4
25 февраля 2019 г., 21:44
Увидев меня сегодня, наконец, на работе, Олька очень удивилась. Всю прошлую неделю я провалялась в кровати с высокой температурой, и наше общение сводилось к моему покашливанию и чиханию, которые я вставляла между новостями с работы от Ольки.
Весь свой внеплановый больничный я много думала об Антоне. Нет, не то, чтобы «боже мой, я, оказывается, его люблю и не могу жить без него», но его нехватка слишком остро ощущалась. Обычно, когда я простывала, мы общались весь день напролет. Сейчас для меня даже удивительно, как ему, популярному актеру, удавалось молниеносно отвечать на каждое сообщение, чтобы поддержать меня.
Да, на самом деле я жалела о своём поступке, но что-то внутри настойчиво повторяло, что так будет лучше, что дважды на одни и те же грабли наступать нельзя. Лучше бросить это всё сейчас, пока всё только начинается, чем потом, когда будет поздно. Я хорошо знала, что дружба с актёром популярного шоу ни к чему хорошему привести не могла, поскольку видела, что творилось в фан-группах по «Импровизации». Мне подобная огласка была ни к чему, мне славы в своё время хватило.
В прошлую пятницу мне неожиданно позвонил Костя, которому пришло вдруг в голову справиться о моём самочувствии. Я через тот же кашель попыталась извиниться, что моё эфирное время простаивало уже второй раз, призналась, что у меня высокая температура, а мама лечит меня дистанционно: у неё был очередной завал на работе.
— Чего тебе сейчас хочется больше всего? — мягко поинтересовался в трубке Костя.
— Если честно, то я бы сейчас с большим удовольствием поела нутеллу ложками, — рассмеялась я.
— Всего-то? — удивился Миронов. — Хорошо, жди, — пообещал он и отключился.
Через полчаса в дверь позвонили. Меньше всего я ожидала увидеть директора радиостанции на пороге своей квартиры, но на пороге оказался именно он. Костя совсем не смутился, когда увидел меня, укутанную в плед, прошел на кухню, вывалил содержимое пакетов на стол, заварил мне какой-то вкусный чай и принес его ко мне в спальню вместе с огромной банкой нутеллы.
Стоило мне пожаловаться, что мне слишком сладко, Миронов спустился в супермаркет и принёс целый пакет чипсов, который мы весь вечер поглощали под слёзные мелодрамы. За минут пятнадцать до приезда мамы с работы Костя уехал домой, на прощание удостоверившись, что температура спала.
Удивительно, но за выходные я пошла на поправку. Оказалось, что мне просто нужна была чья-то забота.
И вот теперь Олька Зайцева с самого утра смотрела на меня с каким-то подозрением. И я догадывалась, что причина этого недоверия в моём слишком довольном лице.
— У тебя всё в порядке? — решилась спросить подруга, когда мы возвращались из кафе.
— Более чем, — пожала я плечами и улыбнулась. — Что-то не так?
— Вот и мне интересно, — Зайцева села на своё рабочее место. — Ты за неделю что, в другую веру ударилась или очищение кармы сделала? Ты в облаках с самого утра летаешь.
— Просто… ладно, ко мне в пятницу приезжал Костя, — глаза Оли расширились, и я поняла, что она не ожидала такого развития событий. — Ну, сначала он просто позвонил мне, спросил, как я себя чувствую, и, прикинь, взял и спросил, чего мне хочется. И, знаешь, что я сказала? — я рассмеялась.
— Что ты хочешь его? — предположила Зайцева и взорвалась приступом смеха.
— Да ну тебя, пошлая ты! — покраснела я, отвернувшись. — Я всего лишь нутеллу попросила. И он приехал ко мне и привёз её. И мы весь вечер смотрели мелодрамы всякие про любовь. И… — я пожала плечами. — Мне кажется, что я ему нравлюсь.
— Здорово! — Олька захлопала в ладоши. — Значит, ты возьмёшь меня сегодня с собой на радио?
— Так, ты же программу ведёшь во вторник и четверг, а сегодня понедельник, — напомнила я.
— Макарова, ты со своими парнями совсем про подругу забыла, — обиженно заявила Оля. — Когда мы с тобой последний раз проводили время вместе. Я просто посижу у тебя на эфире. Ну, пожалуйста, — Олька сложила руки в мольбе. — Я буду сидеть, как мышка.
— Оль…
— С Максом я уже договорилась, — перебила меня подруга. — Конечно, мне пришлось выслушать, что это будет полезный опыт, потому что мне стоит поучиться у тебя ведению эфира.
