Что ты ответишь, когда меня предашь?

Одной ночью в больнице: он подарил мне поцелуй

Вокруг была уже тихая ночь, такая спокойная, тёплая и уставшая. Ветерок немного колыхал листву, почти неслышно, и оставлял приятные ощущения на коже. Карие глаза напротив сверкали, как маленькие льдинки в бокале с виски, которое так нравилось Дазаю. Ветерок трепал каштановые волосы собеседника, и Чуе казалось это милым, но в один момент напарник начал отдаляться и уходить назад от рыжеволосого юноши. - Куда ты? Ответ на вопрос пугал и заставлял понервничать. Через секунд пять всё же голос с хрипотцой произнёс: - Мне нужно покинуть тебя. Ты же знаешь, - печально сказал эспер и сделал ещё один шаг назад. - Нет, не знаю. Почему тебе надо уйти? - Потому что тихая ночь таит опасность, а хорошее никогда не бывает вечным. Нам не суждено быть счастливыми. Выстрел На груди Осаму проступает кровь в области сердца, но он стоит и всё также улыбается Чуе, как будто и не чувствует боли. Накахара же с ужасом смотрит, как пятно на идеально-белой рубашке становится больше, и не может отвести взгляд. - Ты… Голос дрогнул - Я давно уже мёртв. Тебе меня не спасти, как бы ты не пытался.

***

Юноша резко открывает глаза и видит белый потолок. Птицы чирикают за окном, и шум машин доносится с улицы. Сквозь щель штор проглядывает солнечный свет. Это точно не его комната, а пиликающий в своём темпе прибор только подтверждает это. Сердце бешено колотится, и Накахара начинает смотреть по сторонам. Заметив знакомую макушку, он позволяет себе выдохнуть. Ещё один кошмар на этот раз был не похож на остальные. В нём был Дазай, а это явно что-то новенькое. Видимо полгода без кошмаров стоит забыть, раз это уже второй за эту неделю. Захотелось прикоснуться к мягким на вид тёмно-каштановым волосам. Рука потянулась сама, словно что-то манило её, и Чуя после наркоза ещё не мог чётко мыслить и позволил чувствам управлять своим телом. «Волосы, и правда, мягкие…» - успело пронестись в голове, но мысль быстро вылетела и потерялась, когда Дазай обернулся. Лёгкое прикосновение вывело шатена из раздумий, и он повернул голову в сторону кровати. Осаму так и остался сидеть на полу рядом с кроватью, уснуть не смог, да и даже не пытался. - Ты, наконец, очнулся, - произнёс он с лёгкой улыбкой. Накахара вспомнил её, такая же улыбка была у Дазая в его сне. Неприятная дрожь пробежала по коже. - Ты как себя чувствуешь? Осаму просто поднял взгляд и столкнулся с взглядом напротив, а рыжеволосый приоткрыл рот, чтобы ответить, но… Не смог некоторое время из себя и слово выдавить. Не неловкость, и вроде не смущение, но что-то перекрыло ему кислород. Или кто-то. С карими глазами. - Чувствую себя, как говно, - после заминки выдал эспер. - О, значит привычное состояние, - сделал вывод Осаму. - Ааааа, бля ну почему я должен, даже после того, как прикрыл твою шкуру, терпеть твои шуточки. - Замечательно! Ты помнишь, что произошло. Уже неплохо, - Дазай пропустил мимо ушей упрёк напарника и продолжил в своей манере, - хотя нет, получается, я зря придумывал ночью тысячу способов развести тебя, в случае, если твоя рыжая головка потеряет память и всё забудет. Эх… А я надеялся. - Ночью спать надо, а не хуйню всякую придумывать, - шипит Чуя, окончательно приходя в себя. Надоедливый Дазай будит его мозг похлеще двойного эспрессо вперемешку с энергетиком. - Ворчишь, как бабка, значит точно всё хорошо с тобой. Я пошёл. Только эспер встал с пола, отряхивая свой плащ, как Накахара сразу встрепенулся и поднял корпус, чтобы сесть. - Эй, куда намылился, засраааа…, - фразу Накахара так и не договорил, потому что внезапная боль в плече её прервала, - шшшшш… Юноша зашипел и лёг назад, так как дыра от пули дала о себе знать. - Лучше не делай резких движений. Я позову медсестру.

