Твоя (не)фанатка

      Оказавшись в квартире, я переоделась в большую футболку и короткие шорты и открыла соцсети. Матвиенко интересовался, наладился ли у нас контакт с Антоном. Я коротко ответила ему, что он пошел домой. То, что Шастун продолжал сидеть во дворе моего дома и курил, я решила игнорировать. Так, действительно, будет лучше. Половина моих слов были чистого рода импровизацией — да, знакомства на меня положительно влияют. Я не видела у нас будущего — он будет постоянно либо на съемках, либо в туре; я только поступила в университет. У нас будет слишком мало времени вместе. Так, наверное, правда будет лучше.       Я фоном включила радио — подгон от Ольки, которая перед моим отъездом побыла у родителей на даче — и достала из холодильника красное вино. Моё самообладание таяло на глазах, и женская слабость давала о себе знать. Главное, чтобы только Шастун успел уйти домой до того, как сожаление возьмет верх.       Мой мобильный оповестил о входящем звонке. Я схватила телефон и, не посмотрев на определившийся номер, выпалила:       — Тебе лучше уйти. Не надо сидеть под моими окнами.       — Да, я и не собирался, — засмеялся голос в трубке, и я выдохнула: звонил Артём. — Я тебе, наверное, помешал?       — Нет, Тём, всё в порядке. Просто друг перебрал и теперь поёт серенады под окном, — наигранно беззаботно рассмеялась я, отвернувшись от окна.       — Бывает, — усмехнулся Артём. — Ты прости, что так поздно. Просто увидел, что ты онлайн. Я хотел спросить, всё ли у тебя нормально? Просто Матвиенко странно себя вёл, когда тебя увидел.       — Ты об этом? — рассмеялась я. — Нет, всё прекрасно. Я просто не собиралась идти на концерт, и Серёжа был расстроен, что не сообщила, что передумала, — я только сейчас поняла, что оставила свои очки на квартире у Арсения. — Он так пошутил.       — Теперь понятно, почему ты не визжишь от восторга при виде этих парней, — продолжал веселиться парень. — Ты просто знакома с ними лично и знаешь, что они не такие крутые, какими их видят их фанатки.       — Типа того. Я даже, можно сказать, их нефанатка, — грустно усмехнулась я, вспомнив сравнение Шастуна.       — Необычно. Слууушай, Рит, — я закатила глаза — если я когда-нибудь стану президентом, я введу запрет на это слово, — ты не хочешь завтра сходить куда-нибудь вдвоем?       Я еле поборола в себе желание не обернуться назад.       — Если только вдвоём. И если это не будет концерт «Импровизации», — улыбнулась я.       На улице раздался какой-то шум, и мне все-таки пришлось обернуться. Увиденное зрелище заставило меня бросить телефон и, схватив ключи, кинуться на улицу — Антон с кем-то дрался, и перевес был явно не на его стороне.

