Ночь, кино и секрет.

      — Гхэм… А я и не знал, что у нас тут есть такая коморка… — раздался из-за спины голос.       Невероятно, но сейчас даже ступеньки под чужими ногами скрипели как-то заискивающе, словно извиняясь.        «О да! И хватило этого дурня на десять минут!» — раздосадовано подумала Кайли.       Эдуардо невероятным для неё образом сочетал в себе предельную ленивость, когда дела были важными, и запредельную твердолобость настойчивость, когда вопрос и яйца выеденного не стоил. Поняв, что убегать бесполезно, девушка перестала душить подушку и даже чуть выпрямила спину. Впрочем, вставать с пола она даже не пыталась.       — А я не знала, что есть вещества, более прилипчивые и мерзкие, чем эктоплазма Лизуна! — бросила она через плечо, стараясь не шмыгать носом.       В голосе уже не было прежней ярости и обиды — скорее обречённая пустота, вынужденная готовность к неприятному действию, которого всё равно не избежать. Ну, вроде того, как протягивают руку доктору перед уколом.       — Ну не, через стены я пока проходить не умею, — попытался отшутиться парень.       — Лучше б научился сквозь землю проваливаться, — сумрачно буркнула девушка и, повернувшись ещё чуть больше, окинула собеседника взглядом. Одна бровь невольно поползла вверх. — И что же это за армагеддон на нас надвигается, раз сам Эдуардо Ривера пришёл ко мне с извинениями и вкусняшками?       — А?! Что?! — Эд, чуть расставив руки, оглядел себя с ног до головы и, наконец, понял возможную причину чужого вопроса. — Ах, ты об этом, — он легонько тряхнул ведёрком из-под попкорна, в котором сейчас лежало печенье. — Не, это я себе на перекус брал… Но, гхэм, если хочешь… — куснув губу, он шагнул ближе, протягивая девушке ведёрко и одновременно чуть отводя взгляд.       — Эдуардо Ривера, добровольно делящийся едой — тоже то ещё явление, — фыркнула Кайли, закатив глаза, но одну печеньку всё же взяла.       Не потому, что хотелось — скорее слишком хорошее воспитание (и общий упадок сил после рыданий) мешало спихнуть незваного гостя с лестницы. Головой вниз. И чтоб до самого подвала без остано…       Она поймала себя на том, что невольно тянет угощение в рот.        «Вот ведь гадские рефлексы! Плевать, что я только что была предельно зла на этого конкретного индивида. Организм, видите ли, потратил калории и стремится восполнить их всеми доступными способами!»       Поняв, что коснуться печеньем губ, а потом кинуть его обратно в общую кучу будет ещё более невоспитанно, чем просто не взять его, она с тихим вздохом укусила его за краешек и вновь изумлённо вскинула брови.       — Овсяное? Ты же такое не любишь.       — Ну да, но, как выясняется, Лизун любит его ещё меньше, — уклончиво ответил латинос.       — Меньше? Он позавчера целую упаковку в одно горло умял. Ты что, обмазал эту порцию варёными брокколи? — девушка не знала, то ли ей посмеяться над собственной версией, то ли и в самом деле принюхаться получше.       — Сказал, что оно из той же дряни, из которой Жаннин варит по утрам кашу, — криво ухмыльнулся Эд.       — Да ты злой гений просто, — уголки её губ против воли дрогнули, и, чтобы скрыть это, девушка сделала ещё один укус. Сама-то она овсяное как раз любила.       — Ну… может, не злой, а, скажем, роковой? — сильнее осклабился он, машинально «эффектно» взъерошив себе волосы.       Кайли лишь вновь вздохнула, закатывая глаза. Всё-таки Эд останется Эдом всегда и везде. Пижон чёртов!       — Тогда уж роговой. Хотя о чём это я, у ослов только уши, — позволила она колкость, и тут же голос её стал серьёзнее. — Так зачем пожаловал-то?       