***

Осмотр утомил обоих, но вывод врача обрадовал. Чуя хорошо перенёс операцию и наркоз, поэтому может поправиться быстрее, если будет следовать советам врача и пролежит в больнице, пока не снимут швы. Но Чуя был бы не Чуей, не вступи он в перепалку с доктором. В результате у Осаму заболели глаза от того, что он раз двадцать успел их закатить, наблюдая за этим спором, зато Накахара сумел-таки уломать врача, чтобы через неделю его отправили домой. - Привези мне мои вещи, - рыжеволосый смягчил тон, довольный своей маленькой победой в споре с врачом. - Почему я должен тебе привозить вещи и мотаться туда-сюда? - Имей совесть, я прикрыл тебя, дурака ты кусок! Кареглазый очень хотел выкрикнуть что-то наподобие «это был твой выбор» или «тебя никто не просил это делать», но всё же не стал, чувствуя что-то определённо незнакомое и совершенно новое. «Наверное, это называется благодарностью», - мелькнула у него в голове мысль. Он собирался уйти, но остановился у двери. В палате никого не было, кроме Чуи. - Знаешь Чуя, хоть я и желаю совершить самоубийство, но я не хочу умирать от руки какого-то неизвестного человека, да вообще, из-за кого-то. Не хочу доставлять моим врагам такую радость, поэтому спасибо, но в следующий раз подумай и о себе тоже. Их взгляды снова пересеклись, но не как в тот раз утром, а по-другому. Они пересеклись в беззвучной борьбе. - Следующего раза не будет, Дазай. Я обещаю, - выпаливает резко юноша. Рыжеволосый не любит бросать слова на ветер, но в этот раз, он глушит внутренний голос, который, ехидно посмеиваясь, подсказывает, что его ложь слишком очевидна. Он повторит и не раз и не два, если снова окажется в такой ситуации, потому что ноги сами будут нести его, а тело потянется закрывать другое, как бы случайно и ненавязчиво, приобнимая, не за что, не признавая приятную теплоту в момент полного фиаско. Осаму выходит и закрывает дверь, не показывая, что сам окажется на грани фиаско, если эта ситуация повторится, потому что правда опасна. Настолько опасна, что Дазай не смог уснуть сегодня ночью рядом с кроватью Чуи. Настолько опасна, что закрывая глаза, он видел перед собой другие, ледяные, и преграду в две сигареты, которые когда-нибудь сгорят. И тогда не останется ничего. Это действительно страшно, потому что Дазай никогда не признается. Не признается, что кровь Накахары въелась в его кожу и течёт внутри огнём, каждый раз напоминая о бессознательном теле и дрожи в руках. Эспер не может рассказать, не может даже принять тот факт, что впервые за свою жизнь треснуло что-то внутри, и появился страх, зародился, и теперь будет жить до конца его существования. Где же этот конец? Будет ли он ярким или невзрачным? Красивым или ужасным? Явно второе. Везде второе.

