Гарри Поттер, неучтённый фактор и всё остальное. Часть вторая

И мы чуть ли не вприпрыжку понеслись в гостиную, чтобы для начала сообщить об аресте, угрожающем декану Джонс, а потом о способе, которым можно этого ареста избежать. Надо отдать должное старшим — они не стали отвлекаться на посторонние вопросы типа, откуда мне известно о происходящем в учительской и почему вообще дело дошло до этой проверки профессоров на лояльность. Видимо, какую-никакую репутацию на Гриффиндоре я уже заработал, к тому же… У моих однофакультетников было очень развито одно интересное качество — следовать за вождём. Понятное дело, что Добрый Дедушка старался воспитать грифов под себя, но… что выросло, то выросло. Тот, кто владел информацией и был способен уверенно предлагать здравые решения, автоматически переходил в эту категорию. К тому же, первое, что я сделал после того, как обрисовал ситуацию — стребовал с однофакультетников Непреложный Обет. Что характерно — дали и не поморщились. — То есть, — задумчиво переспросил меня Вуд, — ты утверждаешь, что декана Джонс обвинили на основании показаний некоего артефакта из Отдела Тайн? Я кивнул. — Но я не понимаю, в таком случае, как мы можем помочь декану Джонс, — задумчиво заметила Алисия Спиннет. — Невыразимцы не ошибаются. — Да? — ехидно спросил я. — И Руквуд тоже? Старшекурсники хмуро переглянулись. Всё-таки и на Гриффиндоре было достаточно чистокровных, хорошо знакомых с историей противостояния с Волди. И имена сторонников Тёмного Лорда были достаточно растиражированы — уж в своё время Министерство об этом позаботилось, упекая их в Азкабан. Так что крыть было нечем, и Ли Джордан задумчиво спросил: — И что ты предлагаешь, Гарри? — Декан Джонс дала клятву Магией в том, что она непричастна к событиям на кладбище. И она не потеряла свою магию. А значит, что всё дальнейшее — просто комбинация Министерства для того, чтобы убрать профессора Джонс с поста декана, а профессора Макгонагалл — с поста временного директора, — важно заметил Конни. — А с чего ты так думаешь, Малфой? — поинтересовалась Анджелина Джонсон. — А я не думаю, — похлопал глазками в ответ Конни. — Я просто рассуждаю так, как papa… А он почти никогда не ошибается. — Да уж, — раздался ехидный голос одного из старших, — Малфои — они такие политики. Всегда нос по ветру держат. Но сказано это было не с осуждением, скорее с уважением. К тому же, я решил подлить масла в огонь, заметив: — А ещё я знаю, что деканом Гриффиндора вызвалась быть Септима Вектор. Народ дружно поморщился. Я уже успел заметить, что профессора Вектор в школе уважали… может быть, даже немного побаивались, хотя не так, как того же Северуса. Но не любили. И уж известие о том, что она может стать деканом Гриффиндора, не порадовало никого. — И что ты предлагаешь сделать, Гарри? — спросил меня Перси Уизли. — Думаю, что скоро нас соберут в большом зале, — сказал я. — И Бруствер с Боунс выдадут свою версию произошедшего на кладбище. Нам нельзя допустить, чтобы они забрали профессора Джонс в Аврорат, но и заявлять открытый протест мы не можем — это грозит отчислением. Но в Уставе Хогвартса есть одно давнее правило… которое никто не отменял. Оно даже в новой редакции есть, просто мелким шрифтом. И вот тут всё зависит от тебя, Перси… — От меня? — сглотнул рыжий староста, резко побледнев. Да так, что на его лице словно мелкие точки проступили незаметные в другое время веснушки. Ну да, при всех своих многочисленных достоинствах, Перси не герой. Далеко не герой. Но что делать — другого выбора у нас нет. — Именно ты должен будешь сделать вот что… — и я, понизив голос, прошептал, что должен будет сделать Перси. Старшие, уловив суть, дружно закивали. Перси заколебался. Пришлось Вуду разыскать на полке с общими книгами копию Устава, одобренную Министерством буквально в прошлом году. Соответствующий пункт там был, и немного успокоившийся Перси позволил себя уговорить. — Ну, хорошо, — заметила Алисия. — Допустим, у Перси всё получится. А что дальше? — А вот что… — я быстренько достал из поясного кошеля шкатулку и достал из неё пригоршню резных бусин. — Возьмите каждый по одной. Это бусины из кости пятинога. Потом вернуть не забудьте. Да-да, у меня в шкатулке была и такая редкость. Откуда? Так Сири