Violentine's collection

— Так много вещей, — как-то восторженно говорит малыш Эй-Джей, наблюдая как девушка с помощью магии отправляет одну вещь за другой в небольшой с виду чемодан. — А как все эти вещи помещаются в него? Клементина тихо усмехается, откладывая некоторые рубашки Вай в сторону. Она должна была уже вернуться после того, как докупит последние предметы для Зелий, но, кажется, что-то её задержало. Эверетт оставалось только гадать, куда могла запропаститься её девушка. — Чары расширения, когда поступишь в Хогвартс, тебе расскажут о них, — кивает девушка, наконец застегивая багаж. Эй-Джей рядом только прыгает, пытаясь помочь ей стащить чемодан с кровати. Спустя некоторое время потуг тяжёлый предмет был оставлен в одиночестве, а ребята спустили вниз на кухню. — Что будем готовить на ужин? — спрашивает девушка, пока малыш запрыгивает на стул и задумывается. Девушка проверяет шкафчики. — Кажется, Ли говорил что-то о рыбе. — Рыбу с чипсами! * Я хочу рыбу с чипсами! — весело качает ногами ребёнок, переводя взгляд с девушки на маггловский холодильник. Сколько Клем себя помнила, она всегда росла в среде более маггловской, чем магической. Ли может и был в каком-то поколении чистокровным волшебником, но захотел познать культуру немагов тоже. Поэтому в их доме можно было найти то, чего точно не увидишь у чистокровным: телевизор, холодильник, даже стиральную машинку (пусть и купленную с рук у какого-то старичка-маггла). Помнится, Вай долго шарахалась от неё, не желая отдавать этой адской машине свою одежду. Улыбнувшись мыслям о блондинке, кудрявая посмотрела на брата. — Не чипсы, а картофель, растяпа, — поправила она мальчика. Эй-Джею недавно исполнилось семь лет, но он до сих пор иногда путал слова и их значение. Но Клем это даже нравилось — ей казалось это по-детски милым и приятным. Она всем сердцем полюбила этого малыша, когда однажды Ли привел его в их дом. Ей тогда исполнилось только-только одиннадцать — она готовилась получить письмо из Хогвартса и отправиться в школу, когда одним весенним днем на пороге дома появился ее опекун с хнычущим свертком в руках. Она помнит этот день, словно это было вчера: грязный и потрепанный, Ли аккуратно прикрыл за собой дверь ногой и замер перед девочкой, которая видела в его глазах невыносимое сожаление и боль. В тот день он потерял сразу двоих друзей: Ребекку и Элвина, с которыми ему посчастливилось когда-то закончить Хогвартс, а потом на протяжении остального времени поддерживать хорошую связь. А потом и проводить в последний путь в этом мире. По словам Эверетта, эта пара была невероятна: целеустремленная Ребекка, которая обладала храбростью настоящего льва, и тихий, но невероятно умный Элвин, который славился мягким сердцем и умной головой. Он очень похож на них, — с усмешкой думала девушка, наблюдая за играющим мальчиком. Потом же отвернулась и опять замерла, вспоминая тот день до мелочей: хаотичные метания мужчины, его патронус-лошадь, который был послан его старой знакомой, и долгие минуты ожидания, когда она просто наблюдала за малышом. Наблюдала и удивлялась, что и она когда-то была такой же маленькой. Удивление медленно сошло на нет, но его восторженно-темные глаза до сих пор не выходили у нее из головы. Казалось, что именно в тот день и появилась их связь: тонкая, но очень крепкая, которая медленно, но верно сцепливала их вместе. Брат и сестра. Люди, которые доверяют друг другу до невозможности. бойцы против мира… Девушка вздрогнула. Внезапный шум в коридоре заставил ее резко схватиться за волшебную палочку, которая привычным грузом покоилась в задних карманах черных джинс. Старая привычка, которая не раз спасала ей жизнь и жизни ее родным. Переглянувшись с малышом, девушка медленно кивнула, а потом взглядом показала ему спрятаться за стол. Если это были внезапные гости, которых еще не успели переловить, то она пропала. Никого, кроме нее и Эй-Джея, дома не было. Они были одни. Прижавшись к косяку двери, которая вела в гостиную, Эверетт чуть не вскрикнула, когда вместо ожидаемых пожирателей увидела маленького сморщенного человечка в потертой ночнушке. Она видела домовиков только раз в жизни, когда ей «посчастливилось» побывать дома у какого-то чиновника. Чистокровные любили эту муть с подчинением волшебных существ, поэтому с удовольствием пользовались их добротой и наивностью, медленно порабощая. Но стоило ей перевести взгляд чуть в