Violentine's collection

Жизнь Вайолет Гидеон делилось на два начала: ожидаемое (но только не для отца) рождение и возрождение в пятнадцать лет, когда самой дорогой человек в её жизнь закрыл её от нападения Минотавра. Девушку до сих пор передергивало от мысли о лежащей на полу бабушки, у которой от сильного удара по спине глаза закатились, но не закрылись. Она до сих пор помнила тот ужасный момент в её жизнь, когда была готова разорвать все и каждого, кто посмел нарушить её почти спокойную жизнь. Потом же она поняла, что у такой как она, не может быть спокойной жизни. Ты — особенная, внученька. Я это чувствую. Вот, о чем говорила всегда ей бабушка, заправляя маленькой девочке длинный локон за ухо и тихо улыбаясь. А теперь же она была по быстрому захоронена в саду, который так сильно любила и оберегала. Гидеон же, с пустотой в зелёных глазах и обрезанными под подбородок волосами (опять же, потому что больно), присоединилась к трём странным подросткам, которые видели те же вещи, что и она, когда жила с отцом. — Для новичка — неплохо, — свистит парень, когда от монстра остаётся только рог, который обычно полукровка оставляют как сувенир. — Я, кстати, Луис. Сын Гермеса. Луис громко смеется и хреново шутит. Вайолет не очень жалует таких людей, и если бы с ним не было двух рыжих девушек (позже присмотревшись, она понимает, что они — близнецы), то она бы определённо послала парня на три красивые буквы. — Софи, — тихо улыбается первая девушка, которую отличает от близнеца длинные рыжие волосы, заплетенные в тугие косы. — Минерва, — второй близнец же имеет короткую, косую прическу и низкий голос. Вайолет сглатывает, кивая всем троим и поднимая рог минотавра. — Вайолет. Блондинка никогда не отличалась особой разговорчивостью. Но в их долгом пути это с лихвой заполняет Луис, который, кажется, никогда не затыкается. Но почему-то в тот самый момент зеленоглазая понимает, что она и правда его слушает. Он рассказывает об их мире, о родителях — Богах, которые признают своих детей по прибытию в Лагерь, о поисках, на которых они выполняют задания родителей. Вообщем полностью посвящает её в её новый мир. И когда она тихо сидит возле костра и размышляет обо всем этом, то она слышит странные слова от старшей близняшки: — Не бойся, Лагерь станет тебе домом, — и впервые за их знакомство улыбается, отчего Вайолет сглатывает и вздрагивает. Ей кажется, что после слов Минервы её окутывает странный туман, но это наваждение тут же проходит, когда девушка покидает её компанию. Потом ей же объяснят, что все это было не просто так и то, что дочерям Афродите никогда нельзя верить на слово. Когда же им остаётся всего ничего до лагеря, парень задаётся вопросом о предполагаемой родительнице блондинки: — Как думаешь, кто твой родитель? — они сидят в какой-то местной забегаловке, где за барной стойкой она ясно видит баристу с восьми паучьими руками, а их заказ приносит милая девушка с листьями какого-то дерева вместо волос. Вайолет почти привыкает к этому. Девушка задумывается, а потом выдыхает. И пожимает плечами, понимая, что даже во время их путешествия она не задумывалась над этим. — Я никогда не видела своей матери, — хрипло произносит она, ни на кого не смотря. — Наверное, она богиня. — Хм, круг подозреваемых сужается, — Луис трёт в насмешливой манере подбородок. — Хотя, иногда бывало, дети приходили в лагерь и узнавали, что их человеческие родители не являются таковыми. С моим другом Марлоном такое было. — Нет, мой отец и правда родной мне, — девушка скрещивает руки и хмурится, вспоминая страшные дебоши пьяного отца, от которого её и забрала бабуля. — Бабушка говорила, что от него мне достались зелёные глаза и некоторые черты лица. — Ну тогда, — Софи размахивает руками и улыбается. Софи тихая, но Вайолет нравится как она рисует. — Деметра, Афродита, Афина. Делаем ставки, ребят. — Точно не Афродита, — еле слышно шепчет Минерва, но Вайолет слышит её и почему-то грустнеет от этих слов. — Деметра. — Афина, — в унисон противоречат ребята подруги, и, в конце концов, они оказываются правы. Афина признает её сразу же по прибытию. Ребята говорят, что это большая редкость, ведь иногда некоторым полукровкам приходилось днями и неделями ждать признания своего родителя. Вайолет же ничего не чувствует. Никакой гордости или особенности. Она просто привыкает. Она начинает жизнь с чистого листа. У неё появляется больше дюжины братьев и сестёр, которые с радостью принимают её; староста домика — парень по имени Аасим — показывает ей её комнату и рассказывает правила домика. Помогает выбрать оружие и учит некоторым приёмам, но советует ей не всегда полагаться на физическую силу. Главная сила детей Афины — их смекалка и мозг. Девушка понимает это и пытается всеми силами стать частью этой новой жизни, которая, как ни странно, начинает ей нравиться. Луис пытается познакомить её чуть ли не со всеми в лагере, девушка на это только хмуриться, но ничего не говорит. Ей нормально и с близнецами, которые, кажется, наконец привыкают к её компании. К ним также присоединяется тихий мальчик по имени Тен, который являлся сыном Деметры, и за которым Софи и Минни всегда следят. Потом же Вайолет понимает, почему. — Он наш биологический брат по отцу, — рассказывает ей Софи, пока они наблюдают за болтающими Минни и Теном. — Наш отец… он везунчик. Ему дважды повезло на матерей его детей. Конечно же, последние слова она говорит с явным сарказмом, потому что такую жизнь, как у них, даже врагу не пожелаешь. Вайолет понимает это намного позже, когда становиться старше и, в конце концов, разочаровывается в Богах окончательно. Но это разочарование переходит на второй план, когда она впервые слышит имя Клементины Эверетт. Необычное имя, чьего обладателя иногда даже боятся упоминать в компаниях полукровок, только потому что по преданиям дети Смерти всегда приносят только плохие вести. Для дочери Афины же — спустя много времени, конечно же, — дочь Аида становится последним лучом (как иронично) в жизни, за который она хватается всеми силами.