Love Crime.

Look at me now Посмотри на меня, I've got no religion У меня нет веры. Look at me now Посмотри на меня, I'm so vacant Я такой свободный. Look at me now Посмотри на меня, I was a virgin Я был девственником. Look at me now Посмотри на меня, grew up to be a whore Вырос, чтобы стать шлюхой. And I want it И я хочу этого, I believe it Я верю в это. Marilyn Manson - “I want to disappear”

Ночь освещали переносные прожектора, вспышки фотоаппаратов и сигнальные красно-синие огни полицейских машин. Два дома из красного кирпича стояли настолько близко друг к другу, что у всякого могла начаться клаустрофобия. Голоса сливались в один неразборчивый шум. Желтая лента преграждала место преступление и являлась знаком воспрещения прохода посторонним. А за ней и за некоторым скоплением людей в форме и медицинских халатов, за двумя высокими мужчинами в костюмах лежал человек. - Время смерти предположительно девять тридцать, то бишь около двух часов назад. - Блять, снова он постарался. - Да, по крайней мере, почерк совпадает. - Судя по большому количеству крови вокруг тела, его не перенесли, а распотрошили прямо здесь. И... раны нанесли еще при жизни. - Раны!? Да от него живого места не осталось! - Бакуго, не ори на месте преступления. - Заткнись, Половинчатый! - Прошу, продолжайте. Судмедэксперт кивнул и продолжил осматривать тело. - Убийца старался наносить увечья таким образом, чтобы личность жертвы нельзя было сходу опознать. Он указал на четыре грубых и глубоких пореза на лице. Глазные яблоки проколоты, сквозь раны на щеках виднелись ряды зубов и ошмётки языка, губы разрезаны на две части каждая. - Никак не могу понять, зачем ему это, - размышлял вслух Тодороки. - Ведь в лаборатории по следу зубов все равно выяснится личность жертвы. - Я, кхе-кхе, - мужчина закашлялся, прикрывшись рукой. - Я думаю, что таким образом убийца хотел выделить цвет волос. Судя по тому, что все остальные части тела изувечены до неузнаваемости и лишь волосы убийца оставил нетронутыми. Хотя это теория довольно хлипкая. Потому что это всего лишь волосы. - Две предыдущие жертвы тоже являлись блондинами. Вполне возможно, что цвет здесь важен, - задумчиво сказал Шото. Криминалист снова оглядел труп. Выкрученные из суставов руки, раздробленные в труху кости ног, поверх которых были одеты классические брюки. Валявшиеся и впитавшие в себя бурую жидкость клочки бывшей рубашки под телом. Вскрытая брюшная полость, органы наружу, сломанные рёбра и... - Кое-чего не хватает, - озадаченно проговорил специалист. - Дай угадаю, - Катсуки оскалился, - сердце отсутсвует. - Да, его нет, хотя другие органы на месте. - Больше нет причин для сомнений, ты и так уже это понял, Бакуго. Это Потрошитель. - Блять!

