Гарри Поттер, неучтённый фактор и всё остальное. Часть вторая

Автору захотелось похулиганить. Так что уж извините, мои дорогие... Наш первый учебный день до обеда прошёл вполне мирно, хотя поведение некоторых учеников с барсучьего факультета настораживало. С другой стороны, Финч-Флетчли и его подпевалы вряд ли решатся выступить против меня открыто — Дадли такого не потерпит, а с учётом того, что вокруг него и Невилла сейчас сгруппировалась большая часть первачков-барсучков, то такое выступление для них чревато потерей трудоспособности. Так что, если они и будут гадить, то исподтишка… В каноне, кстати, Финч-Флетчли был описан как трусливый засранец, немало поспособствовавший истерии вокруг Гарри как мнимого Наследника Слизерина, когда канонный Поттер так неудачно прокололся с парселтангом. Но у меня же есть ещё Пивз, который считает потерянными те сутки, в которые не сотворил никому пакостей. Так что я со вздохом поставил мысленно ещё одну галочку в списке, озаглавленном: «Постоянная бдительность», и отправился на обед, по пути обсуждая с Конни и Томми-Ником прошедшие уроки. К этому обсуждению ненавязчиво присоединились Дадли и Невилл, Стэнли тоже старался не отставать от нас, так что в Большой зал мы вошли довольно большой разнофакультетской компанией и разошлись к своим столам. Я поймал взгляд Гермионы и просто физически почувствовал, как девочке хочется поделиться с нами последними новостями, но еле заметно мотнул головой: «Не подходи». Пусть Добрый Дедушка думает, что Гермиона примкнула к нам только из-за того, что мы напоминаем привычное ей маггловское окружение. Хватит с меня и того, что Светоч знает о нашей с Конни помолвке. Гермиона - единственная девочка в нашей компании, Дамблдор может посчитать, что она наиболее уязвима. Хотя, надеюсь, что фееричное посещение Хогвартса Сири и Лордом Прюэттом в корне развеяло это заблуждение. А ещё надеюсь, что среди предъяв Дамблдору было и внезапное желание взять кровь у первачков. Для Древнейших и Благороднейших попытка кого угодно забрать кровь у их отпрысков без кучи клятв и парочки Непреложных обетов подобна красной тряпке для разъярённого быка. Так что Дамблдору прилетит и за это. А где, кстати, наш Светлейший? Ага, вот он на своём золочёном кресле сидит, очками-половинками сверкает. Выражение лица скорбно-добродушное, как у старого сенбернара — этакий беспомощный добрый старичок, живота своего не щадящий ради общего блага. Такая привычная маска, что уже к лицу приросла, только не дай Мерлин никому неподготовленному за эту маску заглянуть. Дамблдор не начинал есть, он дождался, пока все факультеты займут свои места за столами, и величественно поднялся со своего места. В зале сразу стало тише. Дамблдор поднял руку, и тишина стала абсолютной. А ещё я заметил, что за столом не хватает рыжих близнецов. Ого… Неужели их отчислили? Да быть не может! Дамблдор постоянно прикрывал рыжих, а тут взял и сдал? Но тут Великий и Светлый заговорил: — Ученики Хогвартса! Вчера в Хогвартс-экспрессе произошло неприятное происшествие, имеющее очень серьёзные последствия. Студенты Гриффиндора Джордж и Фред Уизли применили зелье Принудительной Анимагии к своему младшему брату, нынешнему первокурснику Хаффлпаффа Рональду Уизли. Будь близнецы Уизли совершеннолетними, за эту выходку они отправились бы в Азкабан на год… а может, и больше, в зависимости от потерь, которые понёс бы объект их неосторожных действий. Зелье превратило мальчика в хомячка, а когда на помощь пострадавшему попыталась прийти будущая ученица Равенкло Гермиона Грейнджер, они