Что ты ответишь, когда меня предашь?

Одной ночью в больнице: я решил быть рядом с тобой

Вспомните себя в детстве. Маленькие, наивные, вежливые. Вы любили читать сказки о принцах и принцессах, драконах и чудовищах, искренне веря, что добро обязательно победит, чудовище падёт, а злая колдунья превратится в пыль, ветер поднимет пылинки высоко в небо и развеет по всему свету. Сказки были волшебными. Сказки всегда заканчивались поцелуем радостных влюбленных и фразой: «И жили они долго и счастливо». В реальной же жизни далеко не все истории заканчиваются хэппи эндом. Влюблённые перегорают, изменяют, ссорятся друг с другом, начинают ненавидеть и расходятся по разные стороны баррикад. Где же те маленькие, наивные, вежливые дети, которые верили в сказки? Они тоже перегорают, вырастают и понимают, что всё детство их обманывали, а мир далеко не такой добрый и красочный, как описывала его когда-то мама в своих историях на ночь. Дазаю не читали сказки, он не помнит своих родителей, быть может, их никогда и не было, или же он был слишком мал, чтобы запомнить их лица. Но это даже к лучшему, с его-то жизнью. Он вырос не на призрачных историях о всепобеждающем добре, а на отчётах Портовой мафии с полным перечнем убитых и раненых. Йокогама – это маленький отдельный мир похоти и соблазна. Его герои уходят в тень ночью и запирают двери на все замки в надежде, что зло, которое они обещают сокрушить, Мафия, которую полицейские обещают остановить, не доберётся до них и не заставит ответить за все пафосные слова, брошенные в объектив камер или перед загадочными красотками из баров. Осаму Дазай никогда не был ослеплён и всегда видел мир в его настоящем свете, и это является маленькой каплей в море причин, почему он сейчас сидит на полу в ванной с глупой улыбкой на лице и перерезанными запястьями. Лужа крови заставляет ткань штанов неприятно прилипать к коже, но это не так уж и страшно, и уж точно не станет смертельным. Смертельным станет кое-что другое, пока не менее, юноша на это надеется. Каждый в своей жизни заходит однажды в своеобразный тупик. Кто-то разрушает его стены, находит дорогу и движется дальше. Кто-то останавливается и начинает просто существовать в этом мире. Но, что делать, если ты родился в тупике, стены не рушатся, а лишь давят, как будто ты попал в какой-то ужастик, где психопат, наблюдающий за тобой через камеру, бросил тебя в построенную им комнату пыток и, нажав на кнопку, наблюдает с широкой улыбкой, как стены начинают двигаться к тебе в надежде раздавить тельце жертвы? Осаму смотрит на свои запястья. Ему нравятся, как они сейчас выглядят, так правильно, что ли. Как будто всё и вело к этому, вся жизнь с извилистыми путями вела к одной точке, к одному месту завершения всего, к ванной в его квартире. И все извилистые дорожки или же прямые пути привели бы всё равно сюда, Дазай уверен, его лабиринт жизни имел выход только здесь, в этом месте. Удивительно-резко захотелось курить. А раньше бы шатен посмеялся, если бы кто-то сказал, что рыжая головная боль приучит его к этим мерзким сигаретам, а запах табака станет родным. Если бы его сейчас казнили и дали возможность загадать одно желание, он бы им не воспользовался. Почему? Всё так просто, что аж смешно. Вкус табака напомнил бы чужие губы, которые являлись маленькой песчинкой на весах за и против. И эта песчинка, посылая нахер все законы физики, как и её хозяин (Дазай засмеялся своим мыслям), перевесила бы тонны песка на другой чаше весов. Просто и красиво. Дазай бы спрыгнул с плахи и перебил бы всех, кто попытался бы его удержать, поэтому хорошо, что сейчас он не на публичной казни, а в своей квартире, потому что даже в этом случае ему бы пришлось убить себя. Только он мог помешать себе в данный момент. Впервые эспер получил удовольствие от курения на той миссии в Сурибати. Той ночью многое изменилось в его жизни, это, по сути, и стало спусковым механизмом последующих событий. Да уж. Кажется, прошло так много времени, а на деле... Дазай задумался. 8 месяцев. Дазай запомнил, даже удивительно. Постепенно сознание уплывало и становилось всё спокойнее и спокойнее на душе. Осаму успел научить Чую быть сильным, успел научить его видеть больше, чем ему пытаются показать, заглядывать под маски фальши и лести и вытаскивать истинные намерения на поверхность. Глаза будто заволакивались туманом, и зрение начинало подводить. Конец был близок, и это несказанно радовало. Уплывая в другой мир и опуская веки расслабленный, но не способный дать команду непослушному телу мозг, успел передать один нервный импульс, который быстро потонул. Последнее, что помнил Осаму перед тем, как отключился, это не спокойствие, а резкое секундное напряжение от звука открывающейся входной двери.