Если Эд собирается и дальше вести себя, как ни в чём небывало, или даже нарываясь ещё больше, она просто возьмёт и…       — Ну… как бы… Нам пульт от телика нужен… — с извиняющейся улыбкой произнёс он.       — Ну так иди и поищи сам, — опешила она от подобной наглости. — Можешь ещё Лизуна подключить, раз вы оба киноманы такие!       — Гхэм… вообще-то, он у тебя…       — Чт… — возмутилась было Кайли, как вдруг осознала, что левая рука действительно всё это время сжимала заветную коробочку. — Упс… Эм… На, держи, — чуть зардевшись, она небрежным жестом протянула ему пульт, а сама отвернулась, то ли скрывая смущение, то ли показывая, что разговор окончен.       — Кайли… — его пальцы коснулись её пальцев. — Кайли, прос… — и почти тут же сдвинулись дальше, касаясь уже костяшек. — Ангх! Чёрт возьми! Почему мне проще сказать «Ну да, типа, я не прав», чем «из-ви…» Нгхарх! Да что ж такое-то?!       — Что-то?! — недоверчиво покосилась на него девушка, отчего-то не спеша убирать руку.       — Я хочу сказать, что хочу попросить у тебя п… п…       — Пульт? — «уточнила» она, чувствуя, как в душе разливается самодовольное тепло от мелкого пакостничества. Ох, не бывать ей в списке хороших девочек Санты в этом году!       — Прос… прощ… –то ли рычал, то ли шипел он сквозь стиснутые зубы, а потом, не выдержав, мотнул головой и клацнул челюстью. — Нргарх! Почему так трудно извиниться?!       — Может, мало практики?       Эд одарил девушку сумрачным взглядом, чуть отвернулся, словно собираясь уйти, и что-то в этом движении заставило её сбавить обороты.       — Прости, — потупилась Кайли, уже сама отводя взгляд.       — Mierde! — ругнулся сквозь зубы парень. — Ну вот почему тебе это так легко сказать, а я…       И девушка неожиданно хрюкнула, стараясь подавить смех. Она ничего не могла с собой поделать: хоть она по-прежнему и злилась на Эда, но прямо сейчас он выглядел таким несчастно-несуразным в своих потугах, что…       — Эй! — мигом набычился он. — Я тут, между прочим, прощения у тебя прошу! — упёр он кулаки в бока, да так и замер, поняв, что наконец-то произнёс злосчастное слово.       А Кайли просто рассмеялась. Рассмеялась, сбрасывая дикое напряжение, накопившееся на ней лично и между ними двумя. Рассмеялась, выдавливая из головы все мысли и правила хорошего тона.       Да и сам Ривера пару секунд злобно сверкал глазами, но потом не удержался и тоже хихикнул над собственным нежданным «облегчением». Это лишь усилило смех Кайли, и через минуту они оба уже буквально катались по полу от смеха.       — Ла-ха-хадно! Держи! — чувствуя буквально физическую необходимость как-то восстановить их дружеские отношения, Кайли вновь протянула Эду пульт, но едва чужие пальцы коснулись пластика, как вновь отдёрнула руку. — Хотя я вот думаю, а стоит ли? И так вон, после просмотра фильмов уже заикаться начал, слова забывает!       Парадокс, но именно лёгкая ссора и была для этих двоих самым естественным из возможных состояний. Они словно были двумя атлетами, живущими и знающими друг друга в первую очередь на соревнованиях и турнирах, с той лишь разницей, что «сражались» они не на физическом поприще, а на интеллектуальном.       Нет, разумеется, лёгкие тычки и подколки, подножки, подзатыльники и прочие таскания за «козлиную бородку» тоже имели место быть, но они были лишь украшением и неким актом «ритуальной расправы» над противником, поверженным в дуэли словесной.       — Ой, кто бы говорил! Тебя от одной аудиодорожки, причём рваной, аж на панк-металл потянуло! — огрызнулся в ответ Эдуардо, пытаясь отнять пульт обратно.       