— У меня? — недоверчиво переспросила я. — Ты уверена?
— Точно, точно. Он так и сказал, — заверила меня Зайцева. — Говори «да», — она вцепилась в моё плечо.
— Ладно, — сдалась я. — Только тише воды, ниже травы.
— Обижаешь, — развела руками подруга.
***
Олька с полной ответственностью подошла к своему обещанию и во время эфира, действительно, хранила молчание, более того, она вообще игнорировала моё присутствие. Не знаю, чему там ей советовал поучиться у меня Максим, но подруга полностью вжилась в роль ученицы: откровенно зевала на уроке и пропускала лекцию мимо ушей. Поэтому, когда эфир закончился, и Зайцева первой выпорхнула из будки, у меня было к ней очень много вопросов. Однако Олька, прочитав недовольство на моём лице, пробормотала, что ей нужно зайти к Косте, чтобы обсудить завтрашний эфир, и скрылась в кабинете Миронова. Я ощутила укол ревности — ко мне он сегодня даже не вышел, хотя обычно всегда желал удачи перед каждым эфиром. Написав подруге, что буду ждать её на улице, я схватила с вешалки свою осеннюю куртку, одёрнула задравшийся свитер и направилась по коридору к выходу. Свернув за угол, я с чувством врезалась в кого-то. — Простите, пожалуйста! — взмолилась я, потирая свой лоб. — Просто сегодня не мой день, и… — я подняла голову на того, с кем столкнулась, и замолчала. Теперь всё встало на свои места. Понятна причина странного поведения Ольки и её желания поприсутствовать на моем эфире. Только нужен ей был не мой эфир, а тот, что будет позже, где гостями будут Арсений Попов и Антон Шастун, в которого мне как раз посчастливилось врезаться. — Девушка, а вы не подскажете, где нам найти Константина? — Арсений будто и не заметил того взгляда, которым я смотрела на Шастуна. — Вам за угол и вторая дверь справа, — ответила я, сорвавшись с места. — Спасибо, — удивлённым голосом произнёс Арсений, обалдев от моего поведения. — Шаст? — добавил он как-то вопросительно, и я толкнула входную дверь. — Нам нужно поговорить! — услышала я позади себя мужской голос. — Рит, да стой ты, — схватил Антон меня за плечо за секунду до того, как я начала ловить такси. — Объясни мне, я не понимаю, что изменилось от того, что я Антон Шастун. Что, блин, могло поменяться? — Шастун запоздало убрал руку с моего плеча, когда понял, что его прикосновение мне неприятно. — Ты издеваешься? — раздражилась я. — Ты мне врал. Ты читал мои сообщения про Антона Шастуна, то есть, про себя, и не признался, что это ты, — я ударила рукой его в грудь. И, видимо, не рассчитала удара, потому что Антон, охнув, сделал шаг назад. — Рит, — откашлявшись, обратился он ко мне, бегло посмотрев по сторонам, — ну серьёзно, так друзья не поступают, — то, что он говорил со мной, как с маленькой девочкой, заводило меня ещё больше. — Друзья не ругаются из-за такого пустяка. — Вот именно, Антон, — крикнула я, заметив, что из здания вышла Оля, которая с интересом наблюдала за нами. — Друзья так не поступают, — проговорила я уже тише, смотря ему в глаза. Шастун как-то потерянно кивнул: то ли понял, что это бессмысленно, то ли заметил, что при Ольке я не хочу выяснять отношения. Нацепив на лицо какую-то странную ухмылку, он развернулся на подошве своих ботинок и пошел обратно к зданию, сухо поздоровавшись с Зайцевой. — Рит, а чего Шастун от тебя хотел? — тихо спросила подруга, когда подошла ко мне. Я обернулась на Антона, который остановился около двери и закурил. — Познакомиться, — брякнула я, пожав плечами. — О, — протянула Зайцева, — похоже, запахло двойным свиданием: я и Арсений, ты и Антон. — Нет, — покачала головой я. — Отказала я ему, сказала, что у меня уже намечаются отношения. — Ну и дура, — разочарованно проговорила Олька и взяла меня под руку. — А я у Попова автограф взяла. — Клёво.***
