Все цвета радуги

Занавески в моей комнате полупрозрачные, отливают лавандовым оттенком. Переливаются мелкими блестками от утреннего солнца. Несмотря на это, уюта я не чувствую, точно в мебельный магазин зашла, легла на продавающийся диван, уснула. И вот просыпаюсь — пустота. Будто все фальшивое, как макет, пример дизайна с мебелью на витрине. Удивительно, какой я могу быть свободной, ни от чего не зависящей. Могу сделать-что угодно, резко сорваться с места и поехать хоть куда, и это пугает. По-настоящему. Занавески все лоснятся на солнце, создавая эффект мнимой иллюзии, точно крышей поехала, звоните в скорую! — Все такое фальшивое. — хриплым после сна голосом возмущаюсь я, вставая с кровати и попутно вспоминая истерики младшего брата — Дэнни, яблоко от яблони, говорите… Ну и говорите! Громко толкаю дверцу трухлявого старого шкафа, сжимая кулаки от необоснованной злости и грусти. А ведь ничего не изменить, я приняла решение, теперь моя жизнь — вот. Я окинула комнату взглядом. Хмыкнула. Завязала немытые каштановые волосы в пучок и вышла на кухню. — У нас есть чем позавтракать? — спрашивает Финн сидя в зале, которая находится слитно с кухней. — А ты проверь. Проявляй хоть немного самостоятельности. Я смотрю в окно, наливая воды, но по голосу чувствую, что парень хмурится, сдвигая слишком аккуратные брови: — Не с той ноги встала? — Поешь хлопьев и помолчи. У тебя раньше это очень хорошо получалось. — Да что с тобой сегодня? — слышу хлопок ладони о деревянные быльца. Я поворачиваюсь от окна и вглядываюсь ему в лицо. Живот скручивает, и я снова отворачиваюсь. Меня бесит, выводит из себя его растерянное лицо. Его приоткрытый от удивления рот, будто он собирается что-то сказать, но молчит. Немудрено, я ведь сказала сделать именно это. Не могу слышать его сиплый голос и сыта по горло его рассказами о группе. В то время, как я — просто ничто. Знает ли он, что я поехала так далеко из-за него. Подозревает ли? Судя по его отношению, исключено. Нет, я не хочу домой, но и оставаться тут тоже нет сил, приехали, конечная, собирай чемоданы и вали. Не разочаровывай меня, мальчик с терновым шипом в боку, пожалуйста. Я заламываю косточки на пальцах и продолжаю пялиться в окно с видом на еще одну трущобу. И шепча под нос: «изумрудный. изумрудный. изумрудный», чтобы отвлечься от неутешительных мыслей, ухожу обратно в свою комнату.