***

      — А ну отошли от него. Я уже полицию вызвала! — крикнула я, выбежав из подъезда.       Меня стопудово сейчас можно было принять за умалишенную — кто в здравом уме вообще выбежит в огромной футболке — шорт-то не особо видно — на улицу с одними ключами в руках. Но питерская шпана оказалась благородной и дурочку трогать не стала, скрывшись в арке, ведущей к проезжей части.       — Господи, Антон, с тобой всё хорошо? — мне кажется, что за спиной выросли крылья, и я преодолела расстояние между нами в два прыжка. — Ты как? — спросила я, когда Шастун сел на бордюр — ой, мы же в Питере — поребрик.       — Голова, если честно, кружится, — признался Шастун. — И мне кажется, что я галлюцинации начал ловить. Ты без порток? — я закатила глаза. — Да, здорово меня приложили, — попытался рассмеяться он.       — Пойдем, тебе нужно лёд к лицу приложить, — подала я ему руку, отдёрнув футболку вниз.       — Баланс вселенной восстановлен.       — Что? — не поняла я, когда Антон покачнулся, но всё-таки выпрямился.       — Тебе досталось от Кузнецовой, мне от хулиганов в твоём дворе.       — Я вообще не понимаю, откуда они взялись и что им от тебя надо было, — покачала я головой. — Идём, у тебя бровь рассечена, и синяк под глазом назревает.       — Символично…       — Ну, что еще? — раздражилась я, поняв, что начала мёрзнуть.       Антон кивнул куда-то себе за спину, и я, обняв себя за плечи, посмотрела в указанном направлении. На стену здания какой-то вандал приклеил афишу с импровизаторами.       — Теперь понятно, за что они тебя отметелили, — хмыкнула я. — Идём, я замёрзла.       — Я думал, что ты выбираешь уютные квартиры, — задумчиво произнёс Антон, когда я появилась с аптечкой в руках на кухне. — Но мне кажется, что уют в них задаешь ты.       — Я об этом же думала, когда мы с тобой были в загородном доме, — призналась я, бросив быстрый взгляд на Шастуна, который держал у лица мой мешок из-под кистей для макияжа, в которой я запихнула лёд.       — О том, что ты задавала там уют?       — О том, что там уют задавал ты.       — Значит, тебе со мной было всё-таки уютно? — на лице Антона появилась добрая усмешка.       — У меня, конечно, не так много было возможности побыть с тобой, но да. Уютно, — кивнула я. — Терпи, — предупредила его я и коснулась ватным тампоном его брови.       — Больно, — нахмурился Антон, но я не обращала внимания на его крики. — Продолжение банкета? — бросил он взгляд на стол.       — Попытка поверить в собственные слова, — призналась я. Антон продолжал смотреть на меня, не отводя глаз. — Я очень испугалась за тебя. Почему ты сразу не ушёл? — я упёрла руки в бока и строго взглянула на Шастуна.       — Ждал, когда ты передумаешь.       — С чего ты решил, что я должна передумать? — возмутилась я.       — А ты разве не успела проиграть парочку сценариев, пока поднималась в квартиру? — он перехватил мою руку, когда я попыталась убрать ее. — Рит, у меня есть для тебя выгодное предложение, два в одном. Как насчет и любить, и быть любимой? — его самодовольная усмешка раздражала, но было ясно, что Антон понял, что козырь все-таки у него в руках.       — Антон, я же тебе сказала, что не получится… — неуверенно отступила назад я.       — Как несчастен я должен быть, чтобы ты была счастлива? — голос Шастуна переходил в крик, и даже то, что он тоже научился гуглить фразы из Симпсонов по примеру Попова, не рассеяло напряжение в воздухе. — Прекрати избегать меня, пожалуйста. Мы оба совершили достаточно ошибок и заслужили, наконец, своего счастья. — Рит? — позвал он меня, догадавшись, что я не спешила что-то сказать. — Ну, чего ты боишься?       — Я боюсь, что больно будет. Опять. А я этого больше не хочу, — покачала я головой, смело смотря в глаза Антона. — Я не феникс. Второй раз из пепла я не восстану. Наверное, я просто еще не готова к этому…       Антон приземлился обратно на стул и запустил пальцы в свои волосы. Он покачивался из стороны в сторону, словно размышлял о чем-то. Я беззвучно наблюдала за его душевными терзаниями.       — Ты даже не хочешь попробовать, — обиженно констатировал он, нарушив тишину. — Ты что, считаешь, что это все случайность?       — Нет, по лицу мне твоя Ира целенаправленно сегодня ударила, — пыталась пошутить я.       — Мне, наверное, пора, — Антон встал со стула.       — Ты куда? — удивилась я, что он так быстро сдался.       — К Арсу. Завтра в Москву лечу, — спокойно ответил он, но я схватила его за руку. — Рит, я устал… — тихо проговорил он, посмотрев мне в глаза. — Я устал за тебя бороться с тобой же. Это не любовь, это какой-то гребаный пинг-понг, где не будет счастливого финала. На каждый мой довод быть вместе у тебя находятся тысячи причин оттолкнуть меня. Ты меня осуждаешь за мое прошлое, но я там больше не живу. Я тоже совершил эту ошибку однажды. И я жалел. Я был дураком… — горько произнес Шастун, покачав головой. — Глупо было надеяться, что ты ждешь этой встречи, как и я.       — Неправда, — выкрикнула я, и Шастун вздрогнул. — Ты не знаешь, как я тебя забывала, — не выдержала я. — С чего ты вообще взял, что что тебе позволительно появляться в моей жизни, когда захочешь? Кто тебе вообще дал право уходить от меня, когда я в тебе нуждалась? Ты…я… ненавижу тебя! — я толкнула его в грудь, но Антон устоял на ногах. — Ты надежду подарил, — еще один удар в грудь, — ты обещал все решить, — третий удар, — а сам ушел. Сбежал трусливо, — я начала плакать, и Антон прижал меня к себе. — А я ждала, — всхлипнула я, — когда ты в благородного парня наиграешься.       — Тише, тише, — Антон гладил меня рукой по голове, успокаивая.       — Не уходи больше, — тихо попросила я, понимая, что рубашка Шастуна промокла от моих слез. — Пожалуйста. Я не хочу больше с другими пытаться. У меня без тебя не получается.       — Могу я это расценивать, как признание в любви? — усмехнулся он, и я попыталась его оттолкнуть. — Тише, тише. Какая ты бойкая! Мне кажется, с нас хватит на сегодня драк. Рит, — он убрал прядь, прилипшую к моей щеке. — Я, может быть, не был твоим первым свиданием, первым поцелуем или первой любовью. Но я хочу попробовать стать для тебя твоим всем, — смущенно пожал он плечами.       — Это не из Симпсонов, — покачала я головой, глядя в его глаза.       — Это не из Симпсонов, — улыбнулся Шастун в ответ и притянул меня к себе.       Тихо плывут во мне чувства, которых нет. Чувства, которых нет… прекрасней.       Меня всегда удивляло, как в сериалах умели так удачно подобрать музыку для каждой сцены. И удивительно, как идеально сейчас подходила песня, играющая на радио.