***

Если начистоту, когда дверь за гостем закрылась, Чуя почувствовал облегчение. Он запутался. Сильно. Не думал эспер, что всё будет так сложно. Почему он закрыл от пули шатена? Почему рискнул жизнью ради человека, которого считает своим врагом? Врагом ли? Нет. Осаму может быть кем угодно для Чуи, но не врагом. Враги для мафиози вроде него – это люди, желающие ему смерти, а Дазай не вписывается в это понятие. И в понятие друга тоже. Тогда кто он для Чуи? Бесит до нервного тика, доводит до изнеможения на тренировках, но спасает от порчи каждый грёбаный раз, когда приходится её использовать, прикрывает на миссиях, незаметно выходя вперёд перед опасными соперниками. Раньше рыжеволосый думал, что ему кажется, что привычка у напарника просто такая. Всунуть своё плечо перед его носом. Теперь же уверен. Не кажется. Случай с гранатой подтвердил. Шестое чувство у шатена отменное. Его плечо и спина всегда оказывались впереди именно в тот момент, когда это было нужно, необходимо. Когда рыжеволосому нужен был щит во время атаки всегда появлялась спина, прикрывающая его от всех. Он чувствовал себя недосягаемым, зная, что его прикроют и не оставят. Но после заданий всё менялось. Щит исчезал и становился ядовитым сгустком сарказма и олицетворением истинного двуличия. Казалось, на поле боя напарник носил маску защитника, но также мелькала мысль, что маска надевалась после, а во время драк всплывал настоящий Дазай. Ответ был только один - настоящего нет. Дазая Осаму не существует, он погряз в масках и потерял в них самого себя. «Я давно уже мёртв», - фраза из сна идеально подходит. Осаму уничтожил себя и вырвал сердце, чтобы достичь успехов и стать лучшим. Он стал, но стоило ли такой высокой цены? Ответ на вопрос знает только один человек. И точно не Чуя. Только сейчас, оторвавшись от своих мыслей, он заметил её. Опустив взгляд, эспер обнаружил возле своей кровати край очень знакомой книги в красной обложке. Видимо его гость забыл её забрать. «Почитай книгу», - слова эхом раздались в голове и руки потянулись достать забытую вещь из-под кровати. Пальцы легко провели по обложке, и Накахара открыл первую страницу. Он бегал глазами, цепляясь за некоторые слова, но не особо вдавался в подробности. Он не хотел её читать, желал закрыть и не тратить время впустую, но в больнице ему, итак, нечем было заняться. Либо лежать и смотреть в белый потолок, либо водить взглядом по книге. Второе казалось интереснее. Что-то тянуло его дальше, и он дошёл до конца. Последние странички и вот… Разворот. Страница заканчивается и книга тоже, но следующий белый лист исписан именами. Имена переплетаются в своих столбиках, и их много. Интерес начинает захватывать рыжеволосого. План Дазая удался. Чуя спросит, обязательно узнает, кому они принадлежат. «Может это список любовниц? Но почему без номера телефона?» Чуя сгорит от любопытства, если не узнает, поэтому план шатена дважды сработал, ведь, он не мог забыть книгу под кроватью просто так, как и не мог предложить напарнику обратить внимание на список имён без подозрений.