попытались проклясть её. Однако на мисс Грейнджер оказалась артефактная защита, и проклятие не сработало. Более того, сами виновники нападения оказались обездвижены с помощью помянутой защиты. Тут директор сделал эффектную паузу, и народ за столами загудел, строя предположения, чем могло закончиться подобное для Фреда и Джорджа, а я сердито фыркнул. Нет, Дамблдор всё правильно сказал, но каким тоном… Да и упоминание о том, в кого превратили парнишку старшие братья, тоже как-то… неправильно. Дамблдор снова поднял руку. Зал снова умолк. — Поскольку первокурсники Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер находятся под опекой Родов Прюэтт и Блэк, сегодня мне предъявили претензии Глава и Наследник этих Родов. Вы видели начало их визита во время завтрака. К сожалению, мальчики были весьма неосторожны, а претензии составлены по всем правилам, я не смог помочь этим несчастным, оступившимся подросткам. Тут Светлейший талантливо изобразил мировую скорбь, а народ замер в шоке. Всем показалось, что с несчастными парнями произошло что-то совсем уж страшное и непоправимое. Отдельные личности пошли дальше — я просто кожей ощущал недоброжелательные взгляды, направленные на Рона и Гермиону (потерпеть не могли, что ли, доносчики!), на обоих Малфоев (просто за то, что они Малфои), на меня (тоже мне, Избранный, мог и вступиться за однофакультетников!) и даже на Томми-Ника (за компанию). Но уроки Леди Вальпурги прекрасно помогают держать лицо при любых обстоятельствах, и мы все, кроме резко покрасневшего Рона, остались невозмутимы. А когда обстановка в зале стала реально накаляться, Дамблдор вновь поднял руку. Тишина наступила в третий раз. Нет, я всё-таки восхищаюсь этим магом — заставить замолчать толпу юных волшебников одним жестом, без всяких там «Силенцио» — это уметь надо! И тут Дамблдор закончил свою речь: — Как я уже сказал ранее, будь Фред и Джордж Уизли совершеннолетними, они бы уже отбывали срок в Азкабане. Но они несовершеннолетние, следовательно — неподсудны. За них несут ответственность их родители… и мальчикам был предложен выбор. Семья Уизли платит штраф в пять тысяч галлеонов в пользу пострадавших и Администрация школы выносит виновникам последнее предупреждение — дальше их ждёт исключение из Хогвартса без права восстановления… Многие охнули. Для абсолютного большинства учеников пять тысяч галеонов — сумма очень серьёзная. Да что там… За три тысячи можно купить неплохой магический домик в местечке вроде Годриковой Лощины, а за остальные галеоны — лет пять ни в чём себе не отказывать. А уж о бедности рыжего семейства знала даже Миссис Норрис. — Однако, — неторопливо продолжил Дамблдор, — Лорд Прюэтт предложил мальчикам альтернативный вариант решения проблемы. Фред и Джордж Уизли отправляются в Прюэтт-мэнор для, как он выразился, «отработки долга, воспитания и вразумления» и вернутся в Хогвартс только после Рождественских каникул. — Засада! — за нашим столом схватился за голову Оливер Вуд. — Нужен срочный повторный отбор в команду! Анджелина Джонсон и Ли Джордан погрустнели и опустили глаза. А вот Алисия Спиннет ехидно сказала вполголоса: — Давно пора было! Надеюсь, старый Лорд Прюэтт вправит мозги этим двум кретинам! — Алисия! Как ты можешь? — возмутилась её соседка, чьего имени я не запомнил. — А что? Забыла, как твоя сестра младшая с Равенкло от их конфетки блевала так, что её в Больничное Крыло отвели? — огрызнулась Алисия. — Поделом придуркам! Я им давно говорила, что они когда-нибудь нарвутся, вот и нарвались! Извини, Перси, ничего личного, но твои братья сами