За ПОЧТИ восемь месяцев до этого

Сидя в больнице, шатен ждал, хотя особо это не любил, но если сравнивать с Чуей, то можно сказать, что не был против, потому что рыжеволосый приходил в бешенство даже от пятиминутных опозданий. Эспер же послушно сидел и, казалось, совсем не беспокоился о том, что происходит в нескольких метрах и трёх стенах от него, но подрагивающие пальцы рук всё же могли его выдать, поэтому он сцепил их в замок, а для лучшего эффекта опёрся локтями о колени и опустил на них подбородок. Тело его подставляло и выдавало нервозность, которую Осаму, мягко говоря, от себя даже не ожидал. Время тянулось долго, прошло около двух часов, а было ощущение, что десять. Радовало, что никто особо не ходил по коридорам. Раздражающие люди и мельтешащие медсёстры сейчас бы были явно некстати. Улицы накрыла глубокая ночь, и компанию Дазаю составляла лишь одиноко сидящая в уголке на стойке регистратуры медсестра, но похоже она случайно уснула, так как её голова уже довольно давно прижата к груди, а глаза закрыты. Что ж, пусть поспит. Бегать туда-сюда весь день явно изматывает, а ночное дежурство и подавно выжимает все соки. Вертолёт доставил раненого Накахару на крышу частной клиники Йокогамы. В небе первую помощь успела оказать эспер со способностью останавливать кровь прикосновением. Девушка успела даже сказать название этой способности, что-то вроде «Вернись ко мне». Юноша точно не помнит, он слушал её вполуха, держа напарника за руку. Он так её и не отпустил с момента выстрела. Пришлось только в больнице, когда Чую перенесли на носилки и увезли в реанимацию. Осаму поднял голову, расцепил руки и взглянул на одну из них, ощущение холодной ладони, которую он недавно держал, так и не прошло. Со всеми этими событиями шатен забыл записать имя своей новой жертвы в книгу, поэтому достав из кармана ручку, начал быстро листать страницы в поисках последних. Он помнил, как доклеивал их сам, когда закончилось место в оригинальных. Немного корявым почерком он осторожно выводит новое имя и ухмыляется, смотря на него. Столбики имён на листах вызывают ностальгию. Эспер может взглянуть на любое имя и вспомнить тот момент, когда жизнь этого человека оборвалась, вспомнить миссию, на которой им не посчастливилось столкнуться, вернуться в прошлое.

***

Эх, а ведь Чуя даже не предполагал, что является единственным человеком, которому шатен предлагал почитать эту книгу. Да ещё и не один раз предлагал. До сих пор предлагает, а напарник нос воротит. Если бы он только знал, что является единственным человеком, которому Дазай готов раскрыть свою тайну. Но не может же кареглазый просто так рассказать о такой важной части себя! Он бы и не стал раскрывать свои карты, если бы не задание от господина Мори. Накахара оказался не так прост, поэтому приходилось рисковать и подпускать ближе. За время работы с рыжеволосым стало понятно, что он не станет доверять Осаму, пока тот ему не откроется в равной степени. Вот же умный мудак! Поэтому Осаму решился рискнуть, но не слишком открыто, иначе выйдет очень подозрительно. Уговорить Чую почитать книгу, ответить на вопросы о последних страницах и именах на них и ждать. Чего? Конечно же презрения и ненависти снаружи, и искру внутри, потому что как бы эспер не пытался это скрыть, ему понравится маленькая ложь Осаму, потому что шатен обязательно наденет печальную маску на лицо и пафосно скажет: "Это список имён жертв, которые не заслуживали смерти, но приказ Мафии есть приказ. Ты и сам это знаешь, Чуя. И пусть все думают, что я жесток, да это так, но я помню каждую жертву из этого списка и оставлю её в своей памяти." - Ух, бля, главное удержать маску и не рассмеяться, - пронеслось тогда у него в голове и Дазай захохотал в голос. Сейчас же сидя в больнице на его лице не вздрогнул и мускул от воспоминаний о этом неисполненном хитром плане по сближению с Накахарой. План был хорош, потому что сочувствие Накахара в себе всё-таки не смог уничтожить, и Осаму был именно тем человеком, который мог почувствовать малейшее проявление доброты со стороны напарника, ведь он когда-то вырезал себе сердце вместе со всеми чувствами и настоящими эмоциями и теперь замечает мельчайшую искорку в окружающих. И знаете, это маленькое сумасшествие на двоих. Театр одного актёра, в котором на самом деле актёров двое, но они либо настолько глупы, либо настолько умны, что не пересекаются на сцене. Когда один уходит и снимает маску за кулисами, второй пляшет на сцене и поёт серенады о самоубийстве. Тыкая книгой в напарника, искренне верит, что это лишь игра, в которой обязательно выиграет он, что его ложь сработает и пробьёт сердце снежной рыжей королевы, стоит ей только спросить о именах, что ему не нужно принятие с его стороны и он о нём не мечтает. Когда же эта роль отыграна и план вместе с "Пособием по самоубийству" летит и бьётся о землю, кареглазый актёр уходит прочь со сцены, замолкая, а рыжеволосый начинает играть взбешённого настойчивостью и напористостью напарника эспера, который принимает слова шатена за издёвку, или очередной подъёб, и, крича о ненависти к нему, надеется увидеть в его руках любую книгу, которая была бы посоветована без сарказма и смеха, с настоящим желанием узнать его мнение. Два удивительных актёра не могут верить не только друг другу, но и, к сожалению, уже и себе

