Лед и пламень

Коньки привычно скользят по льду. Эта показательная не имеет никакого права на провал, ведь они с Отабеком потратили столько времени на нее, так отчаянно желая превзойти «сладкую парочку», Юри и Виктора. Сегодня Юра не имеет никакого шанса на провал. Для Плисецкого лед — всегда поле битвы, на котором Юрий отчаянно сражается за свою мечту, за свою победу, и, самое главное, за самого себя. Но сегодня, именно сегодня, у него есть шанс показать всем, кто же он такой на самом деле, наконец доказать им всем: Якову, Виктору, Кацудону, Ангелам Юрия, что он не такой каким его представляют. Он не ангел, каким его вечно пытаются представить из-за его внешности, не русская фея — для Юры не было на свете ничего ненавистнее этой жалкой клички - он просто Юра Плисецкий, парень, борющийся за свою личность. Несмотря на свою выносливость, Юра уже начинает задыхаться: от огромной скорости и безумия, царящего на льду. Он не задумывается о правильности исполнения элементов, тело само выполняет их, автоматически — не зря Отабек гонял его, заставляя повторять программу еще и еще, отрабатывая каждую мелочь. Юра отдается во власть музыки, она заставляет двигаться резче, добавляя задору. Он чувствует себя так, словно внутри полыхает пожар. Что ж, ты сам этого хотел, добро пожаловать в безумие, Юра. Прыжок — и русский сплит джамп выполнен. Фигурист встречается с другим взглядом, полным ледяного спокойствия, буквально на секунду. Проехав еще немного и эффектно развернувшись на лезвиях коньков, он оказывается напротив Отабека, опирающегося на бортик катка в невыносимо вызывающей позе. Юре кажется, будто из него выбили весь воздух резким ударом в живот, когда он видит как Бек резко вскидывает голову вверх, смотря ему прямо в лицо. Теперь в его глазах — метель, снежная буря, как та, что в сказке принесла осколок зеркала, созданного троллем, и прямо сейчас Юра был бы не прочь стать Каем.

«Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень…» Кажется, так писал Пушкин, верно?

Отабек был льдом, полным непробиваемого спокойствия — он понял это с их первой встречи. Юра же, легко взрывающийся, всегда готовый к решительным действиям, был его противоположностью. Отабек рывком сдирает одну из перчаток с протянутой руки Плисецкого и Юра, вздрогнув, — просто реакция на прикосновение, ничего особенного — протягивает вторую руку. «Пожалуйста, прикоснись ко мне» Отабек исполняет его невысказанное желание и Юрины пальцы на доли секунды оказываются у него во рту, а затем Бек снимает перчатку рваным движением, как будто назло задевая пальцы горячим языком. Плисецкий чувствует себя так, словно горит изнутри — от этой песни, от напряжения, царящего в этом помещении сейчас, от взгляда своего… друга(?). Вот уж действительно безумие. Голос вытягивает концовку песни, и Отабек вскидывает руки, сложенные в «пистолет». Музыка резко обрывается и Юра заканчивает выступление, упав на лед, после «выстрела». Он ощущает спиной холод льда и понимает — откатал. Он выдержал это испытание, справился, доказал. Восхищенные возгласы и аплодисменты доносятся до Плисецкого как через подушку. Он не соображает, как поднимается и едет к выходу со льда. Вокруг слышны крики толпы, но Юра хочет поскорее уйти отсюда, будто что-то в этом месте мешает ему дышать. Он все еще горит, хоть выступление и окончено. Плисецкий бормочет что-то невнятное, отбиваясь от репортеров, а затем, сдавшись, скомканно отвечает на вопросы, высматривая своего единственного друга(???). Отабека не видно, он ушел со льда раньше Юры и, вероятно, оказался более удачлив в побеге от назойливых расспросов. Юра предпринимает еще одну попытку сбежать и она увенчивается успехом. Он почти выбегает оттуда и идет по направлению к туалету. Все чего ему хочется сейчас — окунуть лицо в ледяную воду и никогда не вытаскивать, ведь ему чертовски жарко. Выполняя программу он пылал, а сейчас словно выгорел изнутри, оставив лишь обжигающие угли. Внутренний голос коварно напоминает про Отабека. Юра предпочел бы не думать вообще, но он не может выкинуть из головы абсолютно дурацкую мысль о прохладных пальцах Бека. Видимо, такова их судьба — у Отабека холодные руки и холодные глаза, а у Юры горячая голова и не менее горячие мысли в ней. Юра толкает дверь туалета и, зайдя, первым делом видит знакомую фигуру, склонившуюся над раковиной, именно над той — какова ирония! — о которой так мечтал сам Юра только что. Отабек, точно почувствовав его присутствие, оборачивается и Плисецкий снова встречается с обжигающе ледяным взглядом, поражающим своей сдержанностью. Черт, Отабек, тебя вообще что-нибудь может выбить из колеи?! — Юра… — слегка хрипло произносит Отабек, повернувшись, все еще опираясь одной рукой на тумбу с раковиной. Плисецкий не думает — действует, за него все решает огонь, горящий внутри, а его собственное имя, произнесенное таким голосом оказывается триггером. Ему оказывается достаточно лишь одного большого шага и он, наплевав на все, целует Бека, обнимая его обеими руками и прижимаясь к нему всем телом. Парень и правда оказывается прохладным на ощупь, как Юра и думал, и сейчас, прижавшись к Отабеку, Юра ощущает как безжалостный огонь, горящий внутри, чуть притухает. Но льду ведь и положено быть холодным, верно? — Юр… — пытается что-то произнести Отабек, но Плисецкий снова затыкает ему рот поцелуем, не желая слушать его возражения. Ему кажется, что он ждал этого целую вечность и сейчас все чего хочет Юра — насладиться этим моментом, поскольку в голове резко вспыхивает понимание — больше ему такого случая не представится. От осознания, что сейчас все закончится больно щемит в груди. Вот сейчас, Бек оттолкнет его и скажет, чтобы Юра катился к чертям и не смел к нему приставать, что он ни за что не станет дружить с ним после такого. Сейчас… Прямо сейчас… Но он не отталкивает, стоя на месте и словно бы позволяя Юре делать все, что тот захочет. Азартный разум воспринимает это как вызов, ставя целью сломить это напускное безразличие и Юра, осмелев, слегка проводит кончиком языка по его губе, прильнув еще теснее. Его действия наконец получают желанный результат: Отабек сам прижимает его к себе, хрипло прошептав что-то в его губы и, в конце концов отвечает на поцелуй. Юра — пылающий лесной пожар, обжигающее пламя, Отабек — обволакивающее снежное спокойствие зимы, но сейчас они как никогда нуждаются друг в друге — Юра пытается остудить полыхающий в нем огонь, а Отабек ищет в нем так необходимое ему согревающее тепло.

«…Стихи и проза, лед и пламень.»

***

— Бек! — тихо зовет Юра после того как они отрываются друг от друга. — Что? — Что ты хотел сказать? Ну, когда я тебя поцеловал… — Аа… я хотел сказать чтобы ты дверь закрыл. — улыбаясь, признается Отабек. — Что?! Блин, она что открыта была?!