— О, я тебя, наконец-то, поймала дома, — обрадовалась я, когда открыла дверь квартиры. — Мне кажется, что я уже забыла, как выглядит родная мать. И ты снова уходишь, — расстроено проговорила я, увидев, как из своей комнаты вышла мама, которая явно куда-то собиралась. — Ритуль, да, уже убегаю, — я с удивлением следила, как Юлия Сергеевна доставала из обувницы свои чёрные туфли, которые последний раз надевала, наверное, на мой выпускной. — Еду разогреешь сама, я уже правда не успеваю, — она поцеловала меня в щёку, одарив ароматом туалетной воды, которой не пользовалась больше двух лет, называя её слишком вульгарной. — Пока? — вопросительно произнесла мама, стерев остатки своей помады с моей щеки. — Пока, — пожала я плечами, смутно догадываясь, что данный поход с работой вряд ли как-то связан. — Удачи? — повторила я в точности интонацию своей мамы. — Спасибо, — после недолгой паузы поблагодарила меня она и покинула квартиру. Я прошла обутая на кухню и села за стол. Последнее время мне начинало казаться, что какая-то важная часть моей жизни проходила мимо меня. Дав себе обещание разобраться с этим со всем позже и поговорить с мамой по душам, я решила набрать себе ванну. Из ванной я вышла только спустя полтора часа. Мама всегда знала, что если я пропадала там надолго, это значило, что я устроила себе полный сеанс релаксации: пена для ванн, соль для ванн, всевозможные скрабы и маски чуть ли не для каждой части тела. Такой внезапный сеанс любви к себе значил только одно — у меня что-то случилось. Вот только сегодня мама проводила вечер в компании симпатичного мужчины — а я надеюсь на её вкус, а я торчала дома одна в гордом одиночестве. Заварив себе чай, который привез Костя, я достала из холодильника пирожные и, притащив всё это в спальню, включила телевизор. Видимо, мой сегодняшний вечер способны были скрасить только Симпсоны. Забравшись под мягкий плед, я включила первую серию, отпила немного чаю и начала поглощать пирожное — ночь с крошками мне была обеспечена. Спустя пару серий на мой телефон пришло сообщение. Увидев отправителя, я очень удивилась и сразу схватила телефон в руки. Миронов Костя (18:29) Пообещай, что не убьешь меня)) Вспомнив, что к нему после эфира забежала Олька, я опять испытала что-то похожее на ревность. Я (18:30) Что-то случилось? Миронов Костя (18:30) Пообещай) Я улыбнулась и покачала головой. Я (18:31) Хорошо. Обещаю. Миронов Костя (18:32) Я дал ему твой номер. Он выглядел таким расстроенным. С минуту я пыталась понять, о ком вёл речь Костя. Ну, знаете ли, не сразу ты вспоминаешь о ком-то ещё, когда тебе пишет парень, к которому ты испытываешь симпатию. Я знала, что Миронов, скорее всего, ждал моего ответа, но этого ответа не было. Как это вообще понимать? Он даёт кому-то мой номер, а мне хочется верить, что это не тот, о ком я думала. Значит ли это, что у Кости нет никаких планов на меня или он просто слишком хороший парень, который считает… Блин, он же не думает, что я и… Капец! Он теперь думает, что между нами что-то есть. Пока я пыталась сформулировать ответ, который мог бы расставить все точки над i, на мобильный пришло новое сообщение. + 7-9… (18:38) Привет, Рит. Это Антон Если честно, то это уже было не смешно. Какого черта у Шастуна теперь есть мой номер телефона? Всё-таки было очень опрометчиво обещать Косте, что не убью его. А что дальше? Он будет приезжать ночевать под дверь моей квартиры? Бросив телефон на подушку, я побрела на кухню, где заварила себе ещё чаю. Естественно, когда я вернулась в комнату, на мобильном появилось новое сообщение. + 7-9… (18:40) Рит? Я отвернулась и честно пыталась сосредоточиться на просмотре Симпсонов. И, когда пришло ещё одно смс, лишь бросила равнодушный взгляд на телефон, но размер нового сообщения меня впечатлил, и мне пришлось открыть его. + 7-9… (18:40) Я был не прав. Просто ты познакомилась с обычным пацаном, и я хотел для тебя остаться тем самым обычным пацаном. Я не хотел, чтобы ты думала, что я и то, что ты видишь по телеку, одно и то же. И это никогда не было моим приколом. Я думаю, что то, что я до сих пор пытаюсь до тебя достучаться, что-то значит… И я думаю, что и ты это понимаешь. Ладно, допустим. Я терпеливо ждала нового сообщения, потому что видела, что Антон его набирал. + 7-9… (18:43) Хорошо, что у тебя айфон. Сообщения хоть через IMessage уходят Пришли хотя бы смайлик, чтобы я понял, что я еще не в ЧС Рит? Ты здесь? Я (18:45) Да + 7-9… (18:45) Мир? Я (18:46) Мир***
