавшись на свободе, проговорил он, гордо вздёрнув череп и направляясь в комнату.       Инк же только тихо прыснул в кулак. Это он называет «ничего нет»? С таким же успехом можно сказать, что кошки строят заговор. Не долго задумываясь, Инк последовал за омегой, за этой горделивой омегой, что наконец стала ему поддаваться. Присев на диван рядом с ним, он приметил, что тот опустил череп, немного втянув его в плечи, и сжал плед в кулаках, поэтому он накрыл его руку, пытаясь показать поддержку и обратить на себя внимание. — О чем ты хотел поговорить? — мягко спросил он, когда на него поднялись немного растерянные глазницы.       Ошибка выдохнул, перебирая в мыслях варианты начала разговора, но все ему казались какими-то странными, а говорить в лоб так не хотелось. — Я должен кое в чём сознаться… — проговорил он и отвёл взгляд. — Ты же помнишь, как мы расстались? — Как такое забудешь, конечно я помню? — выдохнул Инк, вспоминая все детали, что даже он не смог забыть, хоть и очень хотелось, ведь душа болела от осознания, что они упустили. — Эррор, это не так важно. Я не буду тебя осуждать. — Инк, я…

***

      Инк, с крайне серьёзным выражением лица прошёл в комнату и вытащил из-под кровати еле приметный черный чемодан. Затем он распахнул небольшой шкаф и стал скидывать туда вещи омеги. — Что ты творишь? — к нему подскочил опомнившийся Эррор и, схватив за плечо, обратил немного рассерженный взгляд на себя. — Я? Я собираю твои вещи, — проговорил он и поспешил вернуться к своему изначальному действию. — С чего бы вдруг? Я с тобой никуда не поеду, — Эрр скрестил руки на грудине и посмотрел на альфу с вызовом. — Значит, я вынесу тебя от сюда на руках и запру дома, — спокойно ответил чернильный, не отрываясь от своего занятия.       Ошибка поперхнулся воздухом от такой наглости. То есть, его мнение тут даже и не учитывается… Снова… — Какое право ты имеешь принимать решение за меня?! — возмущённо выкрикнул он. — Почему, все всё решают за меня?       Инк резко обернулся на него и схватил за плечи, немного встряхнув. Он смотрел на него не менее сердитым и раздражённым взглядом. — Хватит творить всякую чушь! Ты понимаешь, что делаешь только хуже?! — выкрикнул Инк, отчего чернокостный немного сжался, но не растерял злости во взгляде. — Эрри, я люблю тебя, — снова эти слова, что заставляют душу несчастного Эррора замирать, а после биться лишь быстрее. — Ещё никогда я не испытывал настолько сильных чувств. И я хочу сделать тебя счастливым… — уже совсем спокойно проговорил он. — Или… Ты тогда соврал мне и ты испытываешь ко мне только отвращение? — он наконец отпустил плечи омеги и сжал кулаки.       Эрр отвёл взгляд, вся злость из него в момент выветрилась. Стоит ли ему сказать правду и наконец покончить с одиночеством, или же лучше солгать и остаться одному, но при своей гордости? — Я не врал… — как-то даже и не замечая, произнёс он.       Чернильный устало усмехнулся и приподнял личико Ошибки за подбородок, заглядывая в его глазницы. — Так зачем же ты тогда сопротивляешься? — шёпотом произнёс он и прильнул к манящим устам в поцелуе.       Не ожидая подобного, чернокостный вздрогнул, его колени подкосились и он едва удержал равновесие, благо, вовремя успел взять себя в руки. Кулори был настойчив, но в то же время невероятно нежен, он пытался осторожно углубить поцелуй, чтобы не спугнуть омегу… Но тот отвечать не спешил. Наконец, плюнув на всё, Эррор закинул руки на плечи альфы, одной обнимая, а вторую кладя на затылок, и прижался к нему настолько, насколько это возможно, наконец, позволив чужому языку хозяйничать в своём рту. Этим он показал, что сдаётся, что наконец готов отвернуться от своих принципов и пойти навстречу Инку, что он отвечает на его чувство, пусть пока и без должной отдачи. А поцелуй был тягучим и сладким, словно мёд, ни одному, ни второму не хотелось его прерывать.