***

К обеду пришли «коллеги» Финна, звучит слишком громко, но Малькольм говорит именно так. Я вышла, потому что Айла обещала принести одежду, которая ей нужна не будет, поскольку купить новую — очень большой удар по и без того маленькому кошельку. — Агата! — широко улыбается мне девушка. — Привет Айла! — О, наркодилер-беглец! Какие люди в Голливуде! — кидает очередную шутку Джек. Я силой натягиваю улыбочку, но внутри как-то больно екает. Джек это, видимо, замечает: — Это даже прикольно. Девушки с яйцами — это круто. Я ловлю взгляд Финна, который до этого усердно настраивал гитару, и хмыкаю, отворачиваясь. — Ну что, ты что-то принесла? Айла кивает, лезя за пакетом. — Большое спасибо! Пячусь обратно в комнату, но меня останавливает Джек: — Ей, потусуйся с нами, че тебе в комнате сидеть? — Да, Агата. — поддерживает Малькольм Финн выгибает бровь, видимо, ожидая моей реакции, и я закусываю губу, соглашаясь. — Отлично! — бросает Джек. — Ну что, покажите группа-названная-в-честь-умершей-кошки-кальпурнии над чем работаете? — деланно-заинтересованным тоном говорю я, через секунду пожалев, потому что слышать, как поет Финн, хочу меньше всего. I said that she's cliché Я сказал, что она такая клишированная. She said: What did you say? Она спросила: что ты только что сказал? Of course I said nothing И я, конечно, не ответил.* Я смутилась и вышла на балкон покурить. Облокотилась на шаткие перила и смотрела на лестницы — от балкона к балкону. Через какое-то время ко мне присоединился Джек: — Что с настроением? — А что с ним? — С ним точно да что-то. — он улыбнулся. Я ухмыльнулась, отворачиваясь от него. — Серьезно, ты можешь выговориться, если хочешь. — А… — я помедлила. — А это Финн написал эту песню, которую вы только что играли? — Музыку — да, но слова мои. — Я опять посмотрела на него, туша сигарету и кидая вниз. Мне почему-то стало легче. — Знаешь, встречал пару таких до чертиков клишированных девушек. Но ты, кстати, рвешь все шаблоны, наркодиллер-беглец — Агги. Даже звучит круто! — Прекрасно. — хриплю я, но потом прочищаю горло, с улыбкой добавляя. — Было бы чем гордиться. — Так что случилось? Из-за Финна? На последнем его слове я сглатываю, но потом уверенно заявляю: — Нет. Мне просто нужно отдохнуть. — От Финна? Я хмурюсь: — Да что ты заладил, он мне — никто. — только после того, как заканчиваю фразу, осознаю, что, скорее всего, сболтнула лишнего, даже если это на самом деле может быть так. Джек пожимает плечами: — Прости, просто хочу разобраться в ситуации. Могу достать выпивки, если хочешь расслабиться. Я смотрю на свои кроссовки, шаркая ногами по неровному бетону, и взвешиваю все за и против. — А знаешь, было бы неплохо. Джек зашел в гостиную, сообщая всем, что намечается туса, и ушел за выпивкой, захватив за компанию Малькольма. Айла тогда резво захлопала в ладоши, а Финн не отреагировал никак. Вернулся блондин с двумя бутылками виски и шестью банками пива, сразу же кидая всем одной, то и дело вторя: «понижать градус нельзя! градус понижать нельзя!». Мы много обсуждали группу, даже больше, чем мне хотелось. Недопроблема с Финном как-то постепенно испарялась, в какой-то момент я даже подумала, что все может быть хорошо, но, видимо, это просто градусы ударили в голову, бред. — Ну что, Агги, погнали? — вопрошает Джек, открывая первую бутылку, скорее всего, дерьмового виски. Я задорно киваю. — Агги? — вполголоса спрашивает Вулфард? — А? — переспрашиваю я? — Агги? — голос звучит настойчивей и как-то ущемлено, будто ему запрещалось меня так называть. Я просто пожимаю плечами. Пусть разъясняет мой жест как хочет. Все хотели послушать музыку, но магнитофона ни у кого не было, но Мальком, возвращаясь с туалета, откопал в завалах ненужных старых вещей проигрователь винила и одну единственную пластинку. Проигрыватель, к удивлению, оказался рабочим, но вот репертуар особо не порадовал. Айла сказала, что это что-то типа Вивальди. Ну, знаете, устаревшая классика, которую слушать во время пьянки — сомнительное удовольствие. Но тем не менее, мы оставили его фоном играть. Через какое-то время, которое мы измеряли выпитым алкоголем, а оставалось совсем немного виски на дне второй бутылки, Джек протянул мне руки и предложил потанцевать под Вивальди. Когда он коснулся моей руки, ее будто прошибло током, который потом растекся по всему телу. Не думаю, что то, как мы качались из стороны в сторону, можно было назвать танцем, но ведь и Вивальди — музыка не идеально подходящая для танцев и, особенно, пьянки, так что могу предположить, что нас это мало волновало. Джек что-то периодически шептал мне на ухо, а я деланно улыбалась, точно я на фотосессии в детском саду, ей богу. Он крепко прижимал меня к себе, на что я просто от усталости положила голову ему на плечо. Я не знаю чего я хотела, чего хочу, но то, как на меня посмотрели карие глаза Финна, мне видеться до сих пор.

Now I know how Joan of Arc felt И теперь я знаю, что чувствовала Жанна Д'Арк, As the flames rose to her roman nose Когда языки пламени подбирались к ее римскому носу*