***

- Лелеешь эту книгу, так будто влюбился. Если бы ты так взглянул на какого-нибудь человека, я бы подумал, что у тебя ещё есть частичка сердца, Дазай, - баритон разлился по коридору, но Осаму даже не оторвал свой взгляд от манящей красной обложки, уже зная кому, он принадлежал. Осторожно проведя пальцами по новому имени, юноша спокойно сказал: - Вы что-то долго Босс. Были какие-то дела? Собеседник присел на соседнее место и, прикрыв глаза, тихо произнёс: - Ночная Йокогама приковала мой взгляд. Ты же знаешь, как мне нравится на неё любоваться. - С Коё Озаки? – саркастичные нотки проскользнули в голосе шатена, и он слегка прищурился, всё же оторвав взгляд от любимого произведения, и переведя в сторону Босса. Для Дазая не было секретом, что Мори Огай много вечеров проводил в обществе молодой женщины, а наставник не особо это и скрывал, иногда рассказывая ему некоторые подробности их бесед. - Всё же лучше, чем в одиночестве, хотя одинокие вечера тоже имеют свой необыкновенный шарм, с этим не поспоришь, - появилось что-то меланхоличное в коридоре больницы с приходом мужчины, - не волнуйся, наш подкупной врач сделает всё в лучшем виде. Подлатает так, что скоро и забудется это происшествие. Лишь шрам напомнит. - Вы действительно думаете, что я волнуюсь? А я полагал, вы меня знаете лучше, - с опасными людьми всегда стоит держать лицо непроницаемым. Ещё один урок Мори, который Осаму выучил, запомнил и научился применять против своего же наставника. Как-никак, а этот мужчина был самым опасным человеком в Йокогаме, Японии, а возможно даже и мире. - Хм, так даже лучше. Как проходит твоё задание. Уже есть успехи? - Вы не ограничили меня по времени, так что да успехи, думаю есть, а об остальном я сообщу, когда буду точно уверен. Ложь. Дазай Осаму считал ещё вчера, что не сдвинулся не на шаг, сегодня же можно сказать, что тот маленький перекур что-то да поменял в их отношениях, но всё равно юноша не любил давать непроверенную информацию и всегда утверждал только то, что точно знает. Но он не может сказать правду своему собеседнику, потому что это дорого ему обойдётся. Дазай Осаму воспитывался Мори с детских лет, но это, конечно же, не были доверительные родительские отношения. Это было партнёрство. Одна сторона воспитывала и учила сильного эспера, который стал бы достойной силой Портовой Мафии. Вторая сторона впитывала всё, как губка, намереваясь удержаться в преступном городе и найти цель в жизни, связанную с интригами и интересными людьми, которых получилось бы поставить на колени. Но время шло. Первая сторона получила своё – достойную правую руку Босса мафии, а вместе с тем и угрозу, дышащую в спину, способную убить при одном неосторожном движении и перехитрить при одном неправильном ходе, Осаму мог бы скоро забрать место Огая себе, к тому же именно юноша был тем, кто видел убийство предыдущего главы, а исполнителем был как раз его наставник. Осаму же не чувствовал ни азарта, ни адреналина, ни желания жить. Ничто его не вдохновляло и не радовало. Он перегорел ещё в детстве, связавшись с преступным миром, хоть и не по своей воле. Миссии были однотипными, люди глупыми, а интерес к чему-то появлялся всё реже, не говоря уже об уважении к врагам. Со временем крови на руках становилось всё больше, а список имён шатена пополнялся всё медленнее и медленнее. Какие-нибудь умники назвали бы его состояние депрессией. Тогда, можно сказать, что Дазай родился, вырос и живёт в депрессии всю жизнь. Бойся своих желаний, как говорится - А где Элис? – внезапно эспер заметил отсутствие капризной девочки, и это его насторожило. Мужчина всегда переживал за неё и постоянно брал с собой, не говоря уже о том, что она являлась его способностью. - Убежала. Ты же знаешь её нрав. «Это может быть вполне возможно. Элис часто убегала, заставляя босса беспокоиться, и его волнение безумно льстило блондиночке», - пронеслось