виноваты! Лично мне такой расклад был только по нраву — близнецы, как мощные генераторы дурных затей и любители совать нос не в своё дело, могли серьёзно попортить нам карму. А в воспитательные таланты Лорда Прюэтта я верю, хоть и вышел у него с Молли явный прокол. Так что… и баба с возу, и волки сыты. Перси уныло кивнул, и за столом наступило мрачное молчание. Алисия же, фыркнув, как обиженная кошка, с ожесточением принялась терзать бифштекс на своей тарелке. А мы быстренько покончили с едой и подождали Перси, который собрал первокурсников, чтобы отвести нас на занятия к Амбридж. К счастью, аудитория, в которой находился класс Каллиграфии, была на первом этаже, и нам не пришлось преодолевать несколько лестниц кряду. Хогвартские лестницы, как и тыквенный сок, кляли практически все авторы фанфиков, и я на собственном опыте убедился, что они правы. Простой переход с этажа на этаж порой превращался в опасное путешествие аж по трём-четырём лестницам, а уж эти исчезающие ступеньки… Понятное дело, курсу к третьему-четвёртому студенты это замысловатое расположение выучивали наизусть, а уж застрявших в ступеньках первачков и второкурсников пробегавшие мимо старшие освобождали одним взмахом палочки, не обращая внимания на факультетскую принадлежность, но всё равно неприятно… Так что перспектива лишний раз никуда не идти по лестницам нас троих малость порадовала. Но, войдя в класс Каллиграфии и узрев профессора Амбридж, я понял, что это, скорее всего, единственная радость, которую я получу от занятия. Нет, к самому кабинету у меня претензий не было — светлый, просторный, с индивидуальными партами на одного человека и плакатами, развешанными по стенам. Не с дурацкими котятами, а именно с рабочими плакатами, изображавшими способы написания букв пером, правильную постановку руки при письме, образцы красивого почерка и посадку пишущего. Как будто в первый класс попал. А вот сама профессор, вошедшая, когда мы расселись, у меня тёплых чувств не вызвала. Ну да, я её знал, она навещала нас с Сири в домике дяди Альфарда как служащая Министерства, но как-то я не думал, что всё настолько запущено. А сейчас я просто изумился — как женщина умудрилась так изуродовать сама себя с помощью минимума доступных средств? Невысокая, коренастая и не слишком симпатичная, на вид лет сорока, волшебница была одета в розовую кофточку с большим бантом, лиловую юбку и фиолетовые, с золотыми пряжками, туфли. А ещё эта женщина явно не знала меры в украшениях — в ушах серьги с громадными рубинами, ожерелье с рубинами же, перстни с камнями почти на каждом пальце руки, браслеты с красивым абстрактным узором на пухлых запястьях… И, словно вишенка на торте — головной убор, очень сильно напоминающий тюрбан канонного профессора Квирелла, только весёленького ярко-розового цвета. Мы с хаффлпаффцами, взглянув на это великолепие, просто онемели. А мадам профессор улыбнулась нам такой ласковой улыбкой, от которой бы залез на дерево и голодный людоед, и пропела тонким противным голоском: — Здравствуйте, дети! — Здравствуйте, профессор Амбридж, — не очень стройно ответила аудитория. — Нет-нет, так не пойдёт! — подняла женщина пухлую ладошку. — Поприветствуйте меня как подобает — хором и громко! — Здравствуйте, профессор Амбридж! — гаркнули мы хором так, что дрогнули висюльки на большой хрустальной люстре, с какого-то перепугу украшающей класс. Я покосился на Томми-Ника, похоже, он решил повеселиться и невербально усилил громкость наших голосов. Но тот был спокоен, как дохлый лев. Думаю, что бывший Тёмный Лорд таких Амбридж мог