Гарри Поттер, неучтённый фактор и всё остальное. Часть вторая

Интересно, что всё-таки Филч собрался мне рассказать? Стоп. Он не сказал «рассказать». Он сказал «поговорить». Похоже, в данном случае я услышал то, что хотел услышать. С чего бы? Я в полной задумчивости дошёл до класса, в котором профессор Кавендиш вёл уроки Теории Магии и пытался придумать, что за причина была у Филча пригласить меня на разговор. Получалось плохо. Вроде бы никаких причин не было, но предположить, что старик просто соскучился по общению было бы странно. Или какие-то неполадки с артефактами? Хм… Это возможно, хотя до сих пор никто не жаловался. Значит, после уроков надо обязательно захватить с собой шкатулочку — если дело и впрямь в ошейнике Миссис Норрис или подаренном мной браслете — попробую всё исправить на месте. Придя к такому решению, я на время успокоился и принялся слушать профессора Кавендиша. Сегодня он рассказывал нам о структуре магии, а так же об основном отличии мага от обычного человека. Кстати, профессор не употреблял не слишком приятное словцо «маггл». Он довольно своеобразно, и, на мой взгляд, слишком упрощённо, пересказал дарвиновскую теорию эволюции, перечислив основные этапы происхождения человека, однако, когда рассказывал о хомо сапиенс, заметил, что на них эволюция не остановилась. — Хомо сапиенс, — рассказывал профессор, — обозначает в переводе «человек, обладающий разумом». Среди магов принято именовать их магглами, то есть простецами, но это несколько неверно. Хомо сапиенс обладают разумом и способностью эволюционировать. Их современные города сильно отличаются от тех, по улицам которых когда-то ходили Великие волшебники Мерлин, Агриппа и Фламель. Более того, те, кого многие чистокровные волшебники так любят именовать простецами, создали чудовищное по своей мощи оружие, с которым не сравнится даже Авада Кедавра. Поверьте, если его применить, то выживших не будет. Внимание на экран. Профессор Кавендиш взмахом палочки закрыл шторы и скомандовал: — Никке, пожалуйста, включи проектор. Домовик в синем комбинезончике и бандане, лихо повязанной на лысой голове, сидевший в нише позади нас рядом с древним-предревним киноаппаратом, пискляво ответил: — Конечно, профессор Кавендиш. И включил киноаппарат. Я сначала удивился — вроде бы маггловские устройства в Хогвартсе ломаются, да и откуда тут взялось электричество? Домовик тут же ответил на мой вопрос, начав крутить расположенную сбоку киноаппарата ручку. Аппарат затрещал, из-под потолка опустился белый экран и на нём замелькали кадры Хиросимы. Само собой, чёрно-белые, но и в таком варианте зрелище было жутковатое. Все чистокровные смотрели на кошмарную взрывную волну, сносящую постройки, чудовищной силы пожары, обугленные тела и заполненные изувеченными людьми госпитали, с открытыми ртами и ужасом во взоре. Магглорожденные реагировали на зрелище спокойнее, хотя проняло и их. Вряд ли сцены уничтожения Хиросимы и Нагасаки входили в программу английской начальной школы. Я же эти кадры видел, и не раз, ещё в прошлой жизни, когда были в моей школе такие чудные предметы, как ОБЖ и НВП*. Да простят меня жертвы Хиросимы, но меня в данный момент больше заинтересовал киноаппарат. Кто его умудрился так переделать, что он перестал нуждаться в электричестве? Хотя… не знаю, как насчёт Англии, а во времена детства моей мамы (не Лили, конечно) в СССР существовало такое понятие, как кинопередвижка. Киномеханик грузил банки с фильмами и такой вот аппарат на телегу, в коляску мотоцикла или в старенький газик, и отправлялся в одну из глухих деревень, где не было ни клуба, ни магазина. Вместо магазина туда ездила автолавка, а окультуривала местное население как раз кинопередвижка. Население деревни ждало этого, как праздника, а чтобы не зависеть от капризов электросети (электричество в деревнях вырубалось только так) и были придуманы такие вот аппараты. Их не нужно было подключать в розетку, но весь сеанс необходимо было крутить ручку, уж не знаю, что там было внутри, но аппарат исправно крутил бобины, светился и показывал кино. Понятное дело, что киномеханик не мог крутить ручку два-три часа, поэтому народ зрелищем обеспечивали мужчины и подростки, крутя ручку по очереди. Так что я чуть не прослезился от ностальгии, узрев это древнее изобретение. Как аппарат оказался в Хогвартсе — непонятно, но ведь работает же старичок, скрипит, но работает. Нет, пора Сири подсказать насчёт открытия бизнеса по зачаровыванию маггловской техники. Старые семьи заплатят за такое развлечение без писка, а вот Хогвартсу можно купить несколько технических новинок за счёт Попечительского совета. А то прямо стыдно за такой уровень технической обеспеченности учебного процесса. Как следует шокировав чистокровных, профессор Кавендиш продолжил: — Нельзя недооценивать хомо сапиенс. И не стоит к ним относиться предвзято, ведь в своё время это маги спрятались от них за Статутом Секретности. Но более подробно вам расскажут об этом на истории магии, я же позволю себе вернуться к происхождению магов. Думаю, что первые люди, давшие начало современным магам… я позволю себе именовать магов «хомо магикус»… так вот, такие люди появились ещё в древние времена. Их способности дали им возможность стать значимыми людьми в племени, рассказывая соплеменникам о том, что они видят неких существ, именуемых богами и духами. Именно с древних времён хомо магикус стали отделяться от хомо сапиенс. Постепенно различия между ними нарастали, и если сначала между сапиенс и магикус были возможны браки, то в настоящее время эти два человеческих вида стали слишком разными, и родителем мага может быть только маг или сквиб. — Но профессор, а как же магглокровки? — спросил кто-то из слизеринцев. — разве их родители не магглы? — Нет, — покачал головой Кавендиш. — Я поэтому и пошёл работать в Хогвартс, что понял одну вещь. Современным магам неведома одна простая истина — никаких магглокровок не существует. Те волшебники, что считаются магглорожденными, на самом деле потомки сквибов, когда-то оставшихся в маггловском мире. Маг может вступить в брак с обычным человеком, но это будет бесплодный брак. Народ зашептался, обсуждая эту сногсшибательную новость. Спокойными осталось только несколько человек, явно бывших в теме. Профессор Кавендиш наблюдал за классом с лёгкой улыбкой. Когда шум чуть-чуть улёгся, он заявил: — А теперь разберём следующее базовое понятие Теории магии… Вторым уроком была ЗОТИ с Грюмом. Первый урок я пропустил, хоть и по уважительной причине, так что на второй шёл с чувством некоей настороженности, что-то описанный в каноне урок с показом на пауках Трёх Непростительных меня не впечатлял. Однако Грюм оказался вполне вменяемым преподавателем, Круцио и Империо не демонстрировал, вполне интересно рассказывал о разных видах мелкой нечисти, которая может быть опасна и от которой маг нашего возраста может отбиться самостоятельно. — Знаете, чему вы должны научиться в курсе ЗОТИ? — вопросил он, сверкая искусственным глазом. — Борьбе с разными тёмными существами? — пискнул кто-то из райвенкловцев. Грюм покачал головой: — Этот результат промежуточный. Главное в другом. Есть предположения? — Чтобы поступить в аврорат… — предположила Падма Патил. Грюм снова покачал головой. — ЗОТИ нужно знать, чтобы работать разрушителем проклятий, — заметил ещё один райвенкловец. Но и на этот ответ Грюм снова покачал головой. — Может быть, у кого-то ещё есть догадки? — спросил он. Народ безмолвствовал, как статисты в последней сцене «Бориса Годунова». И тогда Грюм заявил: — Среди нас находится тот, кому удалось пережить Непростительное заклятье. Как это произошло — до сих пор загадка. Загадка это и для меня, но я хочу спросить о другом. Скажи, Гарри, как ты думаешь, а для чего вам всем нужен предмет ЗОТИ? — Думаю, — выдал я, — что главная цель ЗОТИ состоит в том, чтобы реально оценивать свои силы, не вступать в поединок с превосходящим тебя противником и таким образом сохранить свою жизнь. То есть вовремя унести ноги. — Правильно, мистер