Violentine's collection

В Большом доме было оживлённо. Группа подростков с двумя взрослыми собрались в кабинете Диониса и бурно обсуждали недавнее происшествие, связанное с пропажей детей. Хирон нервно цокал копытом по каменному полу, в то время как Дионис задумчиво крутил бокал с вином, которому стоило только достичь дна стеклянного сосуда, как оно тут же приобретало прозрачный вид. Вино в руках Бога всегда теперь становилось обычной водой из-за наказания отца Зевса, поэтому Богу виноделия оставалось просто вздыхать и слушать нервные бормотание дочерей Афродиты. За всем хаосом, который творился здесь самого утра, никто не заметил открывающую дверь и медленные шаги к толпе. Только Эй-Джей, который все это время молчал, вздрогнул, а потом начал быстро-быстро оглядываться в поисках внезапного вторжения, отчего сидящая рядом с ним Руби обеспокоенно взглянула на малыша. Сын Аида сосредоточенно осматривал каждый уголок комнаты, пока со слишком громким писком не вскочил на ноги и не понесся к двери, где тут же из тени возникла его сестра. В комнате тут же стало тихо. Все взоры были обращены на детей Аида, которые так отчаянно цеплялись друг в друга, что-то шепотом спрашивая друг у друга. Кажется, малыш Элвин спрашивал у сестры ее состояние, на что девушка только качала головой и что-то шептала ему на ухо. Когда личный разговор между братом и сестрой закончился, старшая дочь Аида встала на ноги и оглядела всех присутствующих. Дети Афины, Деметры, Афродиты, Гефеста, Гермеса и даже Ареса. Ах да, Аполлон тоже внес свою лепту в виде своей дочери Руби. Большая компашка, ничего не скажешь. Хмыкнув на эту мысль, девушка тут же перевела взгляд на сестер Рокингем, из-за которых весь этот сыр-бор и начался. Минерва сидела рядом с Вайолет и крепко сжимала руку последней, в то время как молчаливая Софи сидела возле хмурого Митча, который ожидал появления дочери Аида не меньше остальных. Его младший брат тоже не вернулся в лагерь этим летом. — Никого из детей в подземном мире нет, — даже не дождавшись элементарного вопроса, решительно проговорила Клементина. В комнате становится еще хуже: Луис, который сидел рядом с Софи, перестает ее подбадривать, а Вай с Броуди пытаются усадить дернувшуюся Минерву. — Ни Тена, — золотоглазая обращается к сестрам Рокингем. — Ни Вилли, — взгляд переходит на разочарованного сына Гефеста, который от непонятно чего бьет кулаком по столу. — Ты правда хорошо все проверила, Клементина? — Хирон обеспокоено осматривает напряженных подростков, которые только вздрагивают от вопроса учителя. Дионис рядом с ним хмыкает, а Клем же качает головой. — Разве это не хорошие новости для вас? — задала она издевательски вопрос, но тут же отступила, когда кентавр хмуро посмотрел на свою ученицу, а Дионис хмыкнул. — Я не чувствовала смерти в эти дни. Вы ведь знаете, Хирон, все дети в лагере связаны, и я бы поняла, если их нет в этом мире, — отведя взгляд в сторону и сжав руку брата, девушка хмурится. — Может дело не в монстрах? — Что ты имеешь в виду? — почти чуть ли не рычит раздраженная Минерва, сдерживаемая своей девушкой. Эверетт щурится на этот жест. Напряжение в комнате становится невыносимым. — Рокингем — знаменитая фамилия, — тянет девушка, осматривая каждое вытянувшие лицо подростка. — Ваш отец, кажется, нефтяник. Может это похищение? Ребята начинают переглядываться и перешептываться, в то время пока в нарастающем гуле не слышится тихий, но очень твердый голос Софи. — Исключено, — ее голос, в отличии от сестры, более хриплый. Хотя Клем сваливает все на слезы, которые дочь Афродита успела пролить за это время. — Наш дом хорошо оборудован — отец позаботился о нашей безопасности основательно, и Тен никогда не выходил за пределы охраняемого двора. — Решил прогуляться? — допытывает девушка. — Тебе ведь сказали, — устало качает головой Минерва. — Тен — спокойный мальчик, он никогда не делает что-то наперекор отцу или нам. Если ему сказали не выходить, он не выйдет. — А у Вилли только бабка, — подает голос крупный Митч. Он задумчиво крутит самодельный маленький ножичек и думает о чем-то. — Там воровать нечего — бедные они. — Тогда я не знаю, — сдается кудрявая, присаживаясь на свободный стул. Эй-Джей садится возле нее на полу и опускает голову, размышляя о своем. Они с Теном очень подружились за прошедшее лето, и теперь он, как и его сестры, отчаянно хотел отыскать своего друга. Все утро он думал, разбирал некоторые книги с мифами, чтобы хоть что-то найти похожее на это происшествие. Клем говорила, что почти всегда новые проблемы в мире Богов — это хорошо забытые проблемы в прошлом. И он правда пытался, но ничего не находил. Он даже не мог почувствовать присутствия Тена, как чувствовал это прошлым летом. — Вы не пробовали обращаться к Дельфийскому оракулу? Может она что-то знает? — Мариан еще не вернулась в лагерь, — качает головой Руби, тихо потирая руки. Стоящей за ней Марлон с Аасимом переглядываются между собой. — Она писала, что вернутся только вечером. И то, не уверена. — Почему так? — хмурится Эверетт, вспоминая девочку лет тринадцати-четырнадцати с длинной косой и родинкой на щеке. Она пришла в лагерь совсем недавно: обычная смертная, которую призвал сам дух прорицательницы Пифии. Редкое зрелище, которое Клементине посчастливилось увидеть своими глазами: оракулом редко могли стать смертные люди, а тут такая маленькая девочка и такие великие знания мира. Невероятно. — Проблемы в семье, — только пожимает плечами дочь Аполлона. Никто из них не был особенно знаком с новым оракулом. — А что она может сделать? — тихо задается вопросом Вайолет. — Она может дать подсказку, где искать детей, — вздыхает Хирон, смотря в открытое окно. Новый день уже давно начался, солнце было в зените, а со стороны тренировочных ограждений слышались крики и даже смех. — Или же опять новое пророчество. Не нравится мне это. Сначала монстры начинают нападать на смертных, а теперь начали пропадать дети. — Это не первое нападение? — хмурится рыженькая Броуди, сжимая губы в тонкую линию. Она мельком переглядывается со своим парнем. — Кто-то тоже был похищен? — Убит, — холодно сообщает Клем, уже понимая, к чему ведет кентавр. — Ли Эверетт. — Мне кажется или это твоя фамилия.? — чешет свои дреды сын Гермеса, остальные молча кивают. — Мой опекун, — все также сдержано кивает девушка, а потом качает головой. — Но не думаю, что это как-то связано, Хирон. Это все подстроила Лили. Эта сука всегда мстила мне за прошлое. Вайолет щурится, начиная что-то вспоминать из рассказов Клем. Сидящая рядом с ней Минни резко сжимает ее руку, заставляя блондинку перевести непонимающий взгляд на нее. — Она мстила всегда тебе, а в этот раз убила человека, на которых монстры обычно не обращают внимания, — продолжает отрицать Хирон, уже не обращая внимания на такие грубые обращения к древним существам. Он знал, через что этой девочки приходилось проходить, будучи дочерью Бога из Большой тройки. Монстры чувствовали ее намного лучше. — Слишком не сходится. Девушка выдыхает и только отводит взгляд. Она не знала, что думать по этому поводу. Прошло уже полгода со смерти Ли, а ей казалось это таким несправедливым и странным. Ли Эверетт — человек, который заменил ей отца, друга и брата, мертв. Его тело было истерзано пастью твари, которая не должна была нападать на человека. Она просто не имела право нападать на него! Никогда! Тварь! Поэтому теперь ее тело, спустя много дней преследований, гниет где-то в лесах Бразилии, а ее сущность была поглощена ее стигийской сталью, но даже после этого знания девушка не могла успокоить свою ярость. Временами она впадала в такую неконтролируемую смесь из эмоций, что начала даже задыхаться. Но к счастью, она справлялась с этим. Пока что. — Тогда нужно поторопить ее приезд, — подает голос Минерва, вставая на ноги. — Нам нужен оракул? Хорошо, дайте ее координаты, я найду ее и приведу сюда! — Минни, пожалуйста, прекрати, — блондинка пытается ее вразумить, но рыжая переводит хмурый взгляд на нее. — Мы должны придумать план дальнейших действий, чтобы… — Я не могу просто так сидеть и ждать, пока мой брат, хрен знает, где находится! — голос повышается на несколько октав выше, отчего почти все в помещении начинают чувствовать странное головокружение. Минни, как дочь Афродиты, обладала одной из способностью Богини — почти полное подчинение ее голосу. И кажется, сейчас она хотела использовать ее способность в полную силу. — Кажется, тебе и не придется, — нервно топчется Хирон, переглядываясь с Богом Виноделия, который был непривычно тих все это время. В окне промелькает знакомая темная макушка, и через несколько секунд на пороге Большого дома заваливается тяжело дышащая испанка, которая явно все это время бежала сюда. — Мариан! Ты уже здесь, ты ведь… — Не сейчас, Хирон, — резко перебивает его Гарсия, переводя взгляд на всех остальных, в том числе и на Клементину, которая сразу почуяла неладное. — Новое пророчество, в котором, кажется, есть зацепка по поводу детей. И Клементина сглатывает, медленно прикрывая глаза от огорчения. Отец, отдавший дитя на съедение, вернется, Острие друга в теплую грудь проткнется. Мир снова горит в огне, А море чудовищ тащит на дно, Несчастному ребенку снова предстоит выбор, Спасая Олимп или обрекая его на гибель. И девушка понимает, что мир по-прежнему считает ее подушкой для битья.