Сталь и шёлк

      Последний звонок в старшей школе сообщил о том, что на сегодня уроки закончены, и взбалмошных подростков ждут выходные, которые каждый из них проведет по-своему. Кто-то устроит вечеринку со всеми пагубными последствиями подобного отдыха, кто-то рад, что целых два дня не отойдет от компьютера, кто-то поедет с семьей на побережье, ну а Джейми неспешно вышла из здания школы, когда основная толпа выкатилась на крыльцо и рассыпалась по школьному двору, занимая свои автомобили.       Девушка легкой походкой спустилась по короткой лестнице и пошла по каменной дорожке к своей, хоть и старенькой, но любимой машине, которая честно служила их семье уже много лет. Ученица выпускного класса прижимала к себе стопку тетрадей и мечтательно улыбалась всему вокруг, будь то шуршащая листва деревьев, пение птиц, рев автомобилей, ругань учителей или гогот одноклассников, что задирали ее с первого класса, считая ее странной, существом не от мира сего, или же просто дразнили за то, что она дочь священника. Но Джейми всегда оставалась спокойной, будто не замечая такого отношения и во всем стараясь видеть только хорошее, и на это у девушки были свои причины.       Отворив дверцу ретро-автомобиля, имеющего свой шарм, Мисс Салливан села на водительское место и приоткрыла окно, наслаждаясь летним легким ветерком, что слегка колыхал ее каштановые волосы, ровно распущенные по плечам и заколотые парой простых заколок над ушами. Одета она была также невзрачно и довольно просто. Длинное платье бледно-розового цвета с белым воротничком, белоснежные носочки с кружевным ободком под черными простыми туфлями на ремешках, а также будто выцветшая зеленая кофта крупной вязки, что аккуратно прикрывала острые девичьи плечи. Именно за эту кофту ее цепляли в школе больше всего, ведь Джейми носила ее с пятого класса и до сих пор. Одноклассницы подшучивали, что если дочь священника приодеть, накрасить и уложить волосы, то на нее можно было бы смотреть без презрения. А ведь у боголюбных людей самоотречение на первом месте, куда этим девицам понять настоящие духовные ценности.        Джейми Салливан ходила в школу не для галочки, как большинство ее одноклассников, а была настоящей активисткой. Девушка вела насколько кружков по рукоделию, подтягивала добровольно отстающих по математике, а также участвовала в новой театральной постановке, взвалив на себя главную роль, ибо особо желающих играть в школьном театре не было, и учителям приходилось наказывать провинившихся, заполняя таким образом второстепенные роли.       Сегодня пятница. Именно этот день казался для Джейми самым тяжелым, завершающим неделю, и поэтому она была рада, что генеральную репетицию в театре перенесли на утро субботы, а само выступление было назначено на вечер того же дня, однако сегодня после ужина девушка обязательно повторит свою, заученную до идеала, роль. — Пап, я дома! - Мягким голосом оповестила Джейми своего отца, когда вошла в дом. — Здравствуй, милая. Как дела в школе? - На лестнице тут же возник высокий тощий мужчина, держа в руках библию, с которой, кажется, не расставался.       Лукас Салливан являлся совершенно флегматичным человеком и имел столь же абсолютно типичную, ни чем не запоминающуюся внешность. Острые черты лица в обрамлении жидких каштановых волос, каскадом достигающих плеч, не цепляли, но располагали к доверию. Часто свои маленькие очки он поправлял, потому что они съезжали по крутой горбатой переносице. Свой стиль одежды он привил и дочери, а следовательно одевался также невзрачно. Собственно, а зачем проповеднику соблюдать моду, ведь он должен призывать к праведной жизни. Вот и сейчас глава небольшого семейства, членами которой являлись только Лукас и Джейми, держал в руках священную книгу, собираясь напомнить дочери о молитве.       Жили они вдвоем по вине произошедшей много лет назад аварии, в которой мама Джейми погибла при весьма странных обстоятельствах. Женщина возвращалась с работы домой очень поздно, ибо работала общим хирургом, и иногда количество часов в смене переваливало за двадцать. Она была выжатой, словно лимон, жутко уставшей, но не сумасшедшей, коей ее назвали, когда после столкновения с деревом Миссис Салливан утверждала, что свернула на обочину не сама. Аманда, находясь в критическом состоянии в реанимации, повторяла снова и снова, что на дорогу вышел темный, высокий человек и замер, из-за чего и пришлось быстро выворачивать руль, чтоб сохранить его жизнь. Женщина не справилась с управлением, а после в больнице врачи не смогли ее спасти, когда в очередном нервном припадке, доказывая полицейскому, что на дороге действительно кто-то был, она замолчала, и послышался ровный писк, говорящий об остановке сердца.       Прошло много лет. Джейми тогда было лишь пять, но даже в таком возрасте пережить утрату самого близкого человека очень тяжело, не говоря уже о Лукасе, который так и не вспомнил о личной жизни, заботясь о единственной дочери. Сейчас девушке уже восемнадцать, но отец не перестает опекать ее, волнуясь по поводу и без, ведь как известно, дочери для своих отцов навсегда остаются маленькими. — Все хорошо, папа. Завтра у меня постановка. Ты придешь? - Поинтересовалась с теплой улыбкой Джейми, подняв слегка голову на отца. — Да, Джейми, разумеется, я помню. - Совершенно спокойно ответил священник и вновь поправил невозмутимо свои очки. — Пап, - девушка замялась, собираясь с силами и мыслями, чтоб задать следующий вопрос, - я могу вечером посмотреть на звезды? Сегодня комета... - Она не успела договорить, ее бесцеремонно перебил отец. — Нет, Джейми. Это не обсуждается. Я не поощряю твою любовь к астрономии. Зачем витать в этих звездах, изучать космос? Есть наша Земля, есть Рай, есть Бог и наша Вера в него. К тому же ты выбрала для этого не самое безопасное время и место. - С умным видом, но без всякой логики заключил проповедник.       Лукас разбирался в библии, разбирался в религии, в которой был не последним участником, и считал это самым главным, а на то, что небесные тела видны только ночью, что возможна жизнь на других планетах и многое другое ему было совершенно все равно. И даже более того, Мистер Салливан был настроен против любой науки довольно скептически и желал их не касаться, чего нельзя было сказать о Джейми. Этим девочка пошла в мать.       Однако неодобрение науки не являлось для Лукаса единственной причиной, чтоб во многом ограничивать дочь. — Да, папа, - девушка покорно склонила голову, не желая больше спорить и беспокоить родителя, а после поднялась в свою комнату.