в голове шатена. - Не пойдёте её искать? - Пойду. Только скажу тебе пару слов. Хочешь выполнить задание – притворись. Дазай задумался, а потом спросил: - Притвориться кем? - Человеком, - Мори встал и поправился своё пальто, - сделай вид, что открылся, прояви заботу и всё. Он твой. - Думаете, этого хватит, чтобы влюбить его в себя? У меня есть одна идейка, но я не успел её реализовать. Больница лучшее место для исполнения, - рука потянулась снова к книге, нащупала её и начала перебирать странички, - я уже понял кое-что. Чтобы войти в его доверие, заставить подпустить ближе, нужно настолько же открыться ему. Или сыграть роль… - Не знаю, хватит ли этого, чтобы влюбить его, но люди быстро привыкают к чему-то хорошему, особенно к вниманию и заботе. Хорошо, что мы с тобой не люди, - ухмыльнулся мужчина, понимая по жесту ученика, что о книге и именах в ней скоро будет известно не двум, а трём личностям, - ты сможешь его привязать к себе, а дальше и влюбить получится. - Почему нужно именно влюбить. Нельзя остановиться на привязанности? – вопрос с подвохом, палка на двух концах для обоих говорящих. Слишком резкие слова для Дазая, зато Мори придётся высказаться слишком открыто, так как уйти от ответа не получится. - Потому что только любовь может удержать человека. - Хах, хорошо, что мы не люди, мы больше похожи на монстров. «Мы больше похожи на монстров из детских сказок, только в настоящем мире, где герои проигрывают, а самые жестокие надевают короны и правят». - Ты прав, - Огай хотел ещё что-то сказать, но тут резко начали раздаваться шаги и голоса по коридору. Операция была закончена Врач подошёл к Мори и Дазаю, сказав, что пуля была извлечена, и всё прошло успешно. Чуя спит после наркоза и, скорее всего, очнётся только утром. Осаму успел пустить шутку, что в фильмах обычно пулю возвращают жертвам на память, и хирург достал её из кармана, отдав округлившему глаза шатену. Ну что ж, будет повод подразнить Накахару. Похоже, это становится хобби. Мори владел этой больницей, точнее Мафия обеспечивала кошельки главных врачей этого места, поэтому вопросов к двум посторонним людям, находящимся в палате спящего рыжеволосого, не возникало. Они стояли на входе, открыв дверь. Дазай зашёл чуть дальше и спросил: - Вы уйдёте или останетесь? - Когда он очнётся, здесь лучше быть только тебе. Коё я успокоил и отправил домой, чтобы она не мешалась под ногами. И кстати, я рад, что миссия в Сурибати прошла достойно, мои поздравления. - До свидания. Спокойной ночи. Элис, наверное, уже вас заждалась, - подметил Осаму, натянув максимально натуральную улыбку. Натуральную, потому что она не была похожа на оскал. - Спокойствие нам только снится, а ночь была долгой и почти подошла к концу, - он посмотрел время на своих часах, - но знаешь, что хорошего во всей этой ситуации, кроме, конечно, того, что с Чуей всё в порядке. То, что утро принесёт что-то новое, например, голову твоего киллера. Жду отчёт о миссии завтра на своём столе. Сказав это, босс отступил от порога и пошёл по коридору на выход из больницы, попутно набирая сообщение одной маленькой несносной блондиночке. Когда звуки шагов прекратились, шатен аккуратно выглянул из палаты, посмотрев по сторонам, и не найдя никого постороннего с уставшим вздохом закрыл дверь. Пройдя по палате, он осмотрел недовольно диван возле стены и отверг стул, расположенный специально рядом с кроватью. Всё-таки палаты людям из мафии предоставляются «вип», поэтому неудивительно, что там есть всё для удобства, но Осаму не хотел сейчас этого, шатен желал лишь взять снова за руку своего напарника и осторожно сесть рядом на пол, спиной к нему. - Ты меня прикрыл. И для чего? Совсем дурак, что ли? - Сказал эспер, глядя на диван и стену на противоположной стороне, - но знаешь это было очень храбро, правда, поэтому я… Голос дрогнул...

- Когда ты проснёшься, я буду рядом...