бы дюжину слопать на завтрак без соли и лука, но сейчас хороший мальчик Ник Мэннинг просто решил повеселиться. Амбридж то ли не поняла издёвки, то ли решила не усугублять. Она улыбнулась ещё более приторно и сказала: — Что ж, молодцы, прошу садиться. Приготовьте свои письменные принадлежности. Все полезли по сумкам, доставая перья, пергаменты и чернильницы. Лично мне этот средневековый антураж никак не облокотился, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Я как-то пристал к Сири, почему маги так упорно пишут перьями на пергаменте, а не придумают что-то вроде маггловских авторучек, так он мне долго втирал про древние традиции, про то, что особо сильные заклинания можно записывать только так и никак иначе, про то, что процесс выработки каллиграфического почерка воспитывает у детей необходимое терпение и про то, что перо с пергаментом более сродственны магии, чем любая авторучка. Старый Сигнус был краток: — Понты и консерватизм, — отрезал он. — Мы таким образом дистанцируемся от магглов. И это объяснение понравилось мне куда больше. Тем не менее, принадлежности мы достали, Амбридж представилась и толкнула речь в духе приведённых выше аргументов Сири. Детишки внимали. Кстати, если отбросить неприятный тембр голоса, дамочка рассказывала довольно интересно, с примерами. Чувствовалось, что материал она знает. После краткой вступительной речи Амбридж показала нам образцы написания нескольких букв и предложила скопировать их. Народ послушно заскрипел перьями, я тоже принялся выполнять задание. Ссориться на пустом месте с этой женщиной я не хотел, если сама не полезет на рожон — пусть живёт. Так что я старательно выводил буквы, ровно ложившиеся на пергамент. В классе было тихо. К барсукам попадают от природы прилежные детишки, а среди нас просто некому было поднимать бучу. Не сестричкам же Патил вместе с Фэй? Вон они как бойко строчат — явно каллиграфия для них дело привычное. Амбридж ходила между рядами, заглядывая в работы. Похоже, придраться было не к чему… пока она не дошла до Джоуи. Взглянула на его пергамент, скривилась и спросила: — Ваша фамилия, юноша? — Джоуи Стэнли, мэм, — ответил он. — Вы магглорожденный, мистер Стэнли? — холодно спросила Амбридж. — И впредь называйте меня профессор Амбридж. — Нет, мэм… профессор Амбридж, — смутился Джоуи, — моя мама волшебница. — Так почему же она не обучила вас простейшим навыкам? — заявила Амбридж. И как-то странно покосилась на меня. Ох, блин, она что, нарочно к нему прицепилась? Чтобы Избранный и Герой ринулся защищать сирых и убогих в лице Джоуи, раз уж к самому Герою прицепиться не за что? И что делать? Вступиться? Так Амбридж этого явно ждёт. Промолчать? Думаю, это будет самым лучшим. В конце концов, выглядело всё написанное Джоуи вовсе не так уж плохо, Амбридж явно придралась к нему, а это значит, что ей очень нужно, чтобы вмешался именно я. Ага, сейчас, спешу и падаю. — Мама думала, что мне не придёт письмо из Хогвартса, — пробормотал покрасневший Джоуи, после чего Амбридж оставила его в покое. Она подняла лист Конни и благосклонно кивнула, показывая его остальным: — Идеально, мистер Малфой. Думаю, что один-два урока, и вы будете освобождены от моих занятий. Почерк у Конни и впрямь идеальный — буковка к буковке. Прямо как на плакатах-образцах. — Благодарю, профессор Амбридж, — благовоспитанно ответил Конни, только что ножкой не шаркнул. Наша с Томми-Ником беседа на тему: «Не нарывайся!» явно принесла свои плоды. Амбридж вновь кивнула и вновь прошлась по рядам, говоря: — Хорошо… Неплохо… Очень неплохо… Нужно ещё постараться… Очень хорошо, мистер Поттер… О, а вот это тоже просто идеально! Представьтесь, юноша… — Николас Мэннинг, — ровно ответил Томми-Ник. — Магглорожденный. — Хм… — удивилась Амбридж и вновь обратила внимание на Джоуи: — Вижу, что ваши результаты наиболее скромные, мистер Стэнли. Мистер Поттер! — Да, профессор Амбридж, — ответил я. — Прошу вас за час до отбоя прийти в этот класс вместе с мистером Стэнли, — неожиданно заявила Амбридж. — Мистеру Стэнли назначается отработка, и вы понадобитесь мне как ассистент. — Простите, профессор, — невозмутимо сказал я, — я что-то не понял вас. Отработка назначается мистеру Стэнли, а ассистентом у вас должен быть я? — Именно, — кивнула головой Амбридж, и я понял, что дамочка явно нарывается. И с чего это она страх потеряла? Или… Или это не её идея? Зачем-то ей нужно вывести меня из себя в первый же день, не так, так этак. Ладно, с чьего голоса она поёт — об этом я подумаю позже. А сейчас… — С удовольствием приду, профессор, — включил я наивного и доброго мальчика. — Я буду только рад помочь Стэнли. — И я приду! — тут же пискнул Конни. — Я тоже хочу помочь! — И я тоже хочу, — с энтузиазмом подключился Томми-Ник. — Джоуи, мы тебе пропасть не дадим! Гриффиндор — факультет смелых и отважных! Близняшки Патил тоже пискнули что-то насчёт того, что они тоже придут приглядеть за мальчиками, чтобы они не отвлекались и не мешали профессору, Фэй кивала, барсуки сдавленно хихикали, Дадли втихаря показывал мне большой палец, Невилл достал из-за пазухи Жаба Ванюшу и ласково гудел: — Смотри, Ванюша, может, и ты чему хорошему научишься… Это же Хогвартс… Амбридж аж онемела. То, что её урок стремительно превратится в дурдом на выезде, она точно не ожидала. Но женщина собралась и чуть повысила голос: — Тише! Приступаем к следующему заданию! Соберитесь, мистер Джоуи, и, возможно, отработка не понадобится! Мистер Лонгботтом… — Наследник Лонгботтом, — предельно вежливо поправил её Невилл. — Согласно уставу я могу называть Вас «мистер», — собралась и отбила подачу Амбридж. — Немедленно уберите эту гадость! — Это не гадость, мэм, а мой фамильяр! — преданно вытянувшись по стойке смирно и поедая глазами Амбридж, ответил Невилл. — Согласно помянутому Вами уставу, я имею право посещать уроки вместе с ним! И вообще, Ванюша тихий… безобидный… маленький ещё… — Мистер Лонгботтом! — слегка повысила голос Амбридж. — Не у вас одного есть фамильяр! Но не все же таскают их на уроки! — У Поттера есть, — тут же сдал меня Финч-Флетчли. — Страшенный и опасный. Вот кто его, дурака, за язык тянул? Или привык стучать в своей дорогой праймери-скул? — Фамильяр не может быть опасным, Финч-Флетчли, — отрезал я. — Только в случае угрозы жизни его хозяину. Ты для меня угрозы не представляешь. — И что же у вас такого страшного и опасного в фамильярах, мистер Поттер? — ехидно спросила Амбридж. — Карликовый пушистик? Книззл? Нюхлер? Дура… ой, дура… Кто ж тебе мозги-то промыть успел? Я вновь изобразил лучистый наивный взгляд и ответил: — Книззл у меня тоже есть, но мистер Финч-Флетчли имел в виду не его. Вы правда хотите знать, профессор? Просто сейчас мой фамильяр гуляет… В смысле, у него не гон, он со школой знакомится… — Поттер, — прошипела Амбридж под усиливавшееся хихиканье, — немедленно призовите своего фамильяра! — А может, не надо? — сделал последнюю попытку отговорить её я. — Призовите! — продолжала напирать Амбридж. Да что с ней такое? Что за неканон — неадекват на неадеквате… Правда, и в каноне их было не меньше. — Хорошо, профессор, — кротко ответил я. И мысленно позвал Пашу.