понадобилось для какого-то из его безумных артефактов, и он не рассчитал количество. Очень сильно не рассчитал, так что излишки отправились в мою замечательную шкатулочку. Не стоило всё же надеяться, что там бесконечно будет возникать всё нужное. Итак, я протянул бусины гриффиндорцам, даже не удивившись, что их, похоже, должно было хватить на всех, включая первачков и второкурсников. — И?.. — дружно удивилось сразу несколько человек. — А! — хлопнул себя по лбу Ли Джордан. Что же, оказывается, слухи о бестолковости гриффиндорцев несколько преувеличены. Во всяком случае, некоторых гриффиндорцев. Ли стал торопливо пояснять, в чём особенность костей… впрочем, и шерсти, и клыков пятиногов, а я быстренько провёл ладонью над горкой бусин, отдавая им чуть-чуть своей магии. Совсем чуть-чуть, но этого хватит для того, чтобы поганый приборчик пошёл вразнос. Старшекурсники стали торопливо разбирать бусины, и в этот самый момент в гостиной появился Патронус Макгонагалл. — Староста Уизли, приведите, пожалуйста, факультет в Большой зал, — произнёс он. Всё ещё бледный Перси сказал: — Идёмте, ребята. Народ дружно встал, выстроился в колонну и в суровом молчании пошёл, куда приглашали. Все четыре факультета появились в Большом зале практически одновременно и выстроились в каре на свободном месте между столом преподавателей и обеденными столами. Все преподаватели, Амелия Боунс, Кингсли и невыразимец мистер Пек уже были там. Два дюжих аврора пристально наблюдали за бледной и безмолвной Гвеног Джонс. Народ начал перешептываться, и тут Кингсли, применив Сонорус, громко произнёс: — Требую внимания! В зале повисло молчание. А Кингсли начал распинаться, рассказывая о том, что проверка с помощью артефакта Отдела Тайн выявила лицо, которое занималось запрещённой Министерством некромантией, и что это лицо — профессор Гвеног Джонс. В связи с этим помянутая профессор задержана до выяснения всех обстоятельств, предстоит серьёзное расследование, а факультету Гриффиндор будет назначен новый временный декан, о личности которого нас уведомит позже временный директор Макгонагалл. Народ зашумел — профессора Джонс уважали не только гриффиндорцы. Кингсли, ехидно улыбнувшись, уже подал знак аврорам уводить Гвеног Джонс, но в это время Перси громко выкрикнул, перекрывая всё усиливавшийся шум в зале: — Как староста заинтересованного факультета, я желаю воспользоваться Правом Трёх Вопросов, зафиксированном в Уставе Хогвартса. Снова настала тишина, но на лицах некоторых профессоров появились чуть заметные улыбки, впрочем, тут же погасшие. Кингсли выглядел растерянным, он спросил: — Директор Макгонагалл, разве нельзя решить этот вопрос после нашего отбытия? — Боюсь, что нет, — процедила Макгонагалл. — Вы ведь собираетесь забрать декана Джонс с собой… А Право Трёх Вопросов может быть использовано только в присутствии действующего декана, каковым на данный момент всё ещё является профессор Джонс. Бруствер недовольно поморщился: — Хорошо, студент… эээ… Уизли… — Персиваль Прюэтт, сэр, с вашего позволения, — невозмутимо поправил его Перси, уже успевший обрести душевное равновесие. — Итак, я, как староста Гриффиндора, реализую своё Право Трёх Вопросов. Скажите, аврор Бруствер, является ли артефакт, которым проверяли декана Джонс, проверенным на практике и одобренным Министерством? Кингсли быстренько перевёл стрелки: — Об этом вам лучше меня скажет представитель Отдела Тайн, мистер Пек. Невыразимец снова недовольно поморщился. Было заметно, что присутствие в этом цирке с конями его отнюдь не радует, но и отказаться по каким-то причинам он не может. Тем не менее, он ответил честно: — Данный артефакт является экспериментальной разработкой Отдела Тайн и его действие подтверждено в лабораторных условиях. — То есть, — тут же сориентировался всё больше и больше обретавший уверенность в себе Перси, — фактически, проверка профессора Джонс — это первая, так сказать, полевая проверка работы артефакта? — Можно сказать, и так, — скривился мистер Пек. — Вы удовлетворены, мистер…эээ… Прюэтт? — Не совсем, — отозвался Перси. — И, поскольку у меня остался один вопрос, могу я высказать вместо него просьбу? — Можете, Перси, — сказала Макгонагалл быстрее, чем кто-то ещё успел произнести хоть слово. Перси кивнул