Второе имя любви

      Яркий солнечный день. Окраина Орегона — тухлое местечко. Городочек, в котором все друг друга знали если не лично, то по наслышке уж точно. Косвенно все здесь были со всеми знакомы, поэтому совершенно ни для кого не было секретом, куда мчится синяя дешевая машина семьи Хоуп, взятая в кредит. Рэйна сидела на заднем сиденье, завороженно глядя на отца и мать. Как же она скучала по ним! Хотелось обнять их, как можно крепче прижать к себе, но что-то мешало ей даже приподнять руку. Родители переговаривались о чем-то. Роуз, мать Рэйны, радостно улыбалась Рику, водителю и по совместительству главе семьи. Они так редко общались друг с другом подобным образом, так редко дарили друг другу улыбки. Но этот день был особенный — двадцать лет в браке, как ни крути, ни верти, все-таки знаменательное событие. Не каждый день такое случается. И сегодня вся семья решила отпраздновать это поездкой в кино на какую-то семейную комедию. Казалось бы — обычное дело, но семья Рэйны редко куда-то выезжала полным составом, и на такие мероприятия редко находились деньги. Но ведь сегодня особенный день, не так ли?       Рэйна все сидела на заднем сиденье, силясь подняться с места., но тщетно. Её тело словно налилось свинцом. Или на нее водрузили пять мешков картошки. Это было не важно, важно то, что она не могла пошевелить и пальцем. Вывески магазинов мелькали за окнами крайне медленно, хотя она готова была поклясться, что едут они чуть ли не со скоростью света. Плакаты на витринах смешно деформировались, искривлялись, Рэй не заметила как одна из них превратилась в большого пушистого панду в шляпе, а другая и вовсе исчезла, причем появилась вскоре снова, но с уже совершенно другой надписью.       Вдруг девушка закричала, так громко как только смогла. Её посетило озарение: Если отец не сбавит скорость, они разобьются. Но Рик будто бы не слышал, всё давя на педаль газа. И Роуз тоже прикинулась глухой. И скорость, с которой они ехали вполне себе её устраивала. Девушка снова закричала, вцепившись в сиденье. Жгучие слезы полились из глаз, опаляя щёки так, будто бы это и не слезы вовсе, а маленькие зажженные искорки.       — Папа! Остановись! Пожалуйста! Кастиил, останови, останови их, останови! Останови! Стойте!       Она была похожа в этот момент на маленькую девочку. Липкий страх заструился ледяной слизью по венам — вот в такие моменты и говорят «кровь стынет в жилах». Она сама, казалось, оглохла от своего крика, потому что с каждой секундой он ей казался всё тише и тише, пока не перешел на шепот, а затем и на еле различимый в тишине хрип. В тишине, потому что вокруг царила именно она. Не было больше ни громких, веселых разговоров родителей, ни шума города, который просто обязан был присутствовать. Просто тишина — вакуум. Яркий свет ослепил Рэйну, завизжали тормоза. Она зажмурила глаза, боясь их открыть, но веки разомкнулись как-то сами собой, без согласия их хозяйки. Девушка стояла посреди дороги, а вокруг — ничего. Она снова забилась в истерике, зашлась в немом крике, упала наземь и колотила кулаками асфальт. Отчаяние накатило на нее. Такая пустота, что её, казалось, ничем не заполнить.       Рэй вскинула голову вверх, сверкнула молния, а после небо разверзлось громом. И в его раскате девушка услышала отчетливо свое имя.       Что-то коснулось её плеч, сначала невесомо, но потом эта хватка становилась всё настойчивее, пока её буквально не начало трясти. Небо потихоньку расплывалось перед глазами, гром всё больше принимал очертания голоса, зовущего её.       Девушка окончательно проснулась только когда полностью осознала: она дома, в своей постели, а за плечи её продолжает трясти Кастиил. Ангел не сразу понял, что девушка проснулась, поэтому остановил свои действия только когда она чуть вскрикнула от боли — уж слишком сильно его руки сжимал её хрупкие плечи.       Она посмотрела в глаза своего Ангела (хотя точно сказать с какой же стати он стал «её» Рэйна не могла) и увидела в них беспокойство. Какую бы эмоцию эти голубые озёра не отражали, они все равно были самыми великолепными, самыми глубокими — только в таких и стоит тонуть. Но сейчас ей не хотелось тонуть. Девушка, дрожа, кинулась в объятья Кастиила, хватаясь за его плащ как за спасательный круг. Непрошенные слезы хлынули из её глаз, но на этот раз они не обжигали так больно.       Ангел сидел в ступоре около минуты. В голову его пришла грустная мысль: «Обидел чем-то я её?», но тут же развеялась, поскольку девушка всё сильнее прижималась к Кастиилу, всё сильнее сжимала его бежевый плащ. Рубашка взмокла от соленых слез, которые Рэй продолжала беззвучно лить, и Кас очень хотел отстраниться. Но не смог — тогда бы он точно обидел Рэйну. А её он счел за друга, друзей нельзя обижать. Но и как вести себя в такой ситуации он тоже не знал — если Сэм или Дин плачут (что делают они довольно редко. Кас видел это раза два-три, и никогда слезы не выливались в истерику. Это скорее был даже не плач, а просто глаза на мокром месте), то они никогда не лезут обниматься. А что бы на его месте сделал Дин?       «Думать так — плохая идея», — подумал Кас, памятуя то неудавшееся подмигивание, но ничего лучше, чем снова положиться на опыт друга, он не придумал, поэтому приобнял девушку в ответ. Когда она, казалось, начала стихать, он вдруг почувствовал тепло. Обнимать кого-то — это, оказывается, так приятно… Кастиил и не заметил, как сам уже прижимал Рэйну к себе.       — Как ты здесь оказался? — окончательно придя в себя, спросила девушка, утыкаясь носом во влажную рубашку, отчего голос её прозвучал сдавленно.       — Звала меня ты, — многозначительным тоном ответил Ангел, — Решил я, что в беде ты, и пришел.       Девушка слегка улыбнулась. Он так странно говорит… Но как красиво эта странность звучала! Ещё и выходило, что он бросил все свои дела лишь потому, что она во сне прошептала его имя.       Но тут же улыбка спала с её лица.       — Прости…       — За что? — искренне изумился Ангел, склонив голову набок. Рэй этого не видела, но готова была поклясться, что именно так он и сделал.       — Ты, возможно, был занят…       — Нет. Был бы я занят действительно — навряд ли пришел бы.        Рэй облегченно выдохнула. Грустно было осознавать, что он мог и не прийти. Но сколь же эгоистично было бы полагать, что за пару дней она сможет сблизиться с Ангелом до того, чтобы он бросал ради нее все свои дела!       Повисло неловкое молчание, которое никто не решался нарушить. Рэйна, потому что боялась, что если она издаст хотя бы звук, то Ангел разомкнет объятья. А Кастиил, потому что попросту не знал что сказать. Спустя пару минут он честно решил спросить:       — Что должен делать я?       На этот раз девушка все же отстранилась, ей хотелось заглянуть Касу в глаза и понять что он имеет в виду.       — Я не знаю, — так же честно ответила она. Губы все еще подрагивали после ужаса, испытанного во сне, а тело бил озноб. Кастиил провел языком по потрескавшимся губам, глядя на все это, и умозаключил следующее:       — Ты больна.       Он не имел ввиду грипп или простуду, Ангел говорил об обыкновенной душевной боли. О той боли, которая терзает время от времени каждого человека: особенного или обычного — не важно, эта боль знакома всем.       Ангел занес широкую красивую руку над головой девушки       — Можно? — с деловитым видом спросил он. А Рэйна перестала понимать происходящее еще после фразы «что я должен делать». Но она доверяла Ангелу. По сути, она всецело доверяла тому, кого знает всего два дня, потому что… Просто потому что. Она не знала, что движет ею, когда она слепо доверяет Бог весть кому. Но доверять Кастиилу было приятно… Девушка кивнула и, почувствовав, как его тёплая ладонь легла ей на голову, блаженно прикрыла глаза. Боль потихоньку начала отступать, предательская дрожь наконец унялась. На душе вдруг стало так спокойно. Рэйне казалось, что вот оно — счастье, что если он сейчас уберет руку, то это чувство закончится и боль вернется. Но вот его рука соскользнула с головы, мягко скользя по коротким волосам Рэйны, а чувство умиротворения никуда не делось.       — Не ты виновата, — с видом знатока произнес Кастиил. Девушка, разумеется, сразу же поняла о чем речь.       — Ты прочел мои мысли? — недоуменно спросила она.       — Ты сама разрешила, — Ангел будто бы оправдывался. А ведь и правда, он же спросил… Рэйна стушевалась. Она не нашла ничего лучше, чем спросить:       — Все Ангелы умеют это?       — Да, — последовал короткий ответ.       — Значит, кто угодно может читать мои мысли?       Немного поразмыслив, Кастиил ответил: — Да… Никому это не понадобится, не бойся. Забот сейчас на Небе более важных, чем твои мысли, слишком много.       И снова он напомнил Рэйне о том, какая она неважная и ненужная. Внутри опять затянулся узел. Но девушка все отдергивала себя — очнись, он тебя не знает.       — Каких забот? — не скрывая любопытства, спросила девушка       Ангел замялся. Он будто бы метался: стоит ли рассказывать это малознакомому человеку?       «Другом я её назвал, а значит должен доверять. Люди друзьям доверяют…» — так решил Кастиил. Он произнес одно слово:       — Апокалипсис.       И с этого момента жизнь Рэйны снова перевернулась с ног на голову. Апокалипсис! Вокруг нее разворачивается такое, что не прочитаешь ни в одной книге! Стало страшно, но лишь на миг. Девушка уверила себя в том, что Кастиил не даст её в обиду. С чего вдруг? Да просто так. Просто хотелось верить в это.       В маленькой комнатушке в одном из городков Айовы тускло горел ночник. Его мягкий свет рассеивался, так и не сумев преодолеть расстояние от дешевого пластикового комода до узкой кровати, заправленной дешевым постельным бельем. Тонкое односпальное одеяло валялось на полу. Скомканное, оно напоминало средних размеров белого мишку, который свернулся калачиком, или дракона, решившего вздремнуть. Впрочем, это всё лишь магия ночи и тусклой лампочки на комоде, преображавшая несуразную кучу во что-то невероятное. Такое же невероятное, как и та информация, которая вылилась на Рэйну.