Исчезнувший

      Беллами так раздражает солнце, что светит сегодня слишком ярко. Раздражают птицы, которые поют слишком громко. Раздражают цветы, погода, люди. Все слишком хорошо в такой ужасный день. Блейку надо, чтобы все грустили вместе с ним, чтобы каждый разделял его горе. Но вместо этого все вокруг просто живут как обычно. И это выводит парня больше всего. Сегодня ровно год с того момента, как в его жизни пропали краски. Ровно год назад сердце его принцессы перестало биться.       Блейк садится на кровать с пустым взглядом и тянется к прикроватной тумбочке. На ощупь он хватает рамку с фото. Кларк улыбается ему со снимка и машет рукой. Одинокая слеза стекает по щеке парня. Он быстро стирает ее, когда слышит приближающиеся шаги. — Пап, мне можно? — тихий голосок Лиззи нарушает тишину. Беллами поднимает на дочку глаза и улыбается ей. — Конечно, — он кивает головой и ждёт, пока девочка закроет за собой дверь. Она подходит к отцу, залазит на его колени и обнимает. Блейк сжимает крохотное тельце и слегка поглаживает дочь по волосам. — Ты выспалась? — первое, что спрашивает Беллами. — Мне снилась мама. Она улыбалась как на этой фотографии, — Лиззи указывает на снимок, что лежит рядом с ними на кровати. — Она всегда будет тебе сниться, потому что очень сильно любит тебя. Мама хочет, чтобы ты не забывала ее, — Беллами заглядывает в глаза дочери и видит в них лишь добро. Такое чистое и искреннее. — Я тебя люблю, — только ради этих слов Блейк готов просыпаться каждое утро. Готов чувствовать скорбь и боль каждый день. Он готов переносить это все ради маленького человечка, что сейчас так крепко обнимал его за шею. — Я тебя больше, — повторяет парень слова, которые до этого произносил лишь для одной девушки.       Сейчас, сжимая в объятьях Лиззи, Беллами вспоминает, как ему было трудно сначала. Первые месяцы Блейку хотелось лишь напиваться, чтобы не вспоминать бездыханное тело любимой. Каждый раз, когда он закрывал глаза, погружался в самый страшный свой кошмар. Он снова стоял перед Кларк на коленях и не мог ничем ей помочь.       Алкоголь спасал. Блейк напивался до беспамятства и мог проспать целые сутки. Он не задумывался о том, что Кларк не хотела бы его таким видеть. Он даже не задумывался о Лиззи, которая каждый день спрашивала у Октавии про маму и папу.       В какой-то момент О просто не выдержала. Ей надоело смотреть на брата, который так быстро разрушал свою жизнь. Она кричала на него так сильно, что на следующий день проснулась без голоса. Говорила ему такие вещи, какие даже у себя в мыслях раньше не допускала. И она била его так сильно, что повредила руку. Но именно так Октавия смогла донести до Беллами, что жизнь должна продолжаться. Что у него осталась маленькая дочка, которая нуждается хотя бы в одном родителе.       Блейк полностью забыл про алкоголь. Он учился заново жить ради его маленькой девочки. Учился варить ее любимую кашу. Учился заплетать волосы. Учился воспитывать дочку. Было трудно. Но Беллами справился, а в награду получил вечно любящий взгляд и доверие Лиззи.

***

      Беллами подаёт руку Рейвен, когда та не может сама выбраться из машины. — Спасибо, — лишь отвечает девушка и продолжает гладить живот.       Новость о скором пополнении была для Рейвен словно гром в ясную погоду. Тогда она ещё не до конца смирилась с потерей лучшей подруги. С Джоном они рассорились в хлам и приняли решение разойтись. Парень просто не смог больше выносить вечные скандалы, что устраивала девушка по любому поводу. Две полоски на тесте изменили все. Сначала она долго думала, надо ли вообще что-то об этом знать Мёрфи. Она хотела избавиться от ребёнка и продолжать страдать. Но уже у кабинета врача, когда до неё оставалась одна лишь девушка, Рейвен вспомнила Кларк. Вспомнила, как ее подруга любила Лиззи. Как маленькая девочка отдавала Гриффин всю свою любовь и нежность. Она не смогла. А Джон так и не узнал, что Рейвен собиралась убить их малыша. Он вернулся к ней. Мёрфи был счастлив, что они, наконец, могу обрести покой и счастье.