Три месяца спустя

      — Всем привет, с вами Рита Авантюристка! Помните, я вам обещала предновогодний сюрприз?! — я слышала недовольное бурчание на кухне, но не обращала на него внимания. — Вот и он! Сегодня у меня обзор — та-дам! — на моего парня. Антон, иди сюда! — крикнула я громко. — Его основные характеристики. Он 1991 года выпуска. Высота 197 см, вес порядка восьмидесяти.       — Почти восемьдесят пять, — недовольно заметил Шастун, приземлившись рядом со мной на пол.       — Прости, — я чмокнула его в щеку. — Раса европеоидная. Ну, наверное, — недоверчиво посмотрела я на Шастуна. — Глаза зеленые. Волосы… — я внимательно посмотрела на взъерошенную макушку Антона, пытаясь придумать эпитет, — присутствуют. В некоторых печатных источниках считают шатеном, блондином и даже русым. В сети есть информация, что он гей. Ай, — вскрикнула я, когда Антон ущипнул меня за ногу. — Антон постоянно носит браслеты и кольца, чтобы его не унесло ветром, — я взяла его за запястье и подняла руку, чтобы её было видно в камеру.       — Слышь, — возмутился Шастун.       — А еще Антон порядочный и воспитанный молодой человек, который разговаривает так, как будто у него две судимости. Он употребляет в своей речи «слышь», «че», «харе», «жойско» и старославянское «лох». Что забыла? — повернулась я, улыбнувшись, на Антона. — А, он в «Импровизации» снимается, — развернулась я к объективу. — С Арсением Поповым, иф ю ноу вот ай мин, — подмигнула я в камеру.       — Так, ну хватит, — обиделся Шастун и попытался выключить камеру.       — Нет, стой, — остановила его я. — Ты же мне обещал, — капризно напомнила я ему о нашей договоренности, и Антон послушно сел обратно на пол. — Антон, ты не хочешь рассказать моим подписчикам, как мы с тобой познакомились?       — Я до сих пор гадаю, за что мне это наказание? — заныл Шастун, и я толкнула его в бок. — У нас в паре царит матриархат, — продолжал он дурачиться. — Мы с Ритой познакомились в интернете, — начал он мечтательно, и я знала, что это какой-то обманный маневр, — поэтому, дорогие подписчики Макаровой, не сидите в интернете, не совершайте моих ошибок.       — Шастун! — возмутилась я. — Бесишь меня. Нормально рассказывай, — теперь я ущипнула его за бок.       — Ну че, мне врать что ли надо, что я в тебя с первого взгляда встрескался? — дурачился Шастун. — Десять лет с ней притирались, — он показал две раскрытые ладони в объектив. — Десять лет, вы представляете? — я в возмущении сложила руки на груди. — А потом оказывается, что моя будущая девушка «Импровизацию» смотреть не любит.       — Блин, ну хорош! Ты мне опять все запорол, — я поднялась на ноги и выключила камеру.       — Ну уж нет, — теперь Антон вскочил на ноги, попытавшись включить камеру. — Пусть твои подписчики знают о тебе всю правду, какая ты невыносимая. Я все расскажу… — решительно произнес он, пытаясь отодвинуть меня.       Когда ему это не удалось, он схватил меня на руки и повалил на кровать. Я начала громко смеяться, а Шастун завис надо мной.       — Ну что смотришь? Говори, что любишь меня, — я снова засмеялась, когда Антон покачал головой. — Бесишь меня, — констатировала я, проведя рукой по его волосам.       — Мне нравится тебя бесить. С первого дня нашего знакомства… С первой минуты, как я понял, что я тебе не нравлюсь. Ты бы видела свое лицо тогда в парке… Я его никогда не забуду, — развеселился Антон, и я закатила глаза. — И я очень рад.       — Чему? — напряглась я, когда Шастун задумчиво провел по моим волосам, а затем посмотрел в глаза.       — Что ты постепенно начинаешь любить себя настоящую. И я рад, что это моя заслуга, что ты перестала носить эти линзы. И… забыл, как вы там девушки называете это?       — И ты рад, что я начала отращивать свой натуральный цвет волос, — добавила я.       — Точно. Хотя и рыжей ты мне нравилась. Ты была таким солнышком. Осенним солнышком. Моей вредной нефанаткой, — с нежностью в голосе произнес Шастун и посмотрел в мои глаза. — Рит, я люблю тебя.       — И я люблю тебя, Антон.       Иногда нам кажется, что мы не заслужили своего счастья. Мы глупо топчемся на его пороге, оглядываясь постоянно назад и сомневаясь в своем выборе. Мы прикрываемся дурацкой ненавистью к любимому, скрывая истинные чувства под толстой броней. Мы неуклюже притворяемся чьей-то нефанаткой, при этом на самом деле оставаясь самой большой поклонницей любимых глаз и тепла родных рук. И только одной авантюристке-судьбе известно, через год или через десять лет она столкнет вас с главным кумиром вашей жизни — человеком, который подарит вам самое главное счастье. Счастье любить и быть любимой.