— Я очень рада, что ты, в конце концов, приняла правильное решение и продолжила общаться с Антоном, — говорила моя мама, кружась по кухне. — Потому что от того, что он актёр популярного шоу, он не перестал быть тем Антоном, с которым ты общалась на протяжении нескольких лет. — Ну да, — согласилась я, покосившись на мобильный, который молчал — Шастун написал, что они с парнями сели в самолет. — Просто я переживаю, что кто-то может узнать, что мы с ним дружим, и сама понимаешь… — я подобрала под себя ногу. — Мы даже вконтакте друг друга в друзьях скрыли, чтобы не вызывать лишних вопросов. Тем более, у него девушка ревнивая, лишний раз подставлять его не хочется, — беззаботно добавила я, но мама с подозрением посмотрела на меня через плечо. — И когда ты планируешь познакомить меня с Денисом? — отбила я подачу. Мама усмехнулась. На выходных мы, наконец, смогли с ней поговорить по душам, и я узнала, что она начала встречаться с молодым человеком, который был младше её на семь лет. Мама очень смущалась такой разницы в возрасте и боялась, что я восприму её новый роман в штыки, поэтому долго не решалась мне в этом признаться. Я прекрасно понимала, что она не должна была ставить на себе крест после смерти папы, поэтому поддержала её выбор. Видимо, меня поглотила эта волна сентиментальности, и я решила рассказать ей про Антона. С Антоном мы общались чуть больше недели — он был с парнями на гастролях, писал мне каждую свободную минуту, и я даже корила себя за то, что не умерила свой пыл раньше. Теперь я была в курсе всех приколов на концертах, знала многие тонкости шоу. Шастун, кстати, пообещал достать мне автограф Арсения (хоть он у Зайцевой и был уже) и добавить свой для полной коллекции. Короче говоря, он вёл себя как хороший друг, который кроме того помогал мне с влогом по «импровизации», который я должна буду выложить пятого числа в пятницу на день рождения Ольки. Маме позвонил Денис, и она вышла из комнаты. Я проводила её взглядом, допила свой чай и убрала со стола. Неожиданно и мой телефон завибрировал — во время эфира я всегда ставила мобильный на беззвучный. На экране был незнакомый номер. — Алло, — проговорила я в трубку, теряясь в догадках, кто мог набрать мой номер. — Я всё не мог вспомнить, где я тебя видел раньше, но оказалось, что ты была на нашем концерте, — произнёс смутно знакомый голос. — Прости, я… — Это Серёжа. Серёжа Матвиенко, помнишь меня? — засмеялся мужской голос в телефоне. — А да, Серёжа, — расслабилась я. — Помню, конечно. Тот самый Серёжа Матвиенко, у которого на запястье набита скрепка. — Он самый. Ты сейчас очень занята? — Нет, на самом деле нет, — пожала я плечами, хоть и знала, что Матвиенко вряд ли мог увидеть меня. — Хочешь что-то интересное мне предложить? — Да. Как ты смотришь на прогулку по ночной Москве? — Это было бы здорово. Я так давно никуда не выбиралась, — обрадовалась я. — Отлично, буду у тебя в восемь. — Класс. — Пока. — Пока, — попрощалась я с импровизатором. — Мам, мне нужно будет через два часа уйти, как ты на это смотришь? — крикнула я. — Положительно, — рассмеялась в комнате мама, и я покачала головой.***
— Как там видео по импровизации? — поинтересовался Матвиенко, повернувшись на меня. Мы сидели на скамейке, откуда раскрывался удивительной красоты вид на Москва-сити. Погода была за нас: дождь, ливший трое суток, наконец, закончился. — Почти готово. Оно не столько по вашему шоу, сколько для одного конкретного человека, — призналась я, поджав одну ногу. Серёжа вопросительно посмотрел на меня. — Моя подруга Оля очень любит ваше шоу, она долгое время уговаривала меня снять влог по нему. До недавних пор у неё не было возможности заставить меня, но так вышло, что мы поругались, и это так сказать её особая форма наказания, — я рассмеялась. — Так, значит, ты не фанатка? — поскучнел мужчина и покачал головой. — Просто с подругой пришла на концерт? — уточнил он. И я кивнула. — Почему? — Немного не мой формат, — призналась я. — Я просто не особо жалую юмористические передачи. Мне больше нравятся программы со смыслом. Симпсонов, например, люблю, — Сергей хмыкнул, — что? Между прочим, казалось бы, обычный американский мультсериал, но он несёт в себе огромный подтекст, там поднимаются очень важные жизненные проблемы, семейные ценности… — начала перечислять я, сев на своего любимого коня. — Я не имею ничего против вас, вы просто любите своё дело. Вы были простыми парнями, которые исполнили свою мечту. Вам удалось пробиться на телевизор. Но формат шоу рано или поздно меняется, кто-то выходит за рамки и… начинается другая жизнь. Вы перестаете быть теми, кем были изначально… — я замялась и смутилась, боясь, что Матвиенко может меня неправильно понять. — Такие же тнтшные, как и все. Селебы, — закончил за меня Сергей и понимающе кивнул. — Просто вас теперь пытаются пропихнуть в каждый проект… Просто согласись, что это обидно, что начинали вы вчетвером, а потом кого-то выделяют за… за по сути странные особенности. Я считаю, что это несправедливо. — Ты про Шаста что ли? — усмехнулся Матвиенко, и я поймала себя на мысли, что всё ещё не могла перестать осуждать образ Шастуна на экране. — Многим вообще сначала казалось, что неприятный парень, даже моя Маша так считала. Бывшая девушка, — уточнил Серёжа, когда я повернулась на него. — Но на самом деле это только образ, он классный малый. И, ты знаешь, наверное, это настоящий талант вот так перевоплощаться, находить в себе ту самую кнопку, которую надо нажать, чтобы очаровать зрителей, — с ноткой зависти в голосе проговорил Сергей. — А расскажи о себе, — мужчина, видимо, обратил внимание, что теперь поскучнела я. — Есть кто-нибудь у тебя? — я отрицательно покачала головой. — И никто не нравится даже? — удивился он. — Нравится, — нехотя призналась я. — Мне нравится один парень, его Костя зовут. Ты его видел тогда на радио. Он даже как-то приехал ко мне домой, когда я болела. Мы смотрели кино, ели вредную пищу, — повела я плечами. — Я себе что-то там придумала, а оказалось, что это банальный визит вежливости. Ну, типа, я у него вроде как работаю, а он переживает за своих сотрудников. — Это он тебе так сказал? — Нет, это я так решила. Просто с того дня прошло много времени, а ближе мы так и не стали, — я поёжилась, и Серёжа заботливо застегнул мою распахнутую куртку. — Можно я задам тебе странный вопрос? — Матвиенко вернулся на своё место. Я дала своё согласие, и он продолжил. — Ты пытаешься быть заметной, да? — я смущённо отвела глаза, но всё же кивнула. — Я понял это сразу. Татуировка во всю руку, рыжие волосы, линзы в глазах. Я тоже так когда-то делал. — Красил волосы в рыжий цвет? — улыбнулась я. — Нет, пытался доказать, что мне не больно, что я продолжаю до сих пор радоваться жизни. А, ну, и делаю вид, что чихать я хотел на то, что копну волос на моей голове считают огородом, — засмеялся Сергей и покачал головой. Я опустила глаза, и Матвиенко догадался, что лез на чужую территорию. — А почему именно рыжий? — Здесь главное не то, что он рыжий, — пожала плечами я, оттянув карманы куртки. — Главное, что любой, лишь бы не натуральный. Долгая история… — махнула я рукой. — Обязательно тебе её потом как-нибудь расскажу, если ты захочешь. — Конечно. Мне определенно нравится, что у нас планируется это «потом». С Матвиенко было легко. Его телевизионный образ и он настоящий, как и в случае Антона, совсем не совпадали. Он был понимающим, сочувствующим и мягким. Мы просидели ещё два часа, обсуждая всякие мелочи и банальные вещи, о которых раньше, до нас, возможно, никто и не задумывался. Ближе к двенадцати он отвёз меня домой. Он не приставал, не делал никаких намёков. Всё походило на теплую встречу двух старых друзей. — Как-нибудь прогуляемся ещё? — спросил он, когда машина остановилась около моего подъезда. — Да, я думаю, что да, — улыбнулась я, смутившись его взгляда. — Я буду ждать. — Пока. — Пока. Я выскочила из его машины и забежала под козырек подъезда. Достав из кармана ключ от домофона, я обернулась на автомобиль и помахала рукой водителю. Сергей подмигнул мне на прощание фарами и уехал. Знала бы Зайцева с каким завидным постоянством мне везло сталкиваться с её кумирами, она бы давно меня придушила. Миллионы девушек нашей страны мечтают стать подругой хоть одного из импровизаторов, а мне уже повезло дважды. Улыбнувшись собственным мыслям, я заскочила в подъезд.