***

      Это место давит на Беллами. Ему трудно сохранять спокойствие и казаться сильным. Блейк из-за этого редко приходил к Кларк. Он надеялся, что она все понимает и не держит на него обиду.       Парень сжимает маленькую ручку Лиззи и продолжает двигаться между могильными плитами. Рейвен идёт где-то позади. Если честно, сейчас Блейк хотел бы оказаться тут один. Даже без дочери. Он не хотел, чтобы Элизабет увидела его слезы. Для нее он всегда хотел оставаться сильным.

***

— Меня вырвало на одну из могил, — шепчет Рейс, подойдя к Беллами ближе. Ей плохо от одной только мысли, что сейчас придётся взглянуть на имя подруги, выгравированное на могильной плите.       Она не приходила к Кларк. Ни разу. Даже на похороны не пришла. Ей так было проще. Казалось, если она не увидит ее в гробу, то можно считать, что Кларк жива. Просто уехала куда-то отдыхать. Рейс продолжала ей звонить и оставлять сообщения на голосовой почте. Она жаловалась ей на Джона, говорила, что плохо себя чувствует, а последние несколько месяцев рассказывала, что чертовски боится становиться мамой. «Это не мое, Кларк. Я никогда не хотела ребёнка. Мне так страшно. А если я что-нибудь не так сделаю? Если с ним что-то случится?», — нервно произносила Рейвен. Тогда она проснулась посреди ночи и поняла, какая теперь на ней ответственность. Ей так нужен был совет подруги. Хотя бы ее простое «Все будет хорошо», и Рейвен бы сразу стало лучше. Но Кларк больше не было с ними. И от этого становилось ещё страшнее. — Может тебе лучше пойти в машину? — Беллами приобнимает Рейс за плечи, а та облокачивается на него. — Я… наверно, — Рейвен даже не смотрит в сторону могилы Кларк. Даже спустя год она не готова в это поверить.       Рейс уходит в сторону машины, забирая с собой Лиззи, и Беллами перестаёт прикидываться сильным. Он кладёт на могилу белые пионы. Те самые, что так сильно любила его невеста. — Мы скучаем, — присаживаясь на землю, начинает свой монолог парень. — Лиззи постоянно спрашивает про тебя. Она надеется, что у тебя там все хорошо. Знаешь, ей тебя не хватает. Мне тоже, — голос парня срывает, а по щекам начинают бежать слезы, которые он не спешит вытирать. — Так тяжело просыпаться каждый день и знать, что я не увижу тебя снова. Хотя нет, я вижу тебя каждый день. Вы с Лиззи совершенно одинаковые. И тут даже не во внешности дело. Она такая упёртая и бойкая, спорить может часами. Беллами утыкается лицом в руки, а слезы так и продолжают падать на могильную плиту. Сегодня он может быть слабым. «Блейк, не будь тряпкой», — словно его принцесса совсем рядом. Беллами быстро поднимает лицо и оглядывается, но не замечает ни одной живой души. — Ладно, — Блейк вытирает лицо руками и встаёт на ноги. — Надеюсь, тебе будет интересно узнать последние новости.       И Беллами рассказывает. Так увлечённо, что совершенно не замечает, как день сменяется вечером. Он рассказывает об успехах Лиззи в игре на фортепиано. О Рейвен и Джоне. О Делах компании. Об Октавии, что сейчас уехала в путешествие со своим новым парнем. И Блейк знает, что Кларк внимательно его слушает и радуется за близких.

***

      Он возвращается к машине, когда на улице уже начинает смеркаться. Блейк открывает заднюю дверь и видит Лиззи, что спит, устроившись на коленях Рейвен. Беллами садится рядом и забирает дочку к себе. Та на секунду открывает глаза и прижимается к Блейку. Ради этого он готов жить. Ради Лиззи готов каждый день просыпаться. Ведь только она приносит в его серую жизнь краски.       Ему не хватает Кларк, и он бы точно отдал все, чтобы та снова оказалась рядом. Но раз жизнь так распорядилась, то парень просто обязан прожить ее ещё и за его принцессу. И Беллами обязательно это сделает, ведь Кларк бы этого хотела.