Поттер, — одобрительно кивнул Грюм. — Именно так. Поэтому самым лучшим для всех вас будет непременно иметь при себе аварийный портключ, который в случае опасности перенесёт вас в безопасное место. Я должен вам дать базовые понятия ЗОТИ, для первого курса этого достаточно, вы выучите несколько несложных заклинаний и сможете отбиться от парочки пикси, а вот если вам попадётся целая стая… Немедленно активируйте свой портключ и даже не думайте геройствовать. — Но разве пикси так опасны? — с некоторым недоумением спросила Фэй Данбар. — Скажите, мисс Данбар, а комары опасны? Или, к примеру, мухи? — поинтересовался Грюм. — Они могут переносить разные болезни… — неуверенно ответила Фэй. — Безусловно, — кивнул Грюм. — Но я сейчас не об этом. Старый аврор взмахнул палочкой и перед нами возникла объёмная иллюзия какой-то неприятного вида мошки. — На вашем ногте, мисс Данбар, может уместиться два-три десятка этих малюток. Они опасны? — Не думаю… — отозвалась Фэй. — В молодости я был в России, — протянул Грюм. — В том числе в той её части, которая называется Сибирью. Так вот, местные магглы когда-то имели такой милый обычай — раздевать того, кому хотели причинить серьёзный вред и страдания, и привязывать его в местах скопления этих милых насекомых. Местные называют их «гнус». Эти мелкие мошки не просто пьют кровь. Их ротовой аппарат устроен таким образом, что они отхватывают крошечный кусочек человеческой плоти. А скопления этого гнуса могли достигать такой плотности, что можно было с трудом различить окружающие предметы. Представляете, что происходило с беспомощным связанным человеком, которого оставляли среди тучи этих мелких тварей? Если помедлить несколько часов — он превращался в окровавленный кусок мяса. Русские рассказывали мне, что были случаи, когда гнус объедал человека до костей. Но я думаю, что это уже перебор. Народ сидел позеленевший. Большинство одиннадцатилеток обладало живым воображением и представило себе столь живо описанную Грюмом картину. И тут аврор-параноик не соврал. Бывали такие случаи в Сибири во время гражданской войны. Даже казнь такая была. Это называлось «поставить на гнус». — Так вот, — невозмутимо продолжил Грюм, — возвращаясь к пикси. Вы в курсе, мисс Данбар, что эти мелкие магические паразиты тоже не прочь подзакусить человечинкой? Стая пикси вполне может утащить маленького ребёнка и… Простите, думаю продолжать не стоит. Именно поэтому на первом курсе мы выучим простейшее Оглушающее заклятье, с ним вы справитесь с двумя-тремя пикси. Но если их будет больше, а вы будете в одиночестве — активируйте портключ. — А если у нас нет портключа? — взволнованно спросила Гермиона. — Что делать тогда? — Не думаю, что у воспитанницы Рода Блэк его нет, — хмыкнул Грюм. — Но если вы спрашиваете чисто теоретически… могу посоветовать только одно — бегите. Бегите оттуда с такой скоростью, словно за вами черти гонятся. У пикси слишком короткая память — если они отвлекутся или потеряют вас из виду — у вас будет шанс выйти из подобной ситуации невредимой. Впрочем, к концу года мы изучим простейшие Щитовые чары, они могут пригодиться в подобной ситуации. Но держать их слишком долго в вашем возрасте не рекомендуется — если вы не рассчитаете и потеряете сознание от магического истощения… думаю, вам уже понятно, как будут себя вести пикси? Гермиона позеленела, сглотнула, но всё-таки нашла в себе силы ответить: — Мне всё понятно, благодарю, профессор Грюм. Стоит ли говорить, что всё последующее занятие прошло в столь же жизнерадостном духе? Правда, заклинанием, которое показал старый аврор, все овладели безукоризненно. Под конец урока Грюм притащил клетку с пикси и стал выпускать их по одной штучке, веля нам сбивать их по очереди. Справились все. Грюм заклинанием вернул бессознательные тушки в клетку и одобрительно прохрипел: — Справились. По два балла за урок. Каждому. Эссе проверю позже. Запишите домашнее задание. И помните: постоянная… — Бдительность! — хором закончил класс. Грюм одобрительно