***

Долгая ночь сменилась долгим утром, незаметно перерастающим в удивительно, но долгий день. Выйдя из больницы Осаму, конечно же, не пошёл за вещами напарника сразу. Заглянув по дороге в кафе, он взял кофе и направился в офис Портовой мафии. Дазай не спешил абсолютно, ведь зная Чую, прекрасно понимал, что пересилить своё упрямство ему будет нелегко, а дочитать, точнее долистать, потому что Чуя не за что не станет пытаться вдуматься в написанное, будет ещё сложнее. Когда шатен вернётся, по его задумке, Накахара должен будет всё изучить, придумать тысячу и одну теорию о людях, имена которых записаны на последних страницах, и их месте в жизни Дазая, затем юноша уверен, что рыжеволосый сделает вид крайне незаинтересованной дивы и будет ждать, пока Осаму сам расскажет. А тут-то и начнётся самое интересное, так как Дазай не может, даже ради задания Мори, пересилить себя и свой нрав. И они обязательно вступят в несколько словесных перепалок, прежде чем подойти к сути. Они будут пытаться подтолкнуть друг друга к этой теме, сложно и муторно играя в их любимую игру «Кто сорвётся первым?» Но сейчас не стоит об этом задумываться. Стоит решать проблемы по мере их поступления. Если бы только можно было немного отдохнуть, но нет. Здание офиса показывается на горизонте, а работа начинает напоминать о себе гулом автомобилей. Ни минуты покоя, но, к сожалению, а может быть и нет, у Дазая нет выходного или больничного, в него стреляли, но не ранили, поэтому он находится в хорошей трудоспособной физической форме. Поднимаясь на лифте, шатен успел почувствовать всю накопившуюся усталость. Он бы с удовольствием обошёл минут пять назад это здание, направился бы в квартиру Чуи и поспал бы у него на кровати, но эсперу приходится надеть на себя маску весёлого дурака и войти в кабинет босса. Выпить хочется ужасно, напиться хочется до отвратительной дрожи в кончиках пальцев, но сейчас рабочий день, он садится в знакомое кресло напротив Огая и прячет заёбанность и желание опробовать на себе двадцать восьмой способ самоубийства из любимой книги за фальшивой улыбкой. Сарказм накапливается ядом на языке, и Дазай это чувствует. Если бы змеи могли травиться своим же ядом, он давно был бы уже мёртв, вероятно, с рождения. - Здравствуйте, господин Мори. Надеюсь, вы сейчас скажете, что уже его нашли, и я смогу, наконец, пустить кровь и расслабиться, - тянет Осаму, сразу переходя к делу. - Уже не терпится, я так понимаю, - ехидно заметил Огай и улыбнулся уголками рта. - Не вам меня судить - Знаю, но есть одна проблема…

***

Дазай уже полчаса сидит на чужой кухне в своих размышлениях. Вещи Чуи он собрал быстро, и не глядя. Он мог бы сразу уйти и побыстрее разобраться со всеми делами, а вечером сидеть в баре в компании какой-нибудь приятной незнакомки, но, по правде говоря, ему не хочется. Это довольно странно. Может юноша повзрослел и понял, что все его девушки на несколько часов (даже не на ночь) довольно скучны и однообразны? А может в нём происходят новые перемены, которым трудно дать разумное объяснение? Например, почему эта уютная квартира приносит такое спокойствие и умиротворение, что, кажется, будто это отдельным маленький мир, изолированный от всего остального. До того, как Осаму пришёл сюда, ему было далеко не спокойно. Шатен был в напряжении всю дорогу от кабинета босса до этого места, но сейчас всё было хорошо, как-то по-правильному что ли. Как будто, так и должно быть, Дазай должен сидеть на этой кухне после тяжёлого трудового дня, пить вино, украденное из бара Чуи и ждать. Но ждать чего? Хозяина этой квартиры? Об этом стоит подумать позже. Если пытаться разом решить все проблемы, то рискуешь сойти с ума или впасть в глубочайшую депрессию, поэтому нужно делать всё постепенно, шаг за шагом. Шатен не думал, что есть человек, который решится на его убийство. Тем более не думал, что он окажется так умён, и в случае неудачи сможет затереть все следы и скрыться от Мафии. Мори прав – это действительно проблема. Дазай много кому переходил дорогу и часто считал это ещё одним своим хобби, но не мог и предположить, что кому-то хватит нарциссизма, чтобы рискнуть и совершить покушение. Тело киллера было найдено группой эсперов с перерезанным горлом. Всё указывает на то, что человек, стрелявший в него, был всего лишь последним звеном в цепочке, а до него были другие звенья, которые и перерезали нить, ведущую к ним, убрав свидетеля, а по совместительству и стрелка, с пути. «Ох, пиздец какой-то», - подумал Дазай и вздохнул. Допивая бутылку, он уже собирался уйти, как кое-что приковало его взгляд. Поднявшись с насиженного место, он подошёл с столику и взял в руки фотографию. На снимке были два человека – юный Чуя с его дурацкой шляпой и Коё, обнимающая эспера за плечо. «Коё» Точно. Осаму взял в руки телефон и позвонил ей, возможно, его накрыл минутный порыв доброты от спокойствия этой квартиры или вино было крепче, чем он думал, и затуманило рассудок, но шатен решил, что ей нужно знать о состоянии Накахары, знать, что с ним всё хорошо. После нескольких гудков приятный голос в трубке всё же прозвучал. «Алло, я слушаю»