***

      Утро субботы в семье Салливан началось, как обычно. Джейми встала ни свет, ни заря, чтоб приготовить завтрак, который не начинался без молитвы, как и остальные приемы пищи. После этого отец и дочь направились в церковь, где Лукас проводил субботнюю службу, а Джейми пела в хоре, солируя своим поистине ангельским голосом, именно поэтому ей отдали в постановке главную роль, ведь ее героиня исполняет довольно сложную песню.       Лицо Джейми светилось искренней нежной улыбкой. Она не могла дождаться вечера, а потому как только закончилась служба, девушка попрощалась с отцом и убежала в школу на последнюю репетицию. После генеральной подготовки актрису ждала математика с учениками младших классов, которые отставали или были наказаны субботними занятиями.       Занятия, приготовление обеда, молитва и игра на фортепиано так увлекли Джейми, что она и не заметила, как маленькая стрелка на часах в гостиной замерла на пяти. Звонко пискнув, Мисс Салливан улыбнулась широко и крутнулась, от чего ее скромная юбка надулась и слегка приподнялась. Впервые в жизни она заперлась у себя в комнате и так увлеклась своим внешним видом.       Результат стараний был просто потрясающий. Ее каштановые волосы сверкали, завитые в крупные локоны, струились по плечам и спине. Джейми аккуратно их уложила и дала достаточный объем, от чего ее прическе могли позавидовать сейчас и Голливудские звезды. Слегка подкрасив брови, ресницы и мазнув пухлые губы прозрачным блеском, девушка посмотрела на себя в зеркало внимательно, оценивая незатейливый макияж, который лишь раскрыл ее естественную красоту. Скинув, наконец, мешковатые кофту и платье, которые всегда скрывали ее стройность и аккуратность форм, она осталась в простом белом белье и достала из шкафа тонкую вешалку с волшебным вечерним платьем. Наряд имел лазурный небесный цвет и довольно несложный, элегантный крой. Голубое платье идеально село на тело девушки. На груди образовалась складка из блестящей ткани, а тонкие бретели обтянули острые плечи. Медленно обернувшись, Джейми взглянула на открытую спину и длинный подол без единой мятины, который стекал по ногам и тянулся по полу.       Однако улыбка вдруг сошла с милого лица, сменяясь задумчивостью. Джейми боялась, что отец не позволит ей показаться перед всей школой в таком виде, но скрепив волю в кулак, она подняла аккуратный подбородок и вышла из комнаты, стуча невысокими каблуками белых туфель. Придерживая подол платья тонкими руками, спустилась изящно на первый этаж, где уже ее ждал отец, протянув руку и ничего не говоря. Лукас впервые видел дочь настолько волшебно красивой, что с трудом выдавил пару комплиментов и вывел Джейми из дома, тут же усаживая в машину.

