Гарри Поттер, неучтённый фактор и всё остальное. Часть вторая

Мне жутко не понравились слова профессора Бингли об экскурсии — это куда он нас вести собрался? В Запретный лес, что ли? Что за чушь он несёт о смирении? И откуда знает о «неких узах»? Бингли претворяет в жизнь ещё одну сумасшедшую идею Дамблдора? Тогда стоит пожалеть самого профессора. Что с ним сделают Сири и Люциус, когда узнают… Лично у меня фантазия отказывает. И вообще — зачем это Бингли? Чего он добивается? Банальную версию с педофилией я отмёл сразу — во-первых, Дамблдор, может и поехал крышей, но не настолько же… Во-вторых, Северус рассказывал мне одну интересную особенность Хогвартса — чары Основателей не дадут никому совершить… как бы это покультурнее выразиться… насильственный контакт сексуального характера. Так что все фанфики, описывающие бурную сексуальную жизнь студентов и преподавателей — не более, чем фантазия. Основатели тоже не идиоты были, а в Хогвартсе с самого начала учились и представители чистокровных Родов, и магглорожденные, и знатные, и незнатные. Так вот, у знати в Средневековье была достаточно гибкая мораль в отношении простолюдинов. Девушки благородных кровей были в полной безопасности — ибо прекрасные дамы и всё такое. За них можно было заработать откат, несмываемый позор и месть от всего разозлённого Рода. А вот насчёт простолюдинок… Они прекрасными дамами не считались, напротив, каждая дворовая девка (а иногда и не девка, из Крестовых походов помимо лимонов и шёлка некоторые рыцари привозили весьма своеобразные… привычки, а среди магов связь между мужчинами никогда грехом не считалась) должна была счесть за счастье услужить благородному в постели. Понятное дело, что эти свои взгляды высокорожденные идиоты переносили и на школу. Мало того, что крестьянских девок учат наравне с благородными девицами, так они ещё и ломаться изволят! Понятное дело, что Хельга с Ровеной озверели от такого беспредела, и первое, что они сделали — наложили на девичьи спальни знаменитые чары, которые не позволяли попасть туда студиозусам мужеска* пола. Не помогло. То есть, помогло, но не до конца. Спермотоксикоз — штука серьёзная, особенно если рядом с тобой постоянно перемещаются девушки разной степени симпатичности, а ты их и тронуть не моги. Так что симпатичных простолюдинок начали подстерегать вне спален, а отбиться получалось не всегда. Причём сами недоросли искренне не понимали, в чём проблема. Они вполне были готовы заплатить штраф «за невинность», а заклятия контрацепции существовали уже тогда. Теперь уже озверели все Основатели разом, не желая превращать школу в филиал борделя для высокородных. Салазар Слизерин, который совсем не был магглоненавистником, пообещал лично напоить любого, кто покусится на студенток, зельем Импотенции, Годрик Гриффиндор разработал такую программу физической подготовки, что у особо озабоченных еле хватало сил доползти до спален (своих, а не девичьих, что характерно). А вот Ровена и Хельга изобрели особые чары, которые не позволяли никаких изнасилований. Нарушивший строжайший запрет становился сквибом. Без вариантов. И неважно — был это студент или преподаватель. Чары были наложены качественно, не выветрились до сих пор, и поэтому о бурной сексуальной жизни студентам Хогвартса можно было только мечтать. То есть на законных основаниях этой самой жизнью жить могли только помолвленные и женатые пары. Да-да, тогда браки заключались в раннем возрасте, среди студентов были и женатые пары, которым полагались отдельные комнаты, которые сейчас стоят запертыми. Ну и профессора, конечно. Уж не знаю, почему сейчас все профессора, за исключением Сева, одиночки, раньше такого не было. Так что, если профессор Бингли не испытывал мазохистского желания стать сквибом — он в нашу