сторону, как неистовый ужас охватил ее хрупкое тело. Вайолет кое-как стояла на месте, опираясь на существо, которое сильно тряслось и явно что-то пыталось сказать. Клем даже не стала его слушать, резко подскакивая к своей возлюбленной, с одежд которой капала алая жидкость. — Вай! Мерлин и Моргана, что случилось?! — она подхватывает ее подмышки и пытается удержать на себе. Тело Гидеон не слушается и сломанным карточным домиком пытается развалиться, но Эверетт пытается хотя бы дотащить ее до дивана, по пути крича брату: — Эй-Джей! Принеси, пожалуйста, таз с теплой водой и чистые полотенца! Срочно! А сама пытается быть более аккуратной, когда кладет блондинистую голову на твердую подушку. Почти бессознательная девушка что-то тихо мычит. — Боже, Вай, что случилось? Почему ты вся в крови? Затуманенные зелёные глаза смотрят сквозь нее. Тонкие губы сжимаются в линию, а слабые руки пытаются сдержать кровоточащие раны на боку. Кудрявой хочется заплакать от увиденного. Кто-то использовал колющие заклинание, да не один раз, а все десять или двадцать. У Эверетт трясутся руки, когда она поглаживает грязную и исцарапанную в некоторых местах руку блондинки. А потом кричит. Опять. — Эй-Джей! Пожалуйста, скорей! — девушка в спешке даже забывает, что она волшебница. В этот самый момент она думает только о девушке перед ней и ее ранах. Нужно помочь. Нужно спасти. Нельзя потерять. — Тише, тише, Вай, сейчас будет лучше. Она хочет верить в это. Хочет до безумия. Она сжимает тонкую кисть девушки и наконец понимает свою глупость. Громко рыкает от своей тупости и взмахивает волшебной палочкой, мысленно подзывая к себе все нужные предметы первой помощи. Элвин-младший с некоторым восторгом и неверием наблюдает за тем, как аптечка, какие-то разноцветные склянки и недавно набранный им таз с теплой водой пролетают перед ним. Он идет за ними следом, а потом останавливается в дверях, наблюдая за плачущей Клем, которая с некоторым остервенением начинает перебирать аптечку и что-то шептать себе под нос. Самому младшему из Эвереттов кажется это очень пугающем, но он пытается быть храбрым, чтобы подойти к сестре и взглянуть на раненую подругу. В нос тут же ударяет странный солоноватый запах, напоминающий чем-то металл. Наверное, это кровь, которая пропитала почти полностью черную рубашку Вайолет. Малыш неуверенно щурится, пытаясь разглядеть получше ранения, но кудрявая одергивает его, тихо подзывая к себе. — Мне нужно, чтобы ты подержал ее голову, — Клем сглатывает, показывая действия брату, — вот так, аккуратно, пока я сниму с нее рубашку. Гидеон тяжело дышит — несколько ран на шее были чуть глубже, чем предполагала Эверетт. Девушки становится страшно, когда рубашка летит на пол, а потемневший золотой взгляд проходится по сильно искалеченному телу. Несильное недомогание проходится вдоль желудка, а в ее мозгу на мгновение пробегает яростная мысль перебить все тех мудаков, кто посмел покусится на почти ее жену. Но она тут же выкидывает эту мысль из головы, приступая к лечению. Подумает об этом потом. Склянка за склянкой, заклинание за заклинанием — бледное тело блондинки становится более презентабельным. Неглубокие раны, обработанные бадьяном, тут же зарастают, отчего костлявое тело Вай несколько раз выгибается дугой — процесс исцеления всегда имеет болезненное ощущение. Клем знает это не по наслышке, поэтому только болезненно хмурится, когда Вайолет всхлипывает громче обычного. Когда очередная рана превращается в почти незаметный рубец, который, Эверетт клянется своей жизнью, она будет целовать каждый раз при случае. Несколько разноцветных зелий выливаются в рот, отчего пострадавшая кашляет и хмурится, тихо проклиная горькую массу. Эверетт только всхлипывает. От счастья. И спустя несколько часов кропотливого труда Гидеон отлеживается на диване, а Эверетт от усталости сидит возле нее, наблюдая за тем, как брат уносит грязную воду, пустые склянки и использованные принадлежности первой помощи. Ей хочется сдохнуть и жить одновременно. Странное чувство. Вай приходит в себя более-менее через некоторое время. За окном уже давно за полночь, а на кухне горит свет и слышится тихий разговор между Ли и Клем. Гидеон хочется убиться об стенку, когда она слышит еще один голос. Более писклявый и невыносимый. Это был их семейный домовик. Мать опять пыталась вернуть ее домой, если прислала этого засранца к ней. Нахер это! — Санки просто