***

— В глубине моей души живут слова. Те, что в песню я связать опять готова. Просыпаюсь — а вокруг лишь холод, пустота. И лишь голос твой поёт мне снова, снова, снова... - Чарующий голос охватил каждого зрителя в школьном актовом зале, погружая в особенный транс и не давая произнести и звука.       Джейми пела, сидя за маленьким круглым столиком, что служил одной из декораций кафе на небольшой сцене. Подол лазурного платья лежал рядом, а тонкие пальцы что-то мечтательно рисовали на темной поверхности потертого предмета мебели. Ее чистый, глубокий взгляд голубых глаз вновь устремляется в зал, из слепят софиты, но девушка знает, что ее слушают, что ее голос доносит каждое слово до ее отца, преподавателей, однаклассников и одноклассниц, и их родителей. Она смогла очаровать каждого. Теперь одноклассники, что всегда ее задевали, пускали слюни, а одноклассницы завидовали, но Джейми не думала о плохом, с лёгкостью поднимаясь и проходя вдоль невысокой сцены, она продолжила. — Я голову в молитве преклоняю и руки свои к небу воздеваю: «Хочу твоей лишь быть!» Я умоляю. Теперь я это точно знаю, ведь у меня теперь одна мечта, - ее голос лился к зрителям, околдовывая медленно, укутывая чарами, пока его прекрасная обладательница шла неспешно, взмахивая иногда тонкими запястьями и оборачиваясь вокруг себя, от чего длинный подол кружился вместе с ней, легко поднимаемый движением воздуха. — Ведь ты — одна моя теперь надежда! - протянула нежно Джейми, замечая темную фигуру возле собранного занавеса, но не прекращая петь.       Следующий момент сломал волшебную атмосферу, ведь носком туфли девушка зацепилась за лежащий на краю черный провод. Хрупкая фигура тихо вскрикнула и упала со сцены аккурат на ещё стаю спутанных проводов от разной техники, один из которых оказался оголённым. Джейми пискнула вновь, лишь на одно мгновение, пока сильный удар тока бил ее, не позволяя оторваться от него. Юное тело пригвоздил к полу мощный разряд, пуская искры, пока ее бешеный взгляд смотрел в толпу, ища помощи. Тонкие пальцы скривился а воздухе от напряжения, и после этого глаза закрылись. Девушка расслабилась, делая последний вздох и падая лицом в лужицу собственной крови, что образовалась из-за рассеченной брови и губы.       По залу прошёлся нервный гул, но первым вскочил Лукас и понёсся к дочери, отталкивая пару крепких парней, что кинулись с первых рядов к бездыханной актрисе. Отец уложил тело Джейми на своих руках и убрал прилипшие волосы с ее лица. — Джейми! Очнись! Вызовите врачей! Врачей, мать вашу! - Священник кричал, и в этом крике слышались страшные ноты бесконечной боли, невосполнимой утраты, ведь его маленькая родная девочка уже не дышала.