сторону в этом смысле даже не дёрнется. Но что-то ведь ему всё-таки нужно? «Мне не нравится этот профессор, Гарри, — прошептал Конни, — он что-то плохое задумал. Я чувствую». «Не подавай виду, — быстро ответил я. — Отмахаемся, если что. В крайнем случае, Ник нас услышит. Будем строить из себя наивных идиотов, понимаешь?» «Понимаю», — ответил Конни, и я почувствовал, что он немного успокоился. — Экскурсия! — невинно захлопал глазами Конни. — Спасибо, профессор Бингли, обожаю экскурсии! А что вы нам покажете? — Идёмте, — коротко сказал Бингли и вышел из покоев. Нам ничего не оставалось, как отправиться следом. Этот коридор явно посещали, не было ни паутины в углах, ни пыли на полу. Бингли шёл впереди нас, время от времени взмахивая палочкой, и по обеим сторонам сами собой загорались магические факелы. И ни одного портрета на грубовато оштукатуренных стенах. Длинный коридор закончился тремя дверями, на них болтались грубые амбарные замки. — Можно было бы запереть их заклинаниями, — спокойно пояснил профессор Бингли, обернувшись к нам. — Но тогда мистер Филч не смог бы прибирать здесь регулярно. А он держит это место в порядке… такова одна из его обязанностей, которую директор Дамблдор не отменил. — А… а домовики Хогвартса, сэр? — удивлённо спросил я. — Они же убирают все помещения. Почему не здесь? — Потому что сюда нет хода домовикам, — спокойно пояснил Бингли. — Ни Хогвартским, ни каким-либо другим. Понятно. Значит, Финни, если что, позвать не получится. Плохо. Но есть у нас парочка сюрпризов в кармане. Искренне надеюсь, что до них не дойдёт. Между тем, профессор Бингли достал связку старомодных ключей — длинных, с зубчатыми бородками, перебрал их и вставил один из них в замок первой двери. Замок раскрылся легко и бесшумно. — Мистер Филч — весьма ответственный человек, — с одобрением покачал головой Бингли. — Ну что ж, входите, мальчики. Входите, входите… Дверь медленно отворилась, и нам ничего не осталось, как подчиниться. Комната, в которую мы вошли, была не слишком велика. Стоило нам переступить порог, как на стенах тут же зажглись факелы. Я разглядел длинную скамью и стоящую рядом с ней кадку, из которой торчали какие-то прутья. Рядом стояло что-то вроде низенького столика, на котором были аккуратно разложены…блин, самые настоящие плети. Несколько штук. — Несомненно, — произнёс профессор Бингли, — у вас возникли вопросы ко мне. Спрашивайте. — Что это за место, сэр? — с лёгкой дрожью в голосе вопросил Конни. — Это место называли Подвалом Наказаний, — ответил Бингли. — В прежние времена с нарушителями дисциплины не церемонились. И никакое, самое чистокровное происхождение от этого не спасало. За лёгкий проступок нарушители получали розги, за более тяжкий — плети. Вы опоздали на урок на десять минут, значит, каждый из вас получил бы десять розог. — Но ведь в Хогвартсе нет телесных наказаний… — спокойно сказал я. Кажется, профессор решил обработать нас психологически. Только вот, с чьей подачи? Хотя, о чём это я? Динь-динь… — При последних двух директорах — да, — сказал Бингли в ответ. — Но вот ведь какая интересная закавыка… Соответствующие изменения в Устав Хогвартса внесли, а вот магически их не закрепили. — То есть, — заметил я, — эти пункты действительны до сих пор? И телесные наказания преподавателю можно будет применить в любой момент, это Уставу Хогвартса не противоречит? Блин… А ведь я читал обе редакции Устава Хогвартса. В старой точно рассказывается о телесных наказаниях. Ну да, розги и плети, но там было и другое что-то… Жаль, что я этот раздел просто пролистал — не люблю читать подобные вещи, к тому же, я, наивная ромашка полевая, полагал, что раз этих статей нет в новой редакции, то они прочно отменены. А вот оно как… Устав Хогвартса — основополагающий для