Все цвета радуги

Уже прошло около десяти часов поездки. Десять часов, как я послала все к чертям и, купив билеты за накопленные на колледж деньги, зашла в вагон поезда. Я много думала, за многим наблюдала. Пыталась что-то анализировать, но выходило, как минимум, скверно. Через несколько часов от начала поездки мы поняли, что забыли кое-что жизненно важное — еду. Остановок не предполагалось, а цены в вагоне-ресторане были заоблачными. По началу, живот очень сильно обливался желудочным соком, точно хотел утопиться, но спустя еще несколько часов, видимо, устал. Финн долго смотрел в окно, вероятно, параллельно думая. О чем: понятия не имею. В связи с недавними событиями думать можно было о многом. — А это забавно, я только что поняла, что если терять нечего, можно сделать что угодно, — как-то сказала я, чтобы скрасить обстановку. — Забавно, — подтвердил Финн. Потом я уснула, а когда проснулась, услышала, как черноволосый что-то мямлит про себя, держа в руке карандаш. — Стоп! — резко сорвалось с языка. — Повтори это еще раз. Карандаш упал на пол и Вулфард, поднимая его, произнес: — О, Агата, я думал, ты спишь… — Уже нет. Ты пишешь стихи или это песня? Финн заметно замялся: — Это так, наброски. Только что в голову пришло вместе с музыкой, вот и пытался как-то напеть, посмотреть попадает ли в ритм. — Можешь повторить на бис? А то я все проспала. — Это пока только наброски, и я не уверен. — Ну и пусть, — умоляла я. Он прочистил горло и тихо напел, щелкая пальцами: — And I don't know where we're going Я не знаю куда мы едем We can never change the way the wind's blowing Мы никогда не сможем изменить направление ветра. I know I'd only be pretending Я знаю, я бы только притворялся, If I would've said we are never-ending Говоря, что мы нескончаемы.* У меня пересохло во рту, я находилась в небольшом ступоре и замешательстве: это было лучше, чем я могла представить. Его слегка хриплый голос, несмотря на то, что парень только что прочищал горло, звучал очень гармонично и завораживающе. — Вау, — все, что смогла выдавить я. — А представляешь, как это будет звучать с гитарой?

***

Когда мы вышли с поезда, уже был поздний вечер, и первое, что подняло мне настроение в новом городе — круглосуточный продуктовый магазин, который было заметно только отойдя от вокзала благодаря огромной неоновой вывеске «Lucky Supermarket». — Надеюсь, с этого момента нам и вправду начнет везти, — обмолвился Финн, заходя через раздвижные двери магазина. Мы взяли две банки колы, несколько батончиков и сэндвичей. В силу нашей загруженности сумками, брать про запас было крайне неразумно. На улице уже давно стемнело, я накинула на себя свой вязаный кардиган, единственную теплую вещь, которую удосужилась взять с собой. А я тут еще рассуждаю о какой-то разумности, ей богу. И села на бордюр на парковке супермаркета, лезя в пакет за едой. — Не есть сутки — интересное начало, что дальше, спутник? — одновременно подкалывая и жалуясь, спросила я. — Дальше — больше, — ободряюще кинул Финн, набрасываясь на сэндвич. — А ты знаешь, как отсюда добраться до твоей квартиры? Или тут тоже работает твоя схема «дальше — больше»? — Насколько я помню из детства, когда гостевал здесь у бабушки, тут ходят круглосуточные автобусы, у которых есть остановка не далеко от этого здания, где находится квартира. — Прекрасно, значит в путь.

***

К полуночи мы доехали до какого-то спального района, усыпанного многоэтажками из старого, отчасти пожелтевшего кирпича. На первых этажах были старомодные вывески магазинов, а на самих домах кучи лестничных клеток. Мы поднялись до четвертого этажа, потом Финн полез в одну из сумок и, достав ключ, продемонстрировал его мне, крутя в руках. — Да, круто, — на отстань ответила я, так как была очень уставшей, и единственное, что мне хотелось — лечь, к сведению: все равно куда, и уснуть. Повозившись с, видимо, очень старым замком, парень наконец открыл дверь, и мы вошли. В квартире пахло какой-то дряхлостью, что, в принципе, не мудрено, и сделано все на давний манер, но, тем не менее, выглядело аккуратно и уютно. Я обошла три комнаты: гостиную и две спальни, и, даже особо не выбирая зашла в одну из них и, говоря, что пошла спать, закрыла за собой дверь.

***

Прошло несколько дней с того момента и единственное, что мы пытались сделать за эти дни — обжиться и слишком резко влиться в взрослую жизнь. Я пыталась как-то разобраться в коммунальных услугах и как это все может оформить несовершеннолетний. Финн, проговаривая, что его все заебало, убирал квартиру от всяких ненужных вещей, говоря, что минимализм — лучший вариант. Вчера, когда я выходила за продуктами, встретила парня, который может сделать поддельные паспорта, естественно, за отдельную плату, так что сейчас ломаюсь, рассуждая, нужно ли оно нам. Еще я написала домой письмо без обратного адреса, надеясь, что мама не будет вызывать копов. Я курила на балконе, когда Финн завел разговор о заработке: — Нам нужно найти какую-то подработку, а то, что осталось — отложить, — потом выждал пару секунд. — И, кажется, у меня есть вариант. — Говори, — крикнула я с балкона. — Я могу петь и играть на гитаре где-то в людных местах. И ни трудовая книжка, ни разрешение родителей не нужно. Тогда я посчитала это отличной идеей, и сейчас не заберу своих слов назад. С этого решения все и началось. Запомните мои слова.

***

Я видела, как Финн нервничал в первый раз, когда взял гитару в руки на одной из центральных улиц, по которой ходят практически толпы людей, собираясь взять первые аккорды. Я заметила, как сильно он пытается перебороть себя, при этом стараясь не показывать этого. В тот день мы собрали немало денег: Вулфард произвел фурор, многие останавливались, становясь в вокруг музыканта и подолгу слушая его музыку. Это я посчитала за успех, я была рада, да и он просто просиял: улыбался, много говорил, таким мне было его видеть очень непривычно. В тот момент я вспомнила его слова, когда мы еще сидели в школе, обсуждая план, тогда он сказал: "Я не тот, кем должен быть. Здесь этого не изменить.». В то время я не поняла его, сейчас, кажется, начинаю. И себя тоже, хотя, по его словам, это невозможно.

***

Еще через пару дней, когда Финн должен был вернуться со своей так называемой «подработки», сделал он это не один. — Агата! — тогда позвал он меня, на что я изрядно удивилась: раньше такого не было. Я вышла со своей спальни и увидела за его спиной двое парней и одну девушку. — Это Мальком, Айла и Джек. Мы решили создать группу. — О, вы встречаетесь? А как вам разрешили жить вместе? — кинул беловолосый парень. Так и не разобралась кто из них кто. — Мы не встречаемся и нам не… а, неважно, — ответила я. — Как назовемся? — проходя в гостиную, спросила Айла. — У меня вчера кошка умерла, ее звали Кальпурния, может, в честь нее? — отозвался блондин. — Боже, не неси чушь! — выпалил кучерявый парень в очках, с прыжка садясь на диван.