Императрица

Ворота башни были не заперты. Диана распустила волосы и превратила платье в удлинённый жакет и брюки, которые обычно носили ведьмы. Материальные иллюзии давались ей особенно легко, если касались её тела. Мать ненавидела Джессамину. И знала её в детстве. Была ли Диана похожа на неё ещё тогда? Не успела она пройти через щель в воротах, как её окружили. От ведьм несло тем же отвратительным отличием. Чёрная Бездна, искажённая Бездна. Бездна, творящая лишь страдания и смерть. У Дианы закружилась голова. — Кто это к нам пожаловал? Круг ведьм сжался. Как когда-то в полуразрушенной зале Бригморского особняка. Только Диане было уже не пять лет. Ей больше не было страшно. Она отпустила Бездну внутри себя, и ведьмы пошатнулись. — Я Диана Колдуин. Родная дочь Императрицы Далилы. А кто вы такие, чтобы вставать на моём пути? — Простите, госпожа, — прошептала говорившая, и упала на одно колено. Чужой страх не приносил удовлетворения, но сейчас так было нужно. Диана снисходительно улыбнулась. — Проводите меня к матери, и я подарю вам своё прощение. В тронный зал она зашла одна, отпустив ставшую до приторности услужливой ведьму. Башня выглядела как особняк в Бригморе, каким его запомнила Диана. Повсюду росли странные, искажённые деревья, лианы и цветы. Полумрак скрадывал тени и голоса. Каменная кладка крошилась и готовилась рухнуть. Чужая этому миру сила здесь ощущалась густым и плотным туманом. Чем ближе к тронному залу, тем плотнее. Мать стояла у огромного полотна и смешивала краски. Полотно было ещё наполовину пустым. Диана бестелесной тенью облетела зал. Упокоила троих могильных псов. И только после этого подошла к матери. — Кто здесь?! — воскликнула та, оборачиваясь, и тёмные вихри заклубились вокруг неё. Диана изучала когда-то бывшее родным лицо. Мать почти не постарела, но черты её лица стали ещё жёстче, а глаза — темнее. Не изменился только голос. — Ты не узнаёшь меня, мама? Далила прищурилась и ухмыльнулась. Вихри исчезли. Пропал и её страх. Осталось чувство удовлетворения и превосходства. И совсем немного — отвращения. — Мой воробушек! Как ты выросла! Диана закрыла глаза. Мать видела в ней Джессамину. И тогда, и сейчас. Тот ритуал должен был не просто сделать из неё ведьму, он должен был превратить её в самого преданного раба, безвольного и безликого. Далилу возбуждала мысль о том, как кто-то с лицом её ненавистной сестры будет выполнять любое её желание. Пусть даже это и её собственная дочь. И сейчас она радовалась её возвращению. И думала о том, как лишить её воли. Диана открыла глаза. Мать сама того не зная очень упростила ей задачу. — Что ты натворила, мама? — печально произнесла она. — Неужели ты захватила власть только чтобы уничтожить всё, чем теперь владеешь? Или это из-за того, что всем этим когда-то владела Джессамина? На лице матери вспыхнула злость. — Да как смеешь ты… — Я смею, мама, — Диана взмахом руки лишила мать голоса. Это вышло куда легче, чем она ожидала. — Я знаю. Всё. Я видела твои сны. Я видела твои мысли прямо сейчас. Неужели ты никогда меня не любила? Хоть немножко?.. Голос можно было не возвращать, всё, что надо, Диана почувствовала и так. — Наверное, это честно. У тебя была любящая мать, но жизнь многое отобрала у тебя. Мне же она многое подарила, но вместо матери подсунула злобную ведьму. Как в сказке. В глазах и мыслях матери со злостью мешался ужас. Она так и не смогла сбросить с себя чужое колдовство. Равно как и призвать своё. И даже просто пошевелиться, чтобы обнажить тесак. — Но за этот подарок спасибо. Может ты и против, но трон теперь мой. Пожалуй, я верну его Эмили. После того как исправлю всё то, что ты натворила. Нет, твои ведьмы меня не остановят. Ведь ты сама скажешь им слушаться меня. Не так ли, мама? И Диана нырнула в разум матери, как в тёмную ледяную воду.