Соцветие вечности

POV Джейкоб Я не мог усидеть на месте, когда узнал, что Несси возвращается, что Калленам удалось вырваться из цепких рук Вольтури. Я просто бежал по лесу, что я и делаю последнее время. Я почти не бываю в человеческом обличии, это слишком больно. В образе волка боль отступает, я могу забыться, отдаваясь власти животным инстинктам. Так легче справляться с неразделённой любовью, так проще смириться со своей участью. Я уже знал, что побег Калленов из Вольтерры произошёл ценой жизни этого гнусного предателя полукровки Науэля, этого обманщика, сумевшего завоевать доверие моей Несси и влюбить её в себя. Даже теперь, когда я знаю, что он мёртв, я не могу думать о нём мягче, не могу простить ему то, что он причинил боль моей девочке. Причем сделал это дважды! В первый раз, когда предал её семью, обличив свою причастность к Вольтури и их коварному плану мести, и во второй – когда погиб, пытаясь спасти её. Но даже тот факт, что Науэль отдал свою жизнь за то, чтобы Несси была счастлива, не уменьшает в моих глазах его отвратительный поступок. Он воспользовался доверием невинной девушки, влюбил её в себя и затем разбил её сердце. Я знаю, каково ей сейчас. Кому, как ни мне знать, что чувствует сердце, когда теряет самого близкого, самого любимого и дорогого человека. Боль, невыносимую тупую боль, которая разрывает тебя на части, разъедает изнутри, пожирает твою душу, не дает жить, дышать, думать. Я ненавидел Науэля за то, что по его вине Несси переживает сейчас все эти ужасные страдания. Я смирился с тем, что она не любит меня, но запретить себе любить её я не в силах, как ни старался. Это не в моей власти. Я люблю её больше жизни, одна только мысль о том, что я снова смогу увидеть свою Несси, заставляет моё сердце биться чаще. Но тут я услышал в своей голове мысли волков, охраняющих дом Калленов. Вампиры привезли с собой ещё двоих, причём красноглазых. Я резко развернулся и бросился в сторону их дома. Как вожак стаи, я должен вмешаться, должен прогнать с нашей территории людоедов, я не могу допустить, чтобы невинные люди погибали. Ноги быстро принесли меня к желаемому месту, резкий сладкий запах ударил в нос, обжигая горло и вызывая отвращение. Давно я не встречался с вампирами. Я обратился в человека и направился в дом Калленом. Мой нос явно различал два новых запаха, не принадлежащих Калленам. Я втянул воздух, и сердце моё пропустило удар, когда я почувствовал её аромат, такой приятный, цветочный, такой любимый. На мгновение я растерял весь запал и уверенность, поддаваясь своим ощущениям, но тут же одернул себя, напоминая, зачем я сюда пришёл. Уверенным шагом я зашёл в гостиную, где вся семья уже была в сборе. Я точно знал, где находится Несси, я чувствовал, с какой стороны распространяется её аромат, но я боялся даже взглянуть на неё. Боялся снова увидеть в её глазах разочарование, как тогда в её автомобиле в лесу, когда я признался ей в импринтинге. Мне не хотелось об этом даже думать. Не тратя времени на приветствия, я чётко обговорил позицию Квилетов по отношению к вампирам-людоедам. Но я никак не ожидал, что новички тоже хотят стать вегетарианцами, и Карлайл взял за них ответственность на себя. Я доверял Карлайлу, он был честным вампиром, и мне пришлось дать шанс Маргарет. Пусть она сейчас воняла, как обычный кровосос, но всё же она была когда-то сестрой Квила. Я не мог не дать ей шанс, Квил бы меня не простил. Он всё ещё злился за то, что я чуть не напал на неё тогда на поляне. Мне вдруг стало невыносимо присутствие всех этих кровопийц, даже несмотря на то, что мы давно знакомы и когда-то были друзьями. Нас связывала любовь к Несси, но теперь, когда она больше не любит меня, эта связь оборвалась. У меня не было ни малейшего желания продолжать общаться с ними, это было выше моих сил. Я буквально выбежал из этого дома, где меня больше никто и ничто не удерживало, обратился и снова побежал. Волки услышали моё решение по поводу Маргарет и её друга, и я почувствовал благодарность Квила. Только ради этого можно было бы дать им шанс. Я всё бежал и бежал, подчиняясь инстинктам волка. Ветер приятно дул в морду, развивая длинную шерсть. Только двигаясь, я мог забыться и погрузиться в шум природы, её красоту и безграничность. Моё обоняние улавливало