улыбнулся, отчего его жутковатое лицо стало ещё более зловещим. В общем и целом, урок, как ни странно, мне понравился. Этот Грюм был куда более вменяемым, чем в каноне, к тому же старик явно был себе на уме и только для виду играл на стороне Светлейшего. — У меня от него мороз по коже! — пожаловалась Гермиона. — Он такой жуткий! — Зато живой, — спокойно парировал Ник. — Я слыхал, что он бывал в таких переделках, в каких от нас и шнурков от кроссовок не осталось бы. А значит, его надо слушать. — Но Ник, — возразила Гермиона, — у тебя же нет портключа, если что… — Почему — нет? — удивился Ник. — Есть. Я тоже могу оказаться в такой ситуации, которую не смогу разрешить благополучно. И тогда я просто активирую его. Гермиона, поверь, мёртвым героем быть далеко не так весело, как кажется… Девочка задумалась, а потом спросила: — Но как же Гарри? Его ведь все считают героем… — Гермиона, ты сама-то понимаешь? — сказал я. — Какой из меня герой? Мне было чуть больше года, когда Волдеморт пришёл в наш дом, убил моих отца и маму и по какой-то причине самоликвидировался. — Но Авада… Она ведь отскочила от тебя… — недоумённо сказала Гермиона. — Это написано в «Новейшей истории магической Британии», и во «Взлёте и падении тёмных искусств», и… — Герми, — поддержал меня Ник, — книги пишут люди. А люди могут ошибаться, принимать желаемое за действительное, просто лгать… В ту ночь у случившегося не было свидетелей, кроме самого Гарри, а он просто ничего не может рассказать. Просто в силу возраста. Вот ты помнишь себя в год с небольшим? Девочка медленно покачала головой. — Вот именно, — продолжил Ник. — Так кто озвучил эту версию с самоотверженной защитой Лили Поттер? А ведь ей верят все. Ну, почти все. — К тому же, — задумчиво произнёс я, — я многое прочёл о заклинании Авада Кедавра. Но никто из авторов никогда не писал о том, что оно оставляет следы на теле. Напротив, все подчёркивают, что у подвергшихся Непростительному нет никаких внешних повреждений. Так откуда взялся шрам? И ещё… Герми, я был в Годриковой Лощине. К дому моих родителей, который, на минуточку, принадлежит мне, водят туристов. В кафе там подают торт под названием «Шоколадная смерть Джеймса Поттера», а ещё всем желающим продают куклы мальчика со шрамом на лбу. Причём, меня никто об этом не спрашивал. Прости, но если бы дело касалось твоих родителей… трагически погибших в совсем юном возрасте родителей — как бы отреагировала бы ты? — Я бы побила все стёкла в этой гадкой кафешке, — живо отреагировала Гермиона. — А потом нашла бы адвоката и разорила бы всех, кто пользуется мной как торговой маркой без моего согласия. Но неужели мистер Блэк оставит всё это просто так? — Мистер Блэк как раз не оставит, — усмехнулся я. — Сейчас адвокаты Блэков готовят судебные иски. Но тогда возникает вопрос — почему раньше никому не было до этого дела? Жители Годриковой Лощины зарабатывали деньги на трагедии моей семьи и моём сиротстве, и никому из них не пришло в голову поинтересоваться — а есть ли хоть что-то на ужин у самого знаменитого сироты магического мира? И ты ведь знаешь, кто был моим опекуном до Сириуса Альфарда? Гермиона кивнула. — А сейчас давай закончим этот разговор, хорошо? — мягко спросил я. — Я плохо спал сегодня ночью, а поэтому могу вспылить и наговорить глупостей. А мне бы этого не хотелось. — Да, Гарри, прости, мне уже пора на следующий урок, — быстро сказала Гермиона, подмигнула мне незаметно и, подхватив под руку тусовавшуюся поблизости Лаванду Браун, быстренько убежала. Я удовлетворённо улыбнулся. Молодец, Герми, здорово мне подыграла. А ребята из Рейвенкло слышали наш разговор и не сомневаюсь, что семена упали на благодатную почву. Думать воронята умеют, а чем меньше у Ревнителя Всеобщего Блага будет юных наивных последователей — тем лучше. Я решил, что план по разрушению репутации Дамблдора стоит начать претворять в жизнь активнее. Книга Риты должна стать бомбой… а чтобы эта бомба взорвалась по-настоящему, нужны были умы, которые смогут принять настоящую