***

Чуя лежал в палате и размышлял. По правде говоря, молодой эспер просто не может признать. Не может принять тот факт, что нормальное общение с этой раздражающей до кончиков каждого нерва личностью ему нужно больше, чем он даже думает. Как бы Накахара не бесился, как бы его Осаму не выводил из себя, после того, как Дазай ушёл, парень чувствует себя не очень. Если бы Осаму являлся врагом организации, то Чуе было бы совершенно плевать на какое-то общение. Он бы пытался убить наглеца снова и снова. Даже не раздумывая. И пускай он его ненавидит, плевать. Но Дазай не враг, а наоборот напарник, товарищ даже какой-никакой. Больше никакой, но сейчас не об этом. У Накахары тяжёлый характер и он об этом знает. У Дазая тоже не сахар, что поделать. И их взаимные перепалки, переходящие в ссоры и ненависть прямое тому доказательство. Но ненависть – плохое чувство. Ой, какое дерьмовое. Потому что нельзя вечно ненавидеть человека, когда-нибудь наступает период смирения, осознания своих ошибок в произошедшей ситуации и в конце концов прощение. Прощение приходит всегда, так уж устроены люди. И чем незначительнее ссора, тем быстрее приходит успокоение. И знаете, что удивительно? У них никогда не было крупных причин для конфликтов, всегда пустяки и всякие мелочи. Один пошутил, другого задело. Один огрызнулся, другому не понравилось. И так далее. Но разве из-за такой ерунды стоит заморачиваться? Чуя понимал, что не стоит, поэтому чувствовал себя частенько провинившимся нашкодившим ребёнком, хотя никогда не показывал этого, но, поверьте, совесть у него имелась и вечерами нехило погрызывала пятую точку, заставляя встать и пойти мириться, но блять характер у рыжего та ещё сука. Это трудно понять, Накахара и сам себя не понимает зачастую, но твёрдо может сказать о себе несколько вещей. Первая, одна искра и он вспыхнет, как спичка. Будет рвать и метать. В особо тяжёлых ситуациях, так сказать, в горячих конфликтах, возможно, способен убить. До такого, Слава Богу, не доходило, но, если дойдёт, не думаю, что кто-то удивится. Вторая, Чуя долго отходит от негативных эмоций, но когда успокаивается, начинает жалеть о случившемся. Чуя - не Дазай. Он осознаёт и признаёт свои ошибки, только не говорит никому об этом. Но членам Портовой мафии и не положено. Поэтому остаётся чувствовать вину и угощать на следующий вечер выпивкой коллег, попавших под его горячую руку. Да, именно выпивкой. По-другому рыжеволосый не любит и, что уж скрывать, только так совесть его отпускает. И да, юноше только шестнадцать недавно исполнилось. И что? Это же не повод не любить дорогие красные вина, после глотка которых, парень чувствовал искреннюю любовь ко всему миру. И пусть есть какой-то там закон об ограничении продажи алкоголя лицам не достигшим чего-то там. Ой, да плевать! Когда Портовая мафия