хотела помочь Маленькой Хозяйки! Санки — хороший эльф! Клем в очередной раз кривится от слишком громкой домовихи и запалом опрокидывает в себя пятую кружку кофе. Стоящий рядом Ли задумчиво потирает подбородок, иногда задавая вопросы волшебному существу, но оно, увы, не может рассказать о нападающем больше, чем они могли полагаться. Был в маске, очень похожей на маски пожирателей, и в черном плаще, которых в магической Англии пруд-пруди. Клементине хочется запульнуть в существо что-нибудь, но тихий шорох около проема заставляет ее резко передумать и рвануть к неожиданно проснувшийся Гидеон. У Клем дрожат пальцы, когда она запускает их в короткие светлые волосы. А ещё сердце сжимается, когда она прижимает Гидеон к себе, чувствуя смешенный запах крови и зелий. Она рядом. Она жива. — Ты зачем встала, дуреха? — шепчет на выдохе она, а потом отпускает. Сажает её на диван и внимательно всматривается в неуверенные жесты девушки, которая только качает головой на вопрос Эверетт. — Слишком хреново, чтобы спать, — пытается шутить чистокровная, тем самым получая хмурый взгляд от кудрявой. — Ладно, шутка не удалась. — Нападение — не шутки, Вайолет, — мистер Эверетт качает головой и тяжело вздыхает. Он очень рад, что девушка его дочери жива, но также он очень раздосадован тем, что пожиратели до сих пор могут тронуть его семью. — Что случилось? В комнате становится тише на несколько минут. Клем аккуратно сжимает ладошки возлюбленной, тем самым показывая, что она рядом. Гидеон же долго хмурится, а потом цыкает, переводя недовольный взгляд на притихшее существо, которое пыталось спрятаться под столом. — Он был со мной? — блондинка кивает на домовика, который, кажется, от страха сжимает уши. Клем кивает, напряженно наблюдая за недовольным выдохом подруги. — Замечательно, черт! Теперь мать узнает, что я использовала семейного эльфа… — А что в этом такого? — не понимает Эверетт. — Я уверена, что мать давно сожгла мое имя с семейного дерева, а это значит я не имею больше права пользоваться имуществом семьи Гидеон. — Блондинка усмехается, проводя пальцами по переносице. Последняя встреча с матерью была не самой лучшей — перед казнью отца в Азкабане им «посчастливилось» пересечься взглядами, и Вай ничего не увидела в ее глазах. Ни ненависти, ни ужаса, ни боли. Ничего. Привычное равнодушие, которое было одной из главной фишкой аристократии. Даже на казни отца ее мать не проронила ни слезинки, хмуро наблюдая за процессом. — А это значит, что я своровала чужого домовика, по привычке призвав его в опасной ситуации. — Опасная ситуация? — хватается за эти слова мужчина, терпеливо ожидая ответа. — Кто напал на тебя? — Не знаю, он был в серебристой маске и плаще, да и голос мне нисколько не был знаком, — качает головой зеленоглазая, вздыхая, а потом продолжает: — Он напал так внезапно, что я даже сначала не поняла, а потом, когда очнулась, то он с легкостью отбил все мои ответные заклинания. Это явно был опытный маг — он смог отбить даже Сектумсемпра. — Может есть какие-то подозрения? — допытывается Ли, не веря, что враг уйдет так просто. — Кто-то из прошлых недоброжелателей? Девушки переглядываются между собой. Клем приподнимает брови, молча спрашивая ее о чем-то, на что Вайолет только качает головой. Нет, как бы Клем не недолюбливала Рокингем, Минерва не полезла бы в это дерьмо снова. Она кое-как смогла отмазаться от Азкабана, благодаря большим откупам со стороны ее семьи и свидетельствам о неучастии в набегах пожирателей. Да и не могла она быть сейчас в Англии — после смерти Софи Минни пожелала покинуть эту страну как можно скорей, и ее выбор пал на Болгарию, где она могла спокойно взять последний год обучения в Дурмстранге. — Не знаю, честно, не знаю, — девушка устало запускает пальцы в волосы и оттягивает их. — Может быть кто-нибудь из пожирателей, которые участвовали в нападении на школу и смогли сбежать.? А сама же при этих слова сжимает смуглую руку кудрявой крепче. До хруста в суставах. Становится невыносимо от мысли, что они могут стать привычными жертвами для этих мудаков, которые не хотят сдаваться в своей борьбе за власть и господство. Становится невыносимо страшно за всех тех людей, которые стали ей дороги. С которыми она прошла весь этот путь и осталась верна себе до конца. Зеленый взгляд находит золотой, и обладательница первых глаз горько вздыхает. Нет, она больше не потеряет ее. Только не снова.