школы документ, а если школа магическая, то соответствующие пункты недостаточно просто вычеркнуть из Устава, нужно подкрепить эти изменения магией. Дамблдор же, в своём дешёвом популизме, этого не сделал, вот и получилось то… что получилось. — Именно, мистер Поттер, именно, — заулыбался в ответ Бингли. В колеблющемся свете факелов эта улыбка выглядела несколько… зловеще. Конни невольно прижался ко мне. А у меня в голове промелькнуло, что теперь понятно, как эта сука Амбридж назначала студентам жестокие наказания, и её за это не размазало откатами сразу же. Дамблдор телесные наказания отменил, но не закрепил это магически, так что канонная Амбридж практически ничем не рисковала, пытая детей. Она ведь свои сеансы применения Кровавого пера обозначала именно как отработки. Я успокаивающе сжал пальцы Конни и холодно спросил: — Мантию снимать? Знаете, после некоторых наказаний… моих прежних опекунов розги меня не очень пугают. Бингли взглянул на меня с некоторой растерянностью. Он явно ожидал несколько иной реакции. Но почтенный профессор быстро пришёл в себя и издал короткий смешок: — Ну что вы, мистер Поттер. Это ведь не более, чем экскурсия. Идёмте дальше. И мы перешли из первой комнаты во вторую. Здесь было ещё антуражнее. Комната была поменьше первой, но с потолка свисали цепи — хорошо начищенные и смазанные. А ещё там было какое-то странное сооружение — в виде клетки. И ещё стул с высокой спинкой и подлокотниками. Ой… Кажется я догадываюсь, что это такое. — Видите ли, мистер Поттер, мистер Малфой, — заявил вновь пришедший в хорошее расположение духа Бингли, — среди студентов частенько попадались злостные нарушители, на которых не действовало лёгкое вразумление. К тому же, девушек в Хогвартсе не пороли. Никогда. Но ведь и среди девушек попадались весьма неукротимые и злокозненные особы. Этот стул предназначен именно для их усмирения. Не хотите присесть, мистер Малфой? — Не хочу, — мило улыбнулся в ответ Конни. — Что-то мне подсказывает, что мне не понравится. — А вы, мистер Поттер? — поинтересовался Бингли. — Неужели Герой и Победитель Тёмного Лорда боится обычного стула? — Насчёт Героя и Победителя — я бы поспорил, — хмыкнул я. — Единственное, чем я мог победить Волдеморта в годовалом возрасте — это испачканными подгузниками. И нет, я не боюсь. Просто не люблю неприятных ощущений, знаете ли. Это ведь совсем не обычный стул, не правда ли, профессор Бингли? — Правда, но об этом позже, — откликнулся Бингли. — А теперь обратите внимание вот на эту конструкцию. И он показал рукой на странного вида небольшую клетку. — Здесь наказывали провинившихся фамильяров? — ехидно спросил Конни. — А вы шутник, мистер Малфой, — невозмутимо ответил Бингли. — Нет, не фамильяров. Видите ли, не все юные ученики были полностью здоровы и хорошо переносили порку, а наказать за некоторые проступки всё-таки требовалось. Скажу сразу — так наказывали только первокурсников и второкурсников. Наказание считалось лёгким. — То есть, — прошипел я, — вы хотите сказать, что в эту клетку запирали детей? — Ненадолго, — отозвался Бингли. — Только для того, чтобы ученик прочувствовал всю тяжесть собственного проступка. — Спасибо за познавательную экскурсию, — заявил Конни. — У вас всё, профессор? Гарри, пойдём! — Я вас не отпускал, — повысил голос Бингли. Но Конни явно закусил удила и решил, что пора перестать быть милой кроткой наивной няшей. — Знаете, как называется ваша экскурсия, профессор? — зло спросил он. — Давление и запугивание! Думаю, что мой отец и опекун Гарри будут рады узнать о ваших методах воспитания! Я коротко кивнул, соглашаясь с Конни, догнал его и дёрнул ручку закрывшейся двери. Не тут-то было. Дверь и не подумала открываться. — Профессор? — повернулся я к Бингли. — Что это значит? Вы