следовала законам? Но, если перед другими коллегами юноша и молчаливо извинялся, приглашением пропустить пару бокалов вина, перед Осаму никогда. Иногда, не знал, как к нему подступиться, а иногда, и просто думал, что шатену не нужно всё это общение, понимание, командная работа. Дружба? Отсюда выходит третье, Накахаре плевать на то, что о нём думают враги организации, но его волнует мнение своих людей. Чуя не любит козни и интриги, лишнее насилие и невинные жертвы, старается держаться от этого подальше. Он построил себе имидж эспера, которого стоит бояться, но уважать. И его уважают. Но это не значит, что юноше абсолютно плевать на остальных. Наоборот, парня напрягает, если с ним не общаются или игнорят. Правда, на второе может решиться только один самоубийца, но всё-таки. В детстве Чуя был одинок и остатки этого прошлого обломками впились в его сердце, оставляя шрамы. Поэтому он не может. Он нуждается в людях, но скрывает это до конца. И в напарнике тоже нуждается, потому что не может больше ездить в тишине в закрытой машине после очередной начавшейся из-за него ссоры и чувствовать, как накаляется воздух. Все люди подвержены различным страхам. И эсперы не исключение. Кто-то боится высоты, кто-то закрытых помещений, кто-то темноты, а Чуя тишины. И одиночества. Юноша уже давно решил, только никак не может найти момент. Момент для того, чтобы проложить этот мост перемирия. Иначе его нервы окончательно сдадут. Знаете, то чувство, когда ругаетесь с близким человеком, да даже не обязательно с близким, просто со знакомым человеком. Сначала вы сильная и независимая личность, а потом как кольнёт что-то и всё: осознание, вина, самобичевание, внутренний голос уже стучит по макушке и нашёптывает, что ты идиот. И даже, если вы не переставали общаться, после ссоры от этого человека начинает веять холодом. И так тоскливо, на душе скребутся кошки, и хочется всё исправить, поговорить, изменить ситуацию. А теперь представьте, что такое происходит каждый день на протяжении нескольких месяцев. Но нет ни игнора, ни изменений в общении (потому что вы и не общались-то толком), только холод. А Чуя ненавидит холод с детства. И накаляющийся воздух в машине, от которого труднее дышать. И попытки выровнять дыхание, пока не заметили, подавляя накатывающий приступ паники. «Дерьмово, Чуя, дерьмово. Иметь страх одиночества. Люди редко остаются с кем-то навсегда». Может быть, сейчас как раз наступил тот момент, когда стоит попробовать? Сделать первый шаг и пробовать сделать первый шаг и положить первый кирпичик в строительстве моста примирения. После покушения, Дазай пришёл к нему и просидел в его палате всю ночь, пока рыжеволосый не очнулся. Стоит ли это считать первым шагом напарника к нему? Сейчас лучшим момент для того, чтобы наладить контакт, и Накахара им воспользуется.