Завязалась шуточная борьба, в ходе которой Эд, не вписавшись в поворот, запнулся за собственную ногу, да так и рухнул на какой-то коврик.       — Ла-хадно, — пряча остатки веселья в уголки улыбки, девушка присела рядом на корточки. — На! Иди, разжижай мозг дальше!       Эд, хмыкнув, протянул руку, и вдруг, когда их пальцы вновь соприкоснулись, с его губ сорвалось:       — Прости.       Кайли недоумённо уставилась на него.       — Прости, я… Я правда как-то не думал, что… Та героиня… Нгх! — он растёр основание шеи. — Ты ведь наверняка испытывала нечто ужасное, когда была захвачена Акирой, и потому так остро и реагируешь на эти ужастики с захватом тел и переселением душ…       — Н-не совсем… — она чуть отвернулась, но хотя бы не спешила вставать с корточек.       — Погоди, так ты не испугалась фильма?       — Испугалась. Но не его. Не совсем его…       — Э?       — М… — она закусила уголок губы, всё ещё не решаясь взглянуть на собеседника напрямую. — Я боюсь собственной беспомощности.       — Ч-чего?! — опешил парень.       — О-ох! — закатила она глаза. — Так! А ну-ка, подвинься! Давай, активнее! Думаешь, мне удобно так стоять?! — она взглядом указала на свои согнутые ноги.       Эд молча подвинулся, она по-хозяйски плюхнулась рядом, и тут же вновь стушевалась, подбирая подходящие слова.       — Понимаешь… — наконец, произнесла она. — Понимаешь, я ведь сопротивлялась Акире. Не могу сказать, что долго, или особо результативно… Но у меня хотя бы был минимальный шанс на победу. Я почти остановила свою руку, когда накладывала самое первое проклятье на Игона…       Эд машинально пошарил рукой вокруг себя и, наткнувшись на ведёрко с печеньем (и как не опрокинули только?!) протянул его Кайли.       Девушка на автомате взяла новую печеньку и, не столько кусая, сколько жестикулируя им, продолжила:       — Понимаешь, пока у меня были силы, я направляла Акиру в подворотни, а не людные проспекты, а когда поняла, что проигрываю — каюсь, предалась чувству мести. Да, я испытывала скрытое удовольствие, касаясь финансовых воротил, обсуждающих свои грязные делишки у телефонных автоматов, или толкая в метро людей, набившихся в центральный проход и мешающих остальным пассажирам перемещаться по нему… Понимаешь, даже будучи под властью Акиры, внутри я по-прежнему оставалась собой. Оставалась свободной на чувства и на протест, на хотя бы попытку изменить собственную судьбу! Но я чувствую свою совершенную бесполезность сидя вот так, перед экраном, когда ты ничего не можешь изменить! Даже если у тебя под рукой протонный бластер! — она машинально взъерошила волосы на голове свободной рукой. — Нгх! Это сложно! — она ещё раз прошлась пятернёй спереди назад и обратно.       Они посидели пару минут молча, каждый думая о своём. Кайли грызла печенье, мысленно готовясь к тому, что её запишут в окончательные фрики, Эд — легонько дёргал себя за бородку, неожиданно для себя понимая, что «периодические закидоны» боевой подруги и её вечная тяга к порядку и контролю над другими — часть чего-то большего…       Он хотел и боялся пойти дальше. Но почему-то ему казалось, что это — путь, который нельзя пройти наполовину. Она уже раскрылось ему больше, чем когда-либо, и он понимал, что если сейчас всё бросит, даже не попытавшись разобраться в причинах, то это окончательно разрушит то хрупкое взаимопонимание, что возникло между ними во время этой странной беседы.       — И… гхэм… И давно это у тебя? — наконец, осторожно спросил он, чувствуя, что ступает на минное поле.       — Когда расстались родители, — почти беззвучно ответила девушка, подтягивая колени поближе к груди и зарываясь в них носом. — Когда я осталась одна с бабушкой, — прошептала она, прикрывая глаза.       В последствии Эд не мог бы сказать, сколько именно длилось новое молчание, или было ли оно вообще? Просто он в какой-то момент обнаружил себя дружески обнимающим Кайли, а его грубая, шершавая ладонь со смуглой кожей машинально поглаживала её спину, сгорбленную от накопившейся ответственности.       — …нимаешь, — давясь воздухом и воспоминаниями, всхлипывала она. — Они не слушали! Они вежливо улыбались, благодарили меня за ужин, за уборку, за что угодно, а потом, так же вежливо извинившись, уходили собачиться в другую комнату!       Крупная дрожь пробила девушку, и Эд прижал её к себе ещё крепче.       — Я из кожи вон лезла, и не могла сделать ничего! Я была словно зрительницей, почему-то попавшей на генеральную репетицию, но едва ли отвлекающую актёров от их игры! Я была пустым местом, не способным ни на что! — всхлип. — Я окрасилась в чёрный, чтобы вызвать огонь на себя, чтобы они объединились, переубеждая, или хотя бы порицая меня. А они просто заявили, что это мой выбор и моя свобода. И продолжили собачиться! — всхлип — Я записалась в чирлидерши и выиграла чёртов кубок, чтобы они пришли на матч поздравить меня и команду!       — И-и форма смотрелась на тебе просто отменно! — не к месту вставил Эд.       Кайли машинально стукнула кулачком ему в грудь, всхлипнула громче обычного, но, как не странно, слова латиноса всё же возымели действие: голос девушки стал более ровным, она перестала всхлипывать, и теперь просто тёрла глаза от усталости.       — Я пыталась привлечь к делу бабушку, показать родителям, как ей нужна их забота и внимание, что её сердце не выдержит, если разойдутся «её дети» — она любила обоих родителей так сильно, словно они действительно оба были ей родными.       — Тогда б дело попахивало инцестом, — опять «отметился» Эд.       На этот раз Кайли дёрнула его за бородку и одарила тяжёлым взглядом. Зато и грусти в её голосе опять стало чуточку меньше.       — В общем, меня почти всю жизнь преследовали неудачи в «глобальных» проектах — что родители, что спорт… — она отвела взгляд в сторону, плечи её поникли. — Даже бабушку я не успела спасти… Ну, то есть, я понимаю, что она и так была пожилой, и что случиться это могло в любой момент, и что врачи говорили, что без профильного образования я бы всё равно её не откачала… Но беда-то в том, что меня в тот момент вообще не было рядом, — она коротко шмыгнула носом, словно подводя черту под разговором. — Наверное, с тех пор я окончательно подсела на мистику. Типа, если мне не везёт в жизни земной — может, на каком-то другом, эфемерном уровне… Вот, нежданно-негаданно в Охотниках и пригодилось…       Она замолчала и отвернулась, словно ожидая удара от Эда. Вот, сейчас он поднимет её на смех, скажет, что нормальные люди боятся ужастиков из-за того, что это ужастики, а не из-за того, что когда-то не спасла бабку, что всегда знал, что она зануда, но чтоб ещё и неуверенная в себе неудачница, что…       — Знаешь, почему я смотрю такие ужастики? — голос Эда прозвучал неожиданно хрипло, и девушка невольно покосилась на собеседника. Тот сидел, пялясь перед собой невидящим взглядом, с таким выражением, словно едва ли сознавал, произносит он слова вслух, или они звучат лишь в его голове. — Потому что я им соответствую.       — Ч-чего?! — чуть не поперхнулась девушка.        «Вот этот вот ленивый, самоуверенный, обожающий похохмить и разыграть парень…»       — Потому что я тоже низкобютжетный…       — О, Господи! — всплеснула руками Кайли. — Если весь это цирк был только чтобы попросить двадцатку до получки…       — Ты не поняла, — его губы исказила кривая, сумрачная, жестокая ухмылка. — Я — отброс общества! Я — насмешка над понятием «успех»! Я не оправдываю ожидания!       Кайли невольно сглотнула от навалившегося на неё чужого чувства ненависти к самому себе. Она едва не захлебнулась в этом негативе.       — Посмотри на меня! — почти прорычал он. — Кто я?! Балбес, едва пробившийся на платное, потому что в школе мне было «лень учиться»! Нахлебник, сидящий на шее у собственного брата и его семьи! Господи, да я даже с его минимальной «может хоть работу найдёшь, за ум возьмёшься» квартплатой умудрился влезть перед ним в долги! А он?! Он — отец семейства! Пример для подражания! В школе не слезал с доски почёта, после выпуска пошёл не в наркопритоны, а в полицию, потому что денег на универ не хватало, а на грант он претендовать не мог! И каков результат?! Он нашёл себе жену-красавицу, растит сына — да, не идеального, но сына! А я?! Merde! Ну вот почему при одинаковых стартовых — какой там, мои были тепличными по сравнению с ним! — условиях он в жизни добился всего, а я…       — Ох, Эд… — Кайли сама не заметила, как ободряюще накрыла чужую руку своей. — Ты не прав! Просто вы с ним разные. Он — скорее домосед, хоть и полицейский, а ты — бунтарь.       — Пфф! В пику ему, — сумрачно буркнул Эд, вжимая голову в плечи.       — И с высшим образованием, пусть пока и не оконченным…       — Скорее не начатым.       — И у него несколько лет форы в плане семьи…       — Ну да, ну да, а я сейчас резко возьму и найду себе кого-нибудь, — он с кривой ухмылкой посмотрел на девушку, и она отчего-то отвела взгляд в сторону.       В голове мелькнула шальная мысль, что у неё порозовели щёки, но это же явно не могло быть правдой.       Кайли перехватила его взгляд и покосилась в ответ.       — Э. гхэм… У тебя, это… тушь потекла… — буркнул он зачем-то.       — А? Да, спасибо, — она зачем-то заозиралась по сторонам, суетливо поднялась на ноги. — П-пойду, наверное, умоюсь…       — Гхэам, — прочистил он горло (да и разум). — Ладно! А я тогда пойду, вернусь к своим третьесортным ужастикам… — он с лёгким кряхтением тоже поднялся с пола.        «Неудобно сидел-то, оказывается! Хотя пока рядом была Кайли, почему-то и не чувствовалось особо».       — Да, кстати! А где пульт-то? — огляделся он вокруг себя. — У тебя всегда есть привычка утаскивать чужие вещи в свою коморку?       — А она не моя, — с мстительными нотками в голосе сообщила девушка. — Она Лизуна.       — Что?! — Эд аж подскочил на месте. — И мы сидели на его коврике?! Ф-фу-у-у!       — То есть, сидеть с ним на одном диване во время просмотра — нормально, а тут, значит…       — Эй! Это другое! — насупился Эд.       Словно услышав своё имя, Лизун проник внутрь помещения, причём аккурат через коврик, на котором только что сидели ребята — Эда зримо передёрнуло.       — Щфво?! — оглядевшись, заверещал призрак. — Кхтво сфюдрьвюэал нмва мвуаюэй хкрюквуатии?! — начал он метаться по коморке, трогая то один предмет, то другой.       — О да! Лизун, наводящий порядок! — фиркнула Кайли, выходя на лестницу. — Воистину, последние времена грядут!       — Значит, мне самое время досмотреть фильм! — вернулся на прежнюю колею Эд, следуя за девушкой.       — Не-а, — качнула она головой, спускаясь по ступенькам. — Мне, между прочим, ещё к контрольной готовиться! — И жестом фокусницы извлекла откуда-то из-за спины заветный пульт.       — Эй, а ну, отдай! — набычился латинос, и вдруг на лице его недовольство сменилось ехидной усмешкой. — Или ты думаешь, что тебе на контрольной кто-то станет обеспечивать идеальные условия? А вдруг кто-то в коридоре в этот момент музыку включит?!       — Меня напрягает не музыка, а ужастики, — насупившись, ответила девушка, замерев у дверей в библиотеку. — Так что извини, но пульт ты получишь не раньше, чем выберешь что-то более нормальное.       — Какая жалось, что можно запустить воспроизведение вручную! — оскалился Эд какой-то хитрой ухмылкой.       — Тогда я сейчас вручную и выключу его! Из розетки!       — Ха! — Он сложил руки на груди и привалился плечом к дверному косяку. — Если тебе так страшно от звуков было, то как же тебе от картинки поплохеет?!       — А вот и нет! — притопнула девушка.       — А вот и да! — подначил её парень.       — Ах ты… Ну, смотри у ме… — стиснув кулаки, она решительно оттолкнула Эда в сторону, направляясь в гостиную… — нь… Оу… — да так и замерла, глядя на экран.       Эд машинально тоже посмотрел на него.       — Согласен, — скривился он. — Картина просто ужасна.       — Ужасна?! — неожиданно хрюкнула Кайли. — Да я в жизни ничего более несуразного не видела!!!       — Э? — «уточнил» Эд, переводя взгляд с лыбящейся девушки на клыкастого рептилоида с панцирем, то ли дающего, то ли забирающего некую арматурину от ктулхуобразного существа, сплетённого из веток и перекинувшего через плечо давешнюю полуголую девицу с голубыми волосами.       — Нет, ну серьёзно! — фыркнула Кайли. — Судя по панцирю, это некий аналог черепахи, то есть, существо преимущественно травоядное, расчитывающее на пассивную защиту. Тогда где роговой клюв?! Зачем ей клыки, а не моляры?! Почему в три ряда, как у акулы?!       — Ну, начало-о-ось! — закатил глаза Эд. — Ты б ещё вспомнила, что ходячих растений не бывает!       — Верно, — кивнула Кайли. — Бывают перекатывающиеся. Он должен быть в форме переплетённого шара!       — Ну… — протянул Эд. — Вообще, логично. Запихнул девку внутрь, и не думай, свалится она с плеча во время бега, или нет. Внутри колтыхается во время поездки — и норм.       — А знаешь, ты прав, — повернулась к нему Кайли. — Это действительно фильм ужасов. Только для людей со здравым смыслом и минимальными познаниями в биологии! Ну-ка, что у нас тут ещё есть?! — и она по-хозяйски направилась к столику с разложенными на нём кассетами. — Та-акс… «Кровавые коммандос», — прочла она на упаковке. — «Подразделение спецназа отправляют с гуманитарным грузом в лабораторию, построенную в дремучих джунглях. Сможет ли девушка-боец, единственная выжившая из группы после встречи отряда с местными дикарями-головорезами, спасти престарелую профессоршу, держащую оборону в лаборатории? Что значат странные местные легенды о неких вервольфах? И с какой стороны от бронированной двери лаборатории они находятся?!»       Пару секунд она неверяще пялилась на упаковку.       — О, Господи! Да я уже со счёта сбилась, сколько раз они ошиблись в жалких четырёх предложениях! Если это настоящие спецназовцы, то как их могли перебить какие-то жалкие дикари?! А если их там орды — почему нельзя было десантировать группу прямо на здание лаборатории?! Какие, к чертям, легенды?! Когда эта «единственная выжившая девушка-боец» их успела услышать?! И, главное, от кого?! От дикарей, пока те свежевали её собратьев по оружию?! И какие вообще в джунглях могут быть вервольфы?! Ладно, что это откровенно немецкое слово, а джунглей в Германии как-то не было замечено! Но оно же даже значит «оборотень–волк»! Какие, к духам леса, волки в джунглях?!       Кайли перевела дух, и только сейчас заметила замершего рядом Эда.       — Ну, чего стоишь?! Бегом на кухню за закусью! — качнула она головой в означенном направлении. — Только никаких попкорнов и газировок — ещё не хватало ими со смеху подавиться!       — Есть, сэр! — дурашливо отсалютовал Эд. — То есть, мэм, то есть…       — То есть, почему ещё не на кухне, боец?! — притопнула она ногой, уперев кулаки в бока.       Её взгляд тут же зацепился за что-то, лежавшее на подлокотнике дивана и, нагнувшись, через секунду она уже напяливала на голову импровизированный берет.       — Чувствую, мне в видеосалоне кассеты не из того раздела выдали, — осклабился Эд, направляясь к кухне. — Ну надо же, в кои-то веки продавец оказался менее компетентным, чем зритель!       А в голове его вертелась опасная мысль — а не об эту ли «тряпочку» он совсем недавно отбёр руки от слизи Лизуна?! Впрочем, наверняка, ему не стоило спрашивать мнения от этом у Кайли. Если, конечно, он не хотел позавидовать тем самым спецназовцам, повстречавшимся с головорезами…       В тот вечер (равно как и в парочку последующих) здание Штаба всю ночь сотрясалось от воплей и стонов. Только не ужаса, а возмущения и смеха. Чуть позже Кайли впервые «завалила» тест, сдав его на «B–», но девушка ни разу не жалела, что вместо знаний по предмету она приобрела нечто большее. Скажем, определённый компромат касательно личных закидонов одного латиноса.       P.S.       — Гы-гы! — гаденько, хотя и тихо хохотнул Гарретт. — В такие минуты я жалею, что у меня нет фотокамеры, чтоб я мог запечатлеть этот момент и наслаждаться им несколько часов!       — В такие моменты я жалею, что у тебя нет прав, — заметил сбоку Роланд, а поймав непонимающий взгляд приятеля, пояснил. — Тогда бы я мог спихнуть на тебя обязанности водителя до Ганновера, и ты бы всю дорогу наслаждался подобной картиной в зеркале заднего вида.       — Не, — отмахнулся Гарретт. — Не смог бы. Я столь талантливо местные легенды, как ты, рассказывать не умею!       И прежде, чем Роланд нашёл достойный ответ, этот провокатор на колёсиках наклонился вперёд и что было сил гаркнул:       — Эгэй! Народ! В Нью-Йорке зафиксировано нападение призрака! Срочно выдвигаемся!       — А?! Что?! Где?! — Эд и Кайли, до этого мирно отрубившиеся дремавшие под одним общим пледом, кубарем слетели с дивана, только если Кайли профессионально ушла перекатом под журнальный столик (эх, хорошо же иногда быть маленькой!), то вот Эд умудрился по пути к полу долбануться едва ли не обо все имевшиеся углы мебели.       — Где блоки? — Кайли уже змеёй выскользнула из-под стола. — Почему ты ещё не в машине, Роланд? Нападение где-то близко?! Если да, почему нужны все четверо? У него шестой класс, не меньше?! — зачастила девушка, на ходу пытаясь выпутаться из пледа и заодно поднять Эда с пола.       — О-ох, Кай! — Роланд лишь прикрыл лицо ладонью.       — О да, куда уж ближе! — хохотнул Гарретт, сдавая назад, чтобы друзьям было проще принять вертикальное положение. — Лизун опять обчистил весь холодильник! На завтрак даже овсяных печений нет!       — Эм… ну, вообще-то… — как-то мигом стушевалась Кайли. — Это не совсем Лизун.       — Что? — вот тут напрягся уже Роланд. — Новый призрак?! Возможно, типа Ракшаса, но… Датчик не зафиксировал следов неизвестной ему…       — Она это к тому, что это она, — тычок под рёбра, — мы сами с печеньем справились, — осклабился Эдуардо.       — Что?! — Гарретт изобразил на лице искренний ужас. — Лизун вселился в тебя?!       Ну что сказать, одну кассету Эдуардо пришлось-таки выкупать у видеосалона окончательно. Потому что начинка её оказалась намотана на голову одного не в меру болтливого колясочника-экстремала.