понимаете, что вы творите? — Ничего, — спокойно парировал Бингли, — что не было бы очерчено рамками Устава Хогвартса. Видите ли, мистер Поттер, у этой комнаты есть две интересные особенности. Первая — магия здесь блокируется. Вторая — если в эту комнату вошли студенты и преподаватель, то дверь не откроется для студентов до тех пор, пока они не отбудут назначенное преподавателем наказание. То есть, я могу здесь колдовать, а вы — нет. Я могу отсюда выйти, а вы — нет. Вы меня поняли? Я злобно покосился на цепи. Наверняка, это те самые, о которых упоминает канонный Филч. На них провинившихся подвешивали за большие пальцы. Прелесть какая, цивилизованная Европа, блин. Понятное дело, первый Устав был ещё Основателями писан, а в раннем Средневековье европейцы не особо заморачивались таким понятием, как детство вообще и права ребёнка в частности. Да и взрослели тогда детки куда раньше. К тому же, поддерживать порядок в замке, полном разновозрастных недорослей, можно было только очень жёсткими мерами. Всё это понятно. Но грустно… блин, где моя волшебная сказка? Между тем, Бингли принял наше молчание за испуг, ехидно улыбнулся и произнёс: — Так вот, для закрепления материала моей экскурсии, вы должны будете провести полчаса в этих старинных приспособлениях. Полчаса. Сами решайте — кто на стуле, а кто в клетке смирения. Вреда вам это не причинит, но вы почувствуете определённые неудобства. Считайте это экскурсом в историю. Мы с Конни переглянулись, и у меня вырвалось: — Профессор, вам не кажется что это — бред и наказание не соразмерно преступлению? Да, мы опоздали на урок, но мы уже принесли извинения и отработали все снятые баллы. К тому же, почему из всех опоздавших вы выбрали именно нас двоих? — Дискриминация! — поддержал меня Конни. — Дело не в наказании, мистер Поттер, — ответил профессор Бингли. — Дело в принципе. Вы не прислушиваетесь к советам тех, кто желает вам добра, так поймите, что от вашей заносчивости можете пострадать не только вы, но и те, кто вам близок… Ах, в принципе? Да в гробу я видал такие принципы! — Вы явно перешли все границы, профессор, — с трудом сдерживая ярость, сказал я. — Отмените свой приказ, и мы спокойно уйдём. Может быть, успеем даже кубки дочистить. Обещаю, что в этом случае мой опекун и отец Конни не будут предъявлять вам судебного иска. Но Бингли оказался упёртой сволочью: — Разве вы не поняли, мистер Поттер, мистер Малфой, что судебный иск ни к чему не приведёт? Вы совершили проступок? Совершили. Я назначил за него наказание, которое не причинит вам вреда, но заставит прочувствовать глубину ваших…эээ… заблуждений. Подобное наказание зафиксировано в старой редакции Устава Хогвартса и не отменено в новой. Так что будьте добры, исполните то, что я вам приказал. А я покину вас и вернусь ровно через полчаса. Надеюсь, что к этому времени вы уже примете верное решение. И с этими словами Бингли преспокойно отправился к двери. Похоже, этот гад был весьма доволен собой. Интересно, это просто комплексы или что-то личное? А ведь поначалу он нам даже понравился… как преподаватель… Кстати, правда ли эта комната блокирует нашу магию? Конни явно подумал о том же, и быстренько попробовал что-то простенькое наколдовать. И тут же вскрикнул от боли. — Ну, я же сказал, — ласково произнёс Бингли. — В этой комнате вы колдовать не сможете. У вас есть полчаса. И с этими словами он преспокойно открыл дверь и покинул комнату, и мы услышали, как в замке поворачивается ключ. Я обнял Конни: — Сильно больно? — Как будто обожгло что-то, — ответил тот. — Я не смог провести заклятье до конца. Голова теперь болит и кружится. Я вздохнул, снял мантию, свернул её и усадил Конни прямо на пол. К стулу приближаться категорически не хотелось, а так хоть не простудится. А потом я попробовал