———

Катсуки Бакуго был высок, в меру накачен, обладал ежиком блондинистых волос, красным цветом глаз, смуглой кожей, чрезмерно сложным характером, а также в свои двадцать шесть раскрыл больше двадцати самых тяжких преступлений, и, пожалуй, только благодаря своим способностям к раскрытию сложных дел он все ещё держался на должности сержанта полиции под пристальным взглядом лейтенанта Айзавы Шота, его начальника, ибо буйный нрав блондина мешал работе всего отдела. Шото Тодороки был напарником Катсуки и являлся его полной противоположностью: высокий рост; стройное, но крепкое телосложение; прямые волосы, причём с правой стороны они были белы, словно снег, а с левой - красны, словно кровь; гетерохромия: правый глаз карий, левый же - голубой; спокойный нрав и рассудительный ум. У Шото, помимо всего выше перечисленного, имелась ещё одна отличительная черта, а именно - шрам на половину левой стороны лица. Тодороки не любил распространятся на тему, как получил его, но, как-то сидя в баре и выпивая третью кружку пива, Бакуго разболтал его и прознал, что в детстве мать облила Шото кипятком из только что закипевшего чайника. Причины же он не выдал, но Катсуки и не потребовал. Бакуго попал в отдел расследований позже Тодороки, но, не пробыв там и полугода, стал уважаем другими сотрудниками. Он раскрывал самые запутанные дела, будто в навороченной куче проводов всегда знал, за который нужно потянуть, чтобы распутать все разом. Так было и с «Кузнечиком» - убийцей молодых женщин, оставлявший в их распоротых животах мешочки с зелёными насекомыми. Катсуки опросил нескольких свидетелей, обошёл парочку зоомагазинов и через пару дней задержал старого мороженщика, который увлекался ловлей кузнечиков. Не убежал от него и серийный маньяк, которого пытались поймать на протяжении нескольких лет, но тому всегда удавалось ускользнуть в последний момент. Бакуго наорал на парочку бандитов, прижал к стенке одного наркоторговца и узнал, что, оказывается, в этом деле был свидетель, но тому за молчание заплатили хорошую такую сумму. Катсуки нашёл, от кого пришли деньги. Им оказался обычный офисный «планктон», который по выходным любил играть с родственниками в бейсбол и убивать людей. Но вот, несмотря на всю его успешность, месяц назад произошло убийство, которое Катсуки так и не смог раскрыть. Старый пьяница хотел по своему обычаю прилечь на лавочке, что на детской площадке, но наткнулся на тело в песочнице. Он тут же позвал на помощь, и уже другие подоспевшие на зов старика позвонили в полицию. Внутренности наружу, раздробленные ребра, изрезанное лицо, отсутствие сердца - зверское убийство было выполнено на этой самой детской площадке без единого свидетеля. Камер в том участке не было, как и людей в промежуток совершения деяния. Катсуки не нашёл ни одной ниточки, ни одной зацепки, которая могла бы указать на профиль убийцы. Жертвой оказался продавец цветочного магазина. Катсуки перерыл весь его график, путь от дома до работы и наткнулся лишь на одну единственную, словно в насмешку оставленную, видеозапись с камер. На ней мужчина заворачивает в сторону парка, взъерошивая светлые волосы и будто нервничая. И все. Ни что было дальше, ни зачем он завернул туда. Ночью. Когда его дом находился в противоположной стороне. Катсуки был в ярости, и только подливало масло в огонь то, что он чувствал взгляды остальных в отделе на себе, будто спрашивающие, как это Катсуки Бакуго ещё не раскрыл это дело. А Тодороки лишь пытался его успокоить, говоря, что убийца точно где-нибудь сделает ошибку. Две недели спустя Бакуго стоял над оставленным во дворе начальной школы еще одним телом. И Катсуки проверил всё: каждого ученика, их родителей, учителей, директора, историю школы, каждого дворника, что был тогда на смене, каждую работавшую камеру. Пусто. Совсем ничего. Снова у тела не было сердца, снова блондинистые волосы, снова кишки наружу, снова Катсуки звереет. Тодороки положил ему руку на плечо, приветливо улыбнулся и произнёс: - Ничего. В следующий раз точно что-нибудь да найдём. Катсуки выкинул из окна отдела собственный стул. Отделом было принято решение прозвать этого убийцу «Потрошителем», хотя были и такие предложения, как «Неуловимый Потрошитель», «Потрошитель блондинов», «Детский Потрошитель» и «Сердцеед». На все эти прозвища Катсуки скрипел зубами, стирая эмаль в порошок, а на «Неуловимом Потрошителе» он снова чуть не выбросил недавно купленный стул в окно, но Шото вовремя его остановил. В общем, решили взять среднее арифметическое из данных предложений. И вот, не успел Бакуго успокоиться, как Потрошитель снова взялся за ножи и молоток. Единственное, что связывало жертв, как окончательно убедился Катсуки после последнего убийства, был цвет волос. У трёх мужчин не было общих знакомых, они