и заявил: — Не могли бы вы испытать этот артефакт… скажем, на студентах факультета Гриффиндор? Для чистоты результата? Мистер Пек явно хотел послать Перси по адресу, известному в народе как «на хутор бабочек ловить», но Спраут, Флитвик и Макгонагалл чуть ли не хором заявили: — Почему бы и нет? Мистер Пек, тогда с нашей стороны отпадут всякие вопросы. Невыразимец достал уже знакомую мне рамку и нехотя пояснил принцип действия. И тут же весь Гриффиндор выстроился в очередь и начал подходить к преподавательскому столу, засовывая правые руки в рамку. Стоит ли говорить, что у всех гриффиндорцев были с собой зачарованные бусины из кости пятинога? Причём здесь пятиног? Дело в том, что это крайне редкое животное, и все части его тела раньше использовались при изготовлении артефактов из-за одного его крайне интересного свойства — уловив даже слабый отпечаток магии, они словно впитывали его в себя и многократно усиливали. То есть с их помощью создавались редкие и сильные разновидности Скрывающих артефактов. Когда я отдал немного своей, безусловно, Тёмной магии некроманта бусинам, то они мгновенно усвоили её и усилили, скрывая магические отпечатки тех, у кого эти бусины оказались. Вот и всё, не бином Ньютона. Но лица Бруствера, Боунс и мистера Пека надо было видеть… Когда к столу стали подходить все представители благородного и светлого факультета, а камни на артефакте раз от разу наливались багровым цветом. Под конец, когда к столу подошёл я, камни вообще стали почти чёрными, но на это уже никто не обратил внимания. — Я прошу прощения, — ехидно спросила Макгонагалл, — скажите, мистер Пек, у нас что, Гриффиндор — факультет некромантов? Вы хоть сами-то в это верите? — Может быть, — тут же вставил свои пять копеек Флитвик, — вы арестуете весь Гриффиндор? Кстати, уверяю вас, что никто из них вчера после отбоя школу не покидал и на Хогсмидское кладбище не отлучался. Вчера как раз было моё дежурство, так что я готов за это поручиться. К тому же, мои слова может подтвердить мистер Филч. Студент Кавендиш был единственным, кто остался ночевать в Хогсмиде, но, поскольку он совершеннолетний и у него там проживает родня, я дал ему это разрешение. — Думаю, что вам нужно ещё поработать над этим артефактом, мистер Пек, — участливо сказала Спраут. — А теперь, поскольку данный артефакт не может считаться веским доказательством виновности декана Джонс, то что у вас остаётся? Показания двух несовершеннолетних студенток? Мисс Аббот, мисс Боунс, скажите, вы можете поклясться, что видели именно декана Джонс, а не кого-то под Оборотным зельем? Две перепуганные девчонки дружно замотали головами. — Вот видите, — заключила пришедшая в куда более доброе расположение духа Минерва Макгонагалл, — и эти показания не могут считаться безусловным доказательством. Простите, но неужели наш доблестный Аврорат арестует бедную беззащитную девушку только из-за неких слухов и сплетен? Или вы, заместитель Главного Аврора Бруствер, сейчас пошлёте за подкреплением, чтобы забрать в ваши застенки всех гриффиндорцев? Гриффиндор дружно зааплодировал. Мгновение спустя к нему присоединились все остальные факультеты, даже Слизерин. Честно говоря, я восхитился Макгонагалл. Не ожидал от старой кошки, не ожидал… И откуда что взялось? Бруствера перекосило. Вроде бы со всех сторон выигрышное дело стремительно стало превращаться в фарс, и исправить это было уже невозможно. Он что-то тихо скомандовал аврорам, и они отошли от профессора Джонс. И тут отмерла Боунс, которая доселе безмолвно наблюдала через свой монокль за этим спектаклем: — Думаю, нам стоит принести извинения администрации и преподавательскому составу школы Хогвартс и откланяться, аврор Бруствер. — Министр будет недоволен… — пробормотал Кингсли едва слышно. Большинство студентов не услышали этих слов. Но я услышал. И увидел, как сверкнула глазами Боунс, вновь став той женщиной, которую я, хоть и заочно, уважал. Ответ её тоже был тихим, но резким: — Вы облажались, аврор Бруствер. И я очень жалею, что мне пришлось участвовать в этом фарсе. Повторяю, нам стоит принести свои извинения и откланяться. Кингсли посерел от злости, но попытался сделать хорошую мину при плохой игре. Увы, даже на это у него не осталось времени, ибо неожиданно двери в