***

Вечер наступил и укутал Йокогаму сумерками и огнями фонарей. Осаму шёл в больницу не спеша, но уверенно. Зайдя в больницу, юноша позабыл все свои проблемы и заботы. Как будто их и не было до этого момента. Продвигаясь по коридорам, Осаму ловил себя на мысли, что умиротворение так и осталось в его теле после посещения квартиры напарника, будто оно пропитало всё нутро и осталось с ним, грея от холода его ледяное сердце. Не было привычного ощущения пустоты, не было напряжения, лишь предвкушение от встречи. Аккуратно открыв дверь и переступив через порог палаты, Дазай увидел что-то теплое и нежное. Точнее кого-то. Чуя спал, подложив руки под голову. Спящим он выглядел милым и обманчиво беззащитным настолько, что хотелось остаться навсегда в этой палате и оберегать маленький и самый яркий лучик в этом помещении. Подойдя ближе, Дазай присел на корточки возле кровати. Лицо эспера находилось напротив лица рыжеволосого. Накахара притягивал взгляд, гипнотизировал своим беззаботным лицом. Что происходило между ними в эту минуту, меняя жизни двух людей. Накахара нахмурился во сне, и лбу появилась складка, юноша начал морщиться, но глаза не открывал. Ему снова снился кошмар, но на этот раз без участия Осаму. Порча не давала спокойно наслаждаться сном её обладателю, Накахара возжелал проснуться всеми силами, и неосознанно искал спасение в другом человеке. «Пожалуйста, разбуди меня», - крикнул Чуя, но его никто не слышал. Он в своём маленьком тёмном мире, где нет никого кроме него, слова, сказанные там, не слетят с его губ в реальности.. Никто его не спасёт? Или кое-кому всё же удастся разбудить его. Но он один, он всегда будет один или… Рыжеволосый резко открыл глаза, понимая, что из кошмара его выдернули руки, трясущие за плечи. Осознавая, что происходит, Чуя поднял взгляд и столкнулся с его глазами. Карие, как виски в бокале, с отблесками света, похожими на льдинки. Невозможно оторваться и отвернуться. - Ты меня разбудил. Спасибо, - он так и смотрит в эти глаза, которые затягивают куда-то в неизвестность. - Тебе приснился кошмар, я просто помог, - Дазай уверен, что в те минуты, когда Титаник затонул на дне северной Атлантики, у воды был точно такой же чисто-холодный цвет, прячущий опасный айсберг внутри себя, способный расколоть на две части любое создание природы или человека. - Я хотел, чтобы ты меня разбудил, и ты пришёл, - миллиметры начинали таять, приближая их лица друг к другу, а темнота с бликами фонарей добавляла таинственности, как будто всё то, что произойдёт этим вечером, останется только здесь, между ними, и не выйдет за пределы. Только стены будут знать правду. - Я хотел бы поймать ту пулю сам, чтобы ты не лежал этой больнице вместо меня, но всё, что я могу – это спасать тебя от кошмаров, - Осаму тянется пальцами к рыжим разметавшимся по подушке волосам, - прости меня. И вот теперь слова сами вылетают из груди. То, что не мог сказать шатен, вырвалось наружу. Тот, кто никогда не извинялся, готов признать свои ошибки и поддаться чувствам. Осознавая, что Титаник затонет и не доплывёт до счастливых берегов, Осаму не сможет уже отказаться от печального конца этого путешествия. - Если ты будешь всегда спасать меня от кошмаров, от моей порчи, от самого себя, то я буду ловить пули твоих врагов голыми руками. Всё. Это точка невозврата, и они её пересекли. Что-то невероятное и совершенно необъятное происходит с ними. Сердце Дазая, которого, как он раньше предполагал, не было, стучит в унисон с другим сердцем, горячим и гордым, гоняющим пылающую кровь по всему телу. Вопросов и ответов больше не требуется. Предохранители сорваны, потому что один очень долго скрывал свои чувства и читал чужие, а второй никогда не умел контролировать свои и сдерживать их продолжительное время. Трепетные мурашки распространяются по телу Чуи, а Дазай чувствует неудержимое биение своего сердца. Миллиметры тают, и они срываются. Кто начал первым не понятно, но встретились их губы во внезапном поцелуе на середине. Страсть распаляет, а искры разбегаются по комнате в неуловимом вихре эмоций. Дазай прижимается грудью к телу напарника, а Чуя обхватывает его шею руками, чтобы ближе, чтобы горячее и глубже. Они целуются и не могут насытиться губами друг друга. Всё ведь так просто, их тянуло друг к другу с самого начала, а они бежали от этого, выбиваясь из сил. Прикусывать губы и смеяться в поцелуй, теперь станет их новым хобби - первым на двоих и далеко не последним. Прилив желания распространялся и не давал остановиться, поэтому, когда кислорода не хватало, эсперы начинали кусать друг друга, смешивая кровь с огнём, исходящим от их тел. Упиваясь чувствами, напарники забыли обо всё. Юноши падали в огромную пропасть с большой высоты. У Дазая билет на Титаник в один феерический конец, а Чуе не повезло оказаться с ним рядом, познакомиться, вступить в Портовую мафию, стать его миссией. Они не могут быть вместе, но уже и не смогут и раздельно. И если бы им предложили вернуться назад и не знакомиться вовсе, то несколько часов назад юноши бы согласились, но перейдя в этот момент черту, они не оставили себе пути отступления.

И только тьма Йокогамы будет знать о том, что произойдёт этой ночью…