Все цвета радуги

      До меня сначала не доходил смысл сказанных слов: я не могла представить, чтобы Финн предложил взять его в попутчики. — Спутник? — поэтому и переспросила я. — Ага, — тот, как ни в чем не бывало, трясонул копной черных волос. — Попутчик, в смысле, да, им хочу быть я. — Но ты не можешь… это так странно. Зачем тебе это? — Я не тот, кем должен быть. Здесь это не изменить. — Я тебя не понимаю. У тебя многое впереди, главное — желание. — Конечно, не понимаешь, — Финн горестно усмехнулся. — Ты — не я. Люди вообще очень редко понимают других людей, себя же — никогда. — Зигмунд Фрейд? — Нет, — он улыбнулся. — Финн Вулфард. В районе сердца немного закололо, и я вздохнула: сейчас это должно волновать меня в последнюю очередь. — У меня есть план, — вторит Финн. — Нам просто нужно во всем разобраться. — Ты в курсе, что нас, возможно, будет разыскивать полиция? Я не понимаю твоих мотивов… — По исходу трех дней, да, но до этого мы дадим понять родителям, что это трата времени впустую. Твои мотивы тоже не до конца аргументированы. — Люди очень редко понимают других людей, — цитирую его слова. — Хорошо сказано. — Ты говоришь, у тебя план был? — меня распирало от любопытства. — Он все еще есть. На меня покойная бабушка по папиной линии квартиру переписала, но никто из семьи не знает: они были в ссоре. Папа уверен, что она досталась кому-то из его двух братьев и их семьям. Никто не в курсе, кроме меня… и покойной бабушки. Я хотел уехать туда, как только стукнет восемнадцать, но, блять, пошло оно все к черту, да? — Я все еще не уверена, что тебе это реально нужно, — за эти слова словила мрачный взгляд Вулфарда. — Я думал, мы это уже прошли. — Окей, пофиг, неважно. Где эта квартира? — В Калгари. — Альберта? Далековато. Финн пожал плечами: — День на поезде, я все разузнал об этом еще около года назад. — Тебе страшно? Потому что мне — очень. — Будто мандраж, но мне нравится: чувствую себя живым и свободным. — Но это не так. — Не так, но думать, что такое априори возможно, уже приятно. — И ты готов все это бросить? — я обвела руками кабинет. — Он у меня ассоциируется с жабами и вкусом земли. А я ненавижу жаб и вкус земли. — Ты не поверишь, но я тоже себя так чувствую, будто меня всю жизнь кормят гребаной землей, да еще и с ложечки. И самое интересное, что я не сопротивляюсь. Финн на секунду замялся, спрашивая: — Ты меня не боишься? Типа, тебе не страшно со мной сбегать? Я странный. На языке вертелось слово: «симпатия», возможно, мне тоже как-то передался его талант к синестезии, но в ответ я поспешно отшутилась, будто давясь словами из-за спешки, которую сама же себе и создала: — Все мы не без странностей.

***

Не дожидаясь окончания уроков, мы вдвоем разбрелись по делам: Финн — собирать вещи, я — на вокзал, посмотреть на расписание поездов. Изначально я не планировала уезжать так далеко, но Калгари находится в шестистах милях, ехать туда даже на поезде, я уже не говорю про автобус, около суток. По мере приближения к вокзалу я все больше и больше начинала паниковать и сомневаться в своем решении. По приходу я узнала, что поезд в Калгари отправляется раз в неделю, и сегодня именно тот день. До отправления около пяти часов, места в сидячем, самом дешевом вагоне все еще есть. Получается, либо сегодня, либо никогда. Я не могла принять решение: слишком боялась плачевного исхода и ответственности за него же. Нужно сообщить Финну. Мы договорились встретиться у парка недалеко от вокзала через несколько часов, чтобы поделиться информацией и планом действий. Я бы еще успела, как ни в чем не бывало, заявиться домой, скрытно попрощаться, не выдавая себя, и уйти. Окончательно и бесповоротно. Но я не смогла, не пошла. Побоялась, что сломаюсь под давлением совести и детской привязанности и передумаю. Поэтому ошивалась поблизости и думала. Мысли пожирали меня изнутри. Мне хотелось перестать мыслить вообще, но, кажется, это было непостижимой роскошью.

***

Когда я встретилась с Финном в парке, у него в руках было несколько сумок и чехол с гитарой, а у меня только жалкий портфель и кофта перемотаная на поясе. Забавно. Уже начало понемногу темнеть, и дул сильный ветер, то и дело заставляя убирать с лица выбившиеся с хвоста пряди. — Отправка в 20:00, но я еще не покупала билеты. — Через два часа…нам надо поспешить. Стоп, почему не покупала? — Слушай, я не знаю. Боюсь, как бы не стало хуже. Калгари очень далеко, — я закладывала за уши волосы и подавляла желание поплакаться о том, как меня все достало, но я слишком слаба, чтобы что-либо изменить. — Жабы и земля, помнишь? Нам здесь в любом случае не будет хорошо. Иногда нужно пожалеть, что сделал что-либо, чем убиваться, из-за того, что даже не попробовал. Все эти мысли «а как бы могло быть?», «что бы было если...?» в конечном итоге сведут с ума. — Это все юношеский максимализм, — мне почему-то стало смешно от всего этого бунтарства, точно мы персонажи второсортного подросткового кино. — Согласен, — Финн улыбнулся. — Так, что, ты со мной? И я согласилась. Конечно, согласилась.

Hand in glove Два сапога пара, The sun shines out of our behinds Солнце светит из-за наших спин.*