Все цвета радуги

Я визуализирую настроение в цветах и ими рисую свою радугу. Фраза долго не выходила у меня из головы. Я ее всячески крутила и вертела, пыталась найти скрытый смысл, но все мои попытки были безрезультатными. Какую радугу он рисует? Как превращает настроение в цвета? В какой-то момент мне и правда показалось, что фраза лишена какого-либо смысла. Возможно, у Финна в самом деле проблемы с головой — к этому варианту я пришла конечном итоге моих раздумий. Ну и к черту. Быть безумцем в безумном мире — здравомыслие, так? — Агата! — меня ловко за ладонь хватает Элис Кингстон — псевдоидеальная черлидерша — и тише добавляет. — Мне нужна травка. Я выдергиваю руку: стесняюсь своих ладоней, они вечно потрескавшиеся, скорее всего, от недостатка каких-то витаминов, а пальцы правой руки еще и пожелтевшие от частого курения. Каждый раз, как курю, заливаю свой желудок йогуртом, которые мама закупает по скидке на неделю, будто надеясь, что он хоть как-то исправит ситуацию, и вмиг очистит легкие от смолы. Наивная. Я скалюсь: — Ты же кинула, разве нет? Девушка мнет ворот жакета, закусывает губу: — Это вообще не мне! Патрик, он… я бросила! Меня попросили… Я вскидываю брови и милым тоном, растягивая слова, говорю: — Элис, мне искренне плевать, не парься. Сейчас по нулям, у себя предпочитаю не хранить долгое время. Могу достать не раньше четверга. — Окей, спасибо, — она деланно улыбается и уходит. Могу поспорить, эта черлидерша меня терпеть не может, если бы не обстоятельства, даже б не заговорила. Я опять с горечью усмехаюсь, кивая сама себе, что, мол, точно, правильно подметила, так и есть.

***

Когда я дома, единственное, что я хочу сделать — быстрее свалить. Мама, как всегда злая и раздраженная, не мудрено: жизнь ее знатно потрепала и продолжает изо дня в день. Дом у нас маленький, места едва хватает, чтобы не задохнуться, а людей, в сравнении с жилой площадью, слишком много. У меня два младших брата и сестра, а, ну и мама-одиночка, работающая кассиром в продуктовом. Но скоро все закончится, хотя и с трудом вериться, но в этом году я заканчиваю школу, а деньги на колледж откладываю второй год со своих незаконных продаж, не тратя ни цента понапрасну. Но этого все равно слишком мало. У меня всегда есть второй вариант, конечно же, есть. Я протираю пальцами глаза и пытаюсь абстрагироваться от громкого нытья Дэнни, самого младшего, пятилетнего брата. Я всегда могу уехать первым же автобусом куда душа пожелает, или куда хватит денег на билет. А дальше… пойму, что делать дальше. Глухими отголосками слышу, как мама болтает с кем-то по домашнему телефону, скорее всего, накручивая провод на палец, так как голос звучит слишком сладко, чтобы не быть флиртом. Мэри, одиннадцатилетняя сестра, живущая со мной в одной комнате, перебирает немногочисленные наряды и хнычет, что ей нечего надеть. Дэнни о чем-то неразборчиво детским кричит о том, что зеленый сорт яблок слишком зеленый для него, мама шикает, прикрывая трубку телефона рукой. Мэри продолжает ворчать о слишком однообразным гардеробе, а моя голова начинает закипать. Я кидаю взгляд на старый плеер, но поспешно понимаю, что мои батарейки разрядились еще на прошлой неделе, а денег на новые у меня нет, отложенные на коледж не в счет. У Дэнни аж срывается от плача голос и я вздыхаю, поднимаясь с кровати, и у выхода натягиваю огромную черную ветровку, нашедшую на чердаке нашего дома, которая, по всей видимости, принадлежала еще прошлым хазяeвам этой халупы. — Ты куда? — спрашивает из кухни мама, уже успевшая положить трубку телефона. — Воздухом подышать, здесь душно. — Забери с собой Дэнни. Я посмотрела на заплаканного мальчишку и кинула: — Уже слишком поздно, ему спать скоро. Иду по улице, освещенной какими-то странными зелено-белыми фонарями, тянусь к карман за пачкой, но потом вспоминаю, что не ела практически целый день, и понимаю, какой плаченый итог меня ждет. Спасибо, но я уже наблевалась на год вперед. Пройдя пару кварталов, выхожу на улицу, где Финн всегда выходит из школьного автобуса, и задаюсь вопросом: «чего я вообще хочу от него?». На бордюре вижу чей-то сидящий силуэт, но при свете фонарей едва ли видно даже общие черты, как наличие ног, например. По мере приближения, совершенно не удивляясь, в этом силуэте узнаю Финна: он, распластавшись, сидит на бордюре, наклонив голову вниз. Я решаю не мешать ему, пусть рассматривает структуру асфальта, или чем он там занимается, и прохожу дальше, обойдя его по паралельному тротуару.

***

Через пару дней, когда нас повели в городскую библиотеку на истории, чтобы посмотреть на какой-то старый ценный документ, который якобы косвенно относиться к теме, что мы изучаем, но на самом деле все прекрасно понимают, что наш историк просто крутит роман с библиотекаршей, так что эта вылазка под громким названием «экскурсия» была только предлогом этой парочке провести вместе время в рабочий день. Большинство учеников толчется у стола с документом, библиотекарша что-то эмоционально рассказывает, ярко жестекулируя руками, и незаметно ловит взгляды историка. Остальные же разбрелись по проходам у разных стеллажей и занимались тем, чем собственно и хотели. Я зашла под конец в последний стык полок и облокотилась об стеллаж. Немного попялившись на книги, поняла, что попала в отдел с цитатами, и вытащила первую попавшуюся книгу. Спустя несколько спешно пролистанных страниц, увидела одну, которая меня здорово заинтересовала: Свою радугу каждый рисует сам, поэтому цветовая последовательность может отличаться от общепринятой. Я быстро вырвала эту страницу, и кое-как, смяв листок, засунула карман.