Большой зал открылись, и взорам всех желающих предстал Его Совершенство Люциус Малфой собственной влиятельной персоной с самым ледяным и надменным выражением лица, какое только можно было себе вообразить. Его сопровождал невысокий полноватый мужчина в дорогущем костюме с кейсом в руке — явно один из Малфоевских адвокатов. Замыкала процессию Рита Скитер в строгих очках и элегантном деловом костюме, с блокнотом и Прытко Пишущим Пером наперевес. Кингсли от этого явления потерял дар речи, а Лорд Малфой, узрев открывшуюся картину, ехидно улыбнулся, вежливо поприветствовал всех собравшихся и жизнерадостно заметил: — Как замечательно! У меня как раз есть несколько вопросов, которые я хотел бы прояснить, как член Попечительского Совета… и как неравнодушный гражданин Магической Британии. Прошу прощения, директор Макгонагалл, до меня дошли некие сведения, которые я жаждал бы обсудить… Макгонагалл невозмутимо кивнула, Кингсли сделал попытку отступить… наивный… От Риты Скитер ещё никто не уходил, она тут же вцепилась в чернокожего аврора, как терьер в крысу, благоразумно не рискуя связываться с Боунс. В отличие от того же Бруствера, Рита всегда прекрасно видела берега. В общем, фарс грозил перерасти во всеобщую неразбериху, поэтому профессор Макгонагалл предложила старостам отвести факультеты в их гостиные, старостам же явиться к ней через пятнадцать минут за расписанием, чтобы возобновить, наконец, сорванный учебный процесс. Люциус и Рита вцепились в Кингсли, и Макгонагалл тут же предложила им обсудить всё в её личных комнатах, помощница целителя отвела бледную декана Джонс в Больничное крыло, Амелия Боунс сухо и коротко распрощалась с преподавателями и отправилась в кабинет директора, прихватив с собой мистера Пека. Авроры остались. Как я понял, Хогвартс и Хогсмид они всё-таки будут охранять… до выяснения. Но уже то, что мы смогли отстоять Гвеног Джонс, было большим выигрышем. По пути в гостиную я тихо спросил Конни: — Когда ты успел связаться с отцом? — Это не я, — улыбнулся Конни. — Это Драко. Я успел сказать ему несколько слов по сквозному зеркалу, пока ты убалтывал старших. Он воспользовался камином декана Снейпа. Я удивлённо приподнял бровь. Конни отзеркалил моё выражение лица и добавил уже мысленно: «Сев — наш крёстный, поэтому у Драко есть доступ в его личные комнаты. Думаешь, он поступил неправильно?» «Думаю, — отозвался я, — вы оба истинные политики. Все в papa». Конни разулыбался так, словно я сказал ему невесть какой комплимент. Ник, который без сомнения, сумел уловить наш мысленный диалог, тоже улыбнулся — чуть-чуть, уголками губ. Мы совсем недолго пробыли в гостиной. Честно говоря, мне вообще захотелось бежать без оглядки и закрыться в спальне, поскольку все старшекурсники, которых охватила вполне объяснимая эйфория, норовили пожать мне руку, похлопать по плечу, а девушки — ещё и потискать. Спасло меня только появление Паши — его наши дамы всё-таки побаивались. В конце концов, нам удалось отделаться от развеселившихся старшекурсников, правда, бусины собрать я всё-таки успел. Буду на Гриммо — нужно будет поместить их в раствор нейтрализатора, а то так и будут фонить магией некроманта. А теперь мне это больше не нужно. В спальне нас ожидала Финни, сжимавшая в лапках злополучный синий лоскуток. — Нам удалось найти ответы на ваши вопросы, Гарри Поттер, сэр, — пропищала она. — Этот лоскут — от платья Подмастерья, которое принадлежит Ирме Пинс. Таак… Всё-таки в этом я оказался прав… — А рана? — нетерпеливо спросил Ник. — Есть у профессора Вектор рана на шее? Домовушка вздохнула, потупилась, но всё-таки ответила: — Да, друг Гарри Поттера, сэр, есть. И это рана, нанесённая магическим оружием. Но она всё-таки начала заживать. Бинго! Всё-таки у Дамблдора не одна, а целых две сообщницы — Вектор и Пинс. Неудивительно, что он мог проворачивать массу тёмных делишек. Возможно, кто-то из дам даже мог заменять его… под Оборотным… Во всяком случае, теперь многое объясняется. Я поблагодарил Финну, поделился с ней магией, отчего та буквально в эйфорию впала, но, похоже, она ещё что-то хотела мне сказать. — Финни, ты что-то хочешь сказать ещё? — переспросил я. — Да, — пропищала домовушка. — Глава почувствовал, что Альбус Дамблдор находится в школе. Чтооо?