никогда не встречались и жили в разных частях города. Первый - флорист, второй - официант, а третий вообще - безработный. Создавалось ощущение, будто Потрошителю вообще нет разницы, кого убивать, только бы был мужиком да блондином. В данный же момент Катсуки Бакуго заваривал порошковый кофе в одноразовом стаканчике. Под его глазами залегли темно-фиолетовые пятна, тело ломило от усталости, голова тяжелела с каждым проведённым в отделе часом. Он широко зевнул, даже не думая прикрываться. Мерно помешивая горячую жидкость пластиковой ложкой, Катсуки смотрел на гладкую поверхность стены. Больше чем спать Бакуго хотел только поймать блядского Потрошителя, из-за которого не был дома уже три дня - спать на работе было не удобно, особенно, если учесть, что единственный диван занимал его начальник. Последнее время они только и делали, что анализировали места преступлений, заново осматривали фотографии жертв, опрашивали живущих рядом с парком, начальной школы и тех домов, между котороми нашли последнее тело. И Катсуки конкретно так заебался. Тодороки строил умный вид и часами пялился в фото развороченных тел. Бакуго хотелось выкинуть его из окна вместе со стулом, но пытался держать себя в руках, что было довольно сложно. Ведь, проходя к своему рабочему месту, он то и дело ловил на себе такие же заебавшиеся взгляды, которые молили, чтобы блондин раскрыл это дело. И в такие моменты Бакогу недоумевал: какого хера работал лишь он один, остальные что, присутствовали здесь в качестве мебели!? - Хей, Двумордый, нарыл что-нибудь? - спросил Катсуки, когда сел за стол. Шото оторвался от монитора своего компьютера, где листал туда-сюда фотографии с мест преступлений, развернулся и посмотрел на напарника с непроницаемым выражением лица. Их столы находились друг напротив друга. - Нет. Но кое-что не даёт мне покоя. - Выкладывай, - Катсуки отпил из стаканчика и поморщился: как же давно он не пил нормальный кофе. - Почему именно детская площадка, начальная школа и подворотня. То есть, если с последним все более-менее понятно, то почему первые два оказались целью Потрошителя не ясно. Бакуго задумался. А ведь действительно, если подворотня - это излюбленное место для всякого сброда, то парк, где находилась та самая площадка, всегда был полон людей и соответсвенно свидетелей, да и школа. - Может, - начал Шото, - убийца хотел показать, что может безнаказанно убивать, где захочет? - Если бы он хотел добиться именно этого, то выпотрошил бы кого-нибудь на центральной площади. Нет, - Катсуки задумчиво откинулся на спинку стула, - здесь явно что-то другое. К тому же, последняя жертва найдена в абсолютно безлюдном месте. - Тогда есть вариант, что ему нет разницы и вовсе, где убивать. Случайное место, случайная жертва - убийство ради удовольствия. - И что же он тогда делает с сердцами? М? Ребра всех жертв были сломаны только ради одного органа. - Ест, - ни единый мускул на лице Тодороки не дернулся, когда он произнёс это. - Ах да, - Бакуго едко усмехнулся. - «Сердцеед» было твоим предложением. Шото пожал плечами и отвернулся, продолжая листать фото. - Это всего лишь мое предположение. Катсуки закатил глаза и громко цокнул. - Это всего лишь твой воспалённый, помешанный на каннибализме мозг. - Я не помешан. - Да у тебя, блять, целая полка в доме отведена для книг по анатомии и изданий Томаса Харриса*, Половинчатый! Тодороки чуть сгорбил всегда идеально ровную спину. - У каждого своё хобби. Бакуго развернулся к монитору, снова отпивая гадкий кофе - разговор снова становился бессмысленным. - Как скажешь, Двумордый. Тодороки, привыкший к прозвищам напарника, только тихо выдохнул, снова переключая фото.

———

Бакуго смог попасть домой только на следующий день, снова проведя всю ночь в обнимку с компьютером. Глаза болели так, словно из них должны течь не слезы, а кислота. Мышцы ныли, в голове будто поселились семеро гномов, которые то и делали, что стучали кирками, дабы добыть алмазы да изумруды. Вот только в голове Катсуки не было никаких драгоценных камней и отсюда вопрос: какого хера они стучали так усердно громко, что голова раскалывалась? - Бля-я, пизде-ец! Как же я за-е-бал-ся! - прокричал блондин в пустоту двухкомнатной квартирки, шумно потягиваясь. В помещении пахло затхлостью и пылью - все-таки Бакуго давно не был дома. Холодильник пуст, даже кофе не нашлось, но Катсуки было немного плевать - он просто хотел спать. Поэтому сняв с себя грязный и пропитанный запахами пота, кислого кофе и трупного разложения костюм, закинув его в стиральную машину и сразу включая - бля, завтра развесит, ничего с ним не случится за ночь! - Бакуго упал на постель, забыв расстелить и натянуть на себя хоть какие-нибудь штаны, тут же погрузившись в тяжелый сон и видя перед собой лишь чёрный экран.