правду. Факультет умников как нельзя лучше подходил для крамольных мыслей, а декан Флитвик просто так своих подопечных обливиэтить не даст, не на того напали… Неоднократный чемпион Европы по дуэлям — это вам не семечки, маленького профессора должен побаиваться сам Светлейший… В общем, сделал гадость — сердцу радость. После уроков, обеда и дополнительных занятий народ решил снова собраться в Штабе Мародёров, а я подумал, что стоит навестить мистера Филча. Конни привычно решил идти со мной, к тому же Лео по какой-то причине увязался с нами. Может, у него были какие-то виды на миссис Норрис? Во всяком случае, я прихватил свою шкатулку и к Филчу мы отправились втроём. Старик мирно пил чай в своей каморке, Миссис Норрис привычно дремала на кровати, заправленной цветастым лоскутным одеялом, в каморке вкусно пахло свежими пирожками, а появившийся домовик тут же поставил на стол чашки для нас, а на пол — блюдечко со сливками для Лео. Но мой книззл вспрыгнул на кровать и принялся обнюхиваться с Миссис Норрис, впрочем, вполне мирно и чинно. — Что-то не так с браслетом? — спросил я Филча, после того, как мы сделали по глотку из чашек. — Если что-то не так, я готов его поправить. И выложил шкатулку на стол. Филч уставился на шкатулку так, словно узрел привидение. Хотя нет, на привидений он вообще не реагирует, а сейчас старый сквиб выглядел так, словно прямо перед ним возник извергающийся вулкан Везувий. Тем не менее, он быстро овладел собой, отставил чашку на блюдце и сдавленным голосом произнёс: — Так ты отыскал её, Гарри… — Что? — не понял я. — Шкатулку, — ответил Филч. — Это ведь шкатулка твоей матери, Лили. Я прекрасно помню, эту вещицу твоей маме подарил Джеймс. В начале седьмого курса, когда они были уже помолвлены… Лили тогда навострилась всякие штучки делать… вот прямо, как ты. И Джеймс сам сделал эту шкатулку и подарил ей. Не знаю, он как-то зачаровал её на то, чтобы нужные бусины и всё остальное в ней не кончалось… вроде так. Помню, ей тогда все однокурсницы завидовали — получить от жениха самолично сделанный им артефакт, да ещё настроенный на невесту… Поверь, далеко не всем чистокровным такое дарили. — Погодите, мистер Филч, вы ничего не путаете? — удивился я. — Я купил её в лавке «Всякая всячина» в Литтл-Уингинге. И продавец сказал, что она лежала там много лет… — Не путаю, — проворчал Филч. — Позволь-ка… И он потянулся к шкатулке, взял её в руки и внимательно рассмотрел: — Ну да, точно, та самая. Потри крышку, Гарри, у тебя должно сработать. Вон там, в центре. Чувствуя себя дурак дураком, я потёр крышку пальцем… и тут же узор, украшавший её, изменился. На крышке появился цветок распустившейся лилии и красивая стилизованная надпись: «Лили от Джеймса. Всё, что пожелаешь». — Ну вот, — с удовлетворением произнёс Филч. — Я же говорил — та самая. Пропала она куда-то в конце года, уж Лили так расстраивалась… А Джейми говорил, что сделает ей десять таких, лишь бы она не плакала. Не успел… — Мистер Филч, — взволнованно произнёс Конни, — но ведь такие вещи потерять невозможно. Это же артефакт… он на кровь настроен… — Точно так, — согласился Филч. — Но всякую защиту перебить можно, если сила есть. Джейми-то ещё в полную силу не вошёл… А в той лавке она не случайно оказалась — видимо, так стремилась возвратиться к родной крови, что открылась только ей. Ничего себе! Нет, над этим нужно срочно подумать… К тому же… Эту шкатулку видели и Сири, и Римус… Нет, не видели. Они видели только конечный продукт — то, что я делал с её помощью, а не саму шкатулку. Но почему ни тот, ни другой никогда не рассказывали о подарке Джеймса Лили? Из-за того, что шкатулка пропала? Не хотели расстраивать? Нет-нет, мне всё больше нужно на Гриммо… — Это хорошо, что шкатулка нашлась, — продолжил говорить Филч. — Но вот с браслетом твоим всё в порядке, да и с ошейником Миссис Норрис тоже. Я не об этом хотел поговорить. Вспомнил я кое-что про директорскую горгулью. Мы с Конни тут же навострили уши. *НВП — начальная военная подготовка.