открыть замок Алохоморой, наивно решив, что раз уж я такой крутой, то мне это удастся. Фигушки. Меня словно облизал с головы до ног язык пламени. Больно. Правда, головная боль и головокружение прошли быстро, но от этого не легче. Ну что ж, значит, попробуем по-другому. — Финни! — позвал я. Но домовушка не откликнулась. Я повторил. Эффект был тот же, то есть нулевой. — Гарри, он же сказал, что домовикам сюда доступа нет, — вздохнул Конни. Мне пришлось кивнуть. Нет, в принципе я понимаю, из-за чего Основатели так сделали. В их времена многие чистокровные могли брать с собой своих домовиков, ибо колония эльфов Хогвартса первоначально была не слишком велика. И вот, чтобы такие наказанные не хитрили — домовики ведь все сделают ради хозяев — доступ в этот подвал домовикам и перекрыли. Логично, но для нас печально. «Ник! — позвал я мысленно. — Нииик!!! Это я, Гарри!!! Бингли нас запер!!!» Никакого ответа. Ого… а вот такой подлянки я не ожидал. И что теперь делать? Ох нет, дайте нам только выйти отсюда… — Гарри, — спокойно сказал Конни. — Пожалуйста, успокойся. Ну посижу я в этой клетке, не убудет. Нам нужно только выйти отсюда. — Даже не думай! — прорычал я, догадавшись взглянуть и на стул и на клетку особым взглядом. То, что я разглядел, меня не порадовало. И на то, и на другое были наложены заклятия… подчиняющие заклятия… если мы сделаем то, что требует профессор Бингли, то можем превратиться в послушных кукол. А оно нам надо? Я быстро объяснил Конни, в чём дело, и тот аж отпрянул назад. — И что делать? — спросил он. — Подождём профессора, — спокойно ответил я. — А когда он войдёт — просто оттолкнём и постараемся сбежать. Нам главное — добежать до покоев Сева, а уж он вызовет и твоего отца, и Сири. На самом деле я прекрасно помнил, что просто так нам из комнаты не выйти и собирался применить один из фирменных пакостных сюрпризов от Сири. Но Конни я лишний раз волновать не собирался. И потекли томительные минуты ожидания. В конце концов, нам обоим надоело тосковать и мы решили подкинуть Пивзу очередной лимерик. Плод коллективного творчества получился весьма занимательным, и мы тут же принялись распевать его на два голоса: Мистер Бингли, глухой на все уши, К сожаленью свой разум не слушал Был «Инкарцеро» связан, Длинным сроком наказан, Бьёт теперь в Азкабане баклуши… «Детёнышшш, — неожиданно прозвучало у меня в голове, — ты что шумишшшь?» «Ссешуа? — удивился я. — А ты что не спишь?» «Решшшил поохотиться-ссс, — отозвался василиск. — В лесссууу… А тут ты-ссс… Тебя заперли-ссс, детёнышшш?» «Ага, — согласился я. — Сам виноват, не надо было ушши развешивать». «Хочешшь выбратьссся?» — поинтересовался Ссешуа. «Хочу. А как?» «Сейчассс помогу-ссс, — заявил василиск. — Хосссяин Сссалазар иногда показывал меня детёнышшшам… Я знаю-ссс, как… Погоди-сссс… Я-ссс близко-сссс». И тут кусок противоположной стены плавно отъехал в сторону, обнажая широкий проём. — Конни, закрой глаза, — быстро сказал я. — Это Ссешуа решил нас выручить. Конни меня послушался, и в этот момент в образовавшемся проёме появилась довольная морда василиска. — Детёнышшш, — радостно прошипел он. — Ты не один-ссс… Полезайте на меня-ссс, я васссс отссссюда вывезу-ссс… Увы, именно этот момент выбрал профессор Бингли, чтобы открыть дверь. И глаза закрыть он не успел. Один момент — и вход в комнату украшал один недальновидный преподаватель в насквозь окаменелом состоянии. — Упс… — вырвалось у меня. — Исссвините-сссс… Я же не нарочно-ссс… — извинился вежливый Ссешуа. — Круто! — восхищённо заявил Конни. — Гарри, а можно змейку погладить? * Не ошибка. Гарри иронизирует. МУЖЕСКИЙ МУ́ЖЕСКИЙ, мужеская, мужеское (устар.). То же, что мужской, преим. в сочетаниях: мужеский пол (офиц.) и мужеский род (грам.)(Толковый словарь Ожегова)