запах сырой земли, мокрой древесины, холодной воды лесного ручья. Мой волчий слух ловил звуки ветра, тревожащего сухие ветки деревьев и зелёную хвою древних сосен, звуки бегущих неподалёку оленей, даже звук ползущих по земле насекомых. Мой мозг полностью погрузился в эти ощущения, заставляя сердце немного расслабиться, отпустить боль. Я просто бежал так быстро, как только мог, бежал, пока не выбился из сил, пока не стемнело. Моё измученное душевными страданиями и физическими нагрузками тело рухнуло на холодную землю. Я дышал, громко, часто, прерывисто. Сейчас я бы отдал всё на свете, чтобы забыться сном, просто отключить свой мозг и не думать ни о чём. Но я не мог. Мысли о Несси вновь заполнили мой разум. Она здесь, рядом, стоит только вернуться, и ты вновь сможешь почувствовать её аромат. Я неосознанно втянул воздух, пытаясь уловить такой желанный запах, но ничего не почувствовал, кроме свежести леса и запаха промерзлой земли. Я нуждался в ней, хотел видеть её, говорить с ней, но в то же время боялся причинить себе этим еще больше боли. Зачем мучать себя, находясь с ней рядом, чтобы ещё раз убедиться, что она никогда не будет твоей? Но заставить себя держаться от неё подальше я не мог. Я хочу быть рядом, просто находиться недалеко от неё, чтобы знать, что с ней всё в порядке, что она в безопасности. Я резко вскочил на лапы и рванул в обратную сторону. Теперь я точно знал, куда ведут меня ноги, и следовал к этой цели со смирением. Оказавшись на месте, я просто ходил вокруг дома Калленов, проверяя обстановку. Сет доложил мне, что в доме осталась только Несси, Карлайл и Эсми, остальные пошли на охоту, а заодно и выгулять новеньких. Сам не замечая как, но ноги привели меня к стороне дома, на которой располагалось окно в спальню моей Несси. «Нет! Хватит так её называть! Хватит делать себе ещё больнее! Она уже не моя, да и никогда моей не была! Перестань тешить себя несбыточными надеждами! Теперь она для тебя, как и для всех, просто Ренесми Каллен!» — приказал я сам себе, но это не так легко было сделать. Я просто сел на холодную землю и смотрел на её окно, представляя, как за ним Ренесми сейчас спит мирным сном, её зелёные глаза закрыты, чёрные ресницы чуть подрагивают во сне, маленький носик втягивает воздух, пухлые губы слегка приоткрыты… Чёрт! Что я делаю? Где-то в голове промелькнули голоса молоденьких волков, разочарованно вздохнувших от прерывания спиритического сеанса с Ренесми в главной роли. Неожиданно, я увидел движение в её окне. Ренесми распахнула раму и влезла на подоконник, собираясь спрыгнуть вниз. Своим волчьим зрением я разглядел, что одета она была в одну только полупрозрачную сорочку на тонких бретельках, еле прикрывающую её стройное тело тонкой тканью. Боже, как же она красива! Стройные длинные ноги, узкие бедра, тонкая талия, высокая грудь, её волнистые густые волосы, обрамляющие её прекрасное лицо, ниспадали на хрупкие плечи! Ренесми изящно спрыгнула вниз, отчего подол сорочки задрался, обнажая девичьи бедра и краешек кружевных трусиков, и я вновь услышал в голове восхищенные присвистывания особенно бесстрашных волков. Они что, не понимают, что я с ними за это сделаю, гадёныши? Несси... нет, Ренесми направлялась в мою сторону. Я быстро отбежал подальше и перевоплотился в человека, гадая, что ей понадобилось в лесу ночью, да ещё в таком соблазнительном виде. Я не хотел показываться ей на глаза, боялся своей реакции. Мне трудно было держать себя в руках и делать вид, что мы можем вновь стать друзьями. Об этом даже думать было невыносимо! Меньше всего я хотел быть чёртовым ДОДиком*! Я не хочу второй раз испытывать это унизительное чувство, когда ты любишь, а тебе могут предложить всего лишь дружбу. На хрена вообще нужна такая дружба! Для меня она возможна только с продолжением! Я соглашался остаться другом, если в душе я понимал, что в будущем возможно что-то большее! И тут я услышал её голос, самый чудесный в мире голос, который произнес моё имя. Я застыл на месте, соображая, что мне делать. Зачем она зовёт меня? Чтобы расставить все точки над i? Не уверен, что хочу это слышать! Нет, я уверен, что не хочу это слышать! Если сейчас она прямо скажет, что из-за импринтинга не хочет меня знать, я этого не вынесу. — Джейкоб, прошу тебя, нