На следующий день, за ланчем, Финн сам подсел ко мне за столик. Со мной тогда еще сидела Кэрол, так как была моей напарницей по лабораторной работе по биологии, и за обедом мы решили разделить обязанности, как минимум. Когда за стол сел Вулфард, та резко замолчала, что бывает действительно крайне редко, и, не хотелось бы этого признавать, но я была рада. Слишком много слов за такой сравнительно короткий период времени, да еще и с сильным ирландским акцентом.
Кэрол кивнула вроде как сама себе, потом кинула:
— У меня после четвертого урока свободный час. У тебя как?
— Аналогично.
— Хорошо, тогда, может, продолжим на нем, — я хотела ответить, что было бы неплохо, но она уже поднялась забирая свою, скорее всего, какую-то дизайнерскую сумку, и направилась куда-то, даже не могу предположить куда. Все-таки, вряд ли ее последняя кинутая фраза была вопросом или предложением, скорее просто утверждением. Действительно, кого вообще интересует мое мнение?
Я только сейчас вспомнила о присутствии Вулфарда за моим столиком, после чего поспешно повернулась в его сторону.
— Она зануда, — заметил он, слегка пожав плечами.
Меня почему-то прорвало на смех. Не ему об этом говорить.
— Ты, вообще-то, тоже.
— Ты меня не знаешь.
— Мне достаточно видеть тебя каждый день в школе и изредка наблюдать за твоим поведением.
— Сталкерша, значит?
Я опрометчиво хмыкнула, но потом поняла, что на самом деле так и есть. Я долбанная сталкерша. Увидев мой задуманный вид, уголки его губ на миг дернулись вверх. Но потом так же скоро опустились. И я словила себя на мысли, что улыбающимся он выглядит очень даже симпатичным. Живым и искренним.
— Ты просто ведешь себя немного своеобразно. А в школе так скучно, что даже такая ерунда смогла меня заинтересовать.
Теперь настала его очередь хмыкать. Он покосил свой взгляд на стол и начал выбивать пальцами какой-то ритм. Его довольно длинные волосы прикрывали лицо, виднелся только слегка крючковатый нос, и это дало мне возможность разглядеть его получше. Опять рубашка, слишком большая, которая клочками была заправлена в штаны, такие же широкие, вельветовые. Будто одевался в темноте и одной рукой, ей богу. Но, видимо, его это нисколько не волнует. Даже когда о нем говорили за спиной, не похоже, чтобы он был этим обеспокоен. Хотя все знал, конечно знал. По другому в этой школе не бывает: все все рано или поздно узнают.
— Я не вижу свои ассоциации, — неожиданно сказал Финн, продолжая барабанить пальцами по столу.
— Что? — единственное, что смогла произнести я, резко вырванная из раздумий.
— Я отношусь к ассоциативным синестетам. Я не вижу формы или цвета, просто чувствую, что… ну, не знаю, — он впервые за сравнительно долгое время посмотрел на меня, оторвав взгляд от отбивающих ритмы пальцев. — Хотя нет, знаю. Знаю, что имя «Агата» бордового цвета и звучит низко, как одна из первых клавиш на фортепиано.
— Ого, — мой голос от чего-то пересох. — Это очень интересно. А как, ну, какое для тебя имя «Финн»?
Он мял свою рубашку медового цвета, которая, как я подметила, совершенно не подходит под цвет его бледной кожи, потом сказал:
— Зеленого цвета с соленым привкусом.
— А я вижу его совершенно не так.
Он усмехнулся:
— А как же?
— Что-то фиолетовое…хотя и на коричневое похоже, блин, или оранжевое, — я фыркнула. — Ладно, синестет из меня фиговый. Просто забудь об этом.
Под конец перерыва, уже забирая свой потертый болотно-зеленый портфель с пола, парень положил на стол кассету и несколько батареек со словами:
— Я записал кассету с любимыми треками «The Smiths». Это не подарок, просто мне очень жаль, что люди могут столького лишиться из-за обычной нехватки денег.
Я была немного ошеломлена и дезориентирована:
— Я не могу это взять…
— Не парься, у меня много кассет, — Финн на секунду замолчал, а потом добавил. — и батареек.
***
I wonder to myself
Я спрашиваю сам у себя,
Could life ever be sane again
Может ли эта жизнь стать снова нормальной?*
Возможно.