Тренировки на износ

— Ну же, вставай. Конни быстро сгруппировалась и встала на ноги, выставив меч перед собой. Последовала новая серия ударов, которые она должна была отразить безупречно — иного результата Жемчуг просто не принимала, и пришлось бы начинать заново. Удар, удар, ещё удар — начало серии Конни держала стоически, но буквально предпоследний удар, подло нанесенный голограммой Жемчуг откуда-то сбоку, попал в её слепое пятно и отправил на землю, не дав достигнуть цели. — Да какого черта! — Конни охватывала злоба. Тренировки не шли, у неё плохо получалось развивать свои навыки и, более того, поддерживать их прошлый уровень, что злило ещё больше и заставляло думать о себе как о плохом бойце. Коим Конни уж никак не являлась, и Жемчуг это прекрасно знала. — Защитнице своего господина не пристало выражаться, — некоторые вещи её, тем не менее, выводили из себя всегда. — Вставай, и начнём заново! Конни выполняла поручение своего учителя, сжав меч до белых костяшек на пальцах. По руке, сжимавшей меч, белой от напряжения, стекал тонкий ручеек крови. Магия самоцветов позволяла исцелять органические формы жизни достаточно успешно, чем Жемчуг с некоторых пор пользовалась, изменив тренировки в сторону большего реализма и тесного контакта с оружием. Разумеется, Конни не могла пораниться на этих тренировках — Жемчуг всё ещё любила и холила свою лучшую (и единственную) ученицу, но постоянные ссадины и неглубокие порезы на руках, ногах и спине, а так же ушибы и синяки от падений быстро перестали быть редкостью. Увеличившиеся нагрузки на организм Конни восполняла железно соблюдаемым режимом (больше никаких ночевок у Стивена! Ну разве что очень редко…) и специально подобранным питанием. Жемчуг, бесстрастно стоявшая в нескольких шагах от Конни, не отрываясь наблюдала за этим маленьким, цвета спелой вишни, ручейком. Ей трудно было выразить то чувство, которое посещало её каждый раз, когда она видела такие вот ручейки на коже своей ученицы, но она не сочла бы его негативным, даже если могла бы дать такую оценку своим чувствам. Она не была знакома с людскими понятиями об изматывающих тренировках и войне, но независимо от них вывела для себя своеобразный постулат — чем больше крови Конни пролёт на тренировках, тем меньше её придется проливать в бою. Проговорив этот лозунг про себя ещё раз, и оставшись довольной собой, Жемчуг решила продолжить истязать любимую ученицу. — Ещё раз! Голограммы вспыхнули и, проговорив стандартную фразу об уровне сложности тренировок, ринулись к Конни. Две начали спаренную и невероятную для фехтовальщиков людей по слаженности атаку в лоб, оставшиеся две начали быстро смещаться девочке во фланг и тыл. По идее учителя, ученица должна была избегать окружения и, успешно блокируя сыплющиеся на неё атаки, прорваться к самой Жемчуг, которая играла роль вражеского командира, и нанести ей удар, который закончил бы эту муку. В теории, думалось Жемчуг, это задание было не очень сложным и не очень простым. Однако на практике Конни пыталась выполнить его уже в одиннадцатый раз за эту тренировку. И вновь — безуспешно. Жемчуг вздохнула. — Ещё раз! Конни злилась на Жемчуг. Нет, она любила её — как учителя, наставника, даже в некоторой мере — как друга, и в предыдущие разы, когда ей было больно, тяжело и у неё ничего не получалась, она бралась за это снова и снова. И под мудрым руководством самоцвета, вооружившись решимостью и терпением, у неё получалось. Но сейчас не получалось очень долго. Несколько недель. Несколько занятий подряд. Что Конни бы ни делала, с каким настроем и упорством ни начинала бы занятие — у неё не получалось. Спустя пару занятий Конни решила, что не сдающуюся крепость лучше пока оставить в покое и вернуться с новыми силами и с новым мастерством. Она подошла с этим вопросом к Жемчуг после очередного безуспешного занятия, но та отвергла её предложение, аргументируя это важностью упражнения и нежеланием оставлять задачу брошенной. Поначалу ученица даже разделяла энтузиазм своего учителя, но спустя некоторое время он сошёл на нет. На его место пришло сначала уныние, апатия, а потом и самая настоящая злость. Настолько раздражённой и злой Конни себя не чувствовала, наверное, никогда в своей недолгой жизни. И вот сейчас Конни злилась. Злилась на Жемчуг — из-за изнуряющих и, по мнению самой Конни, бездумных и бесполезных попыток взять этот уровень. Злилась на себя — от собственного бессилия и множества поражений, которая она уже потерпела. — Ещё раз! На шестнадцатый раз, отразив выпад сбоку от одной голограммы и понимая, что следующий, который прилетит ей в спину, она отразить просто не успеет, Конни перегорела. Обессилевшая от длительности и изнурительности тренировки, местами в крови, с болящим во всех частях телом она просто вложила весь вес, всю силу инерции своего тела в последнее усилие… И метнула меч прямо в Жемчуг. Тот полетел ровно, идеально ровно, как вряд ли смог бы полететь снова — брось Конни его намеренно. И летел аккурат Жемчуг в грудь, так что та только благодаря своей невероятной скорости реакции и многотысячелетнему опыту смогла свести на нет элемент неожиданности и меткость броска — и увернуться. Меч пролетел мимо и, ударившись об колонну в пяти метрах от Жемчуг, упал на землю. Смотрящая вслед ему самоцвет-кристалл ещё несколько секунд стояла неподвижно, ошеломленно глядя на него, а потом медленно повернулась к Конни. Которая явно не ставила перед собой задачи остаться на ногах после этой атаки. Как смогла понять Жемчуг, она упала тогда же, когда метнула меч, проехала по инерции несколько сантиметров по камню арены… и так и осталась лежать. Всё это пронеслось у неё в голове за долю секунды, после которой самоцвет сорвалась с места и уже через секунду сидела возле Конни, переворачивая её на спину и готовясь слушать дыхание, щупать пульс и тащить свою ученицу на базу — оказывать необходимую помощь. Из тех знаний о людской анатомии, что у неё имелись, Жемчуг знала, что падения лицом вниз для людей куда опаснее падений на спину, и, пусть не отдавая себе в этом отчёта, невероятно сейчас волновалась за этого маленького, хрупкого, но всё же невероятно стойкого и самоотверженного человека. Конни дышала, дышала ровно — судя по всему, она попросту не выдержала напряжения и усталости и вырубилась, как только коснулась земли. Никакие признаки не выдавали существенных повреждений организма, дыхание было ровным, и пульс не давал поводов для беспокойства. Однако Жемчуг решила не рисковать. Бережно, как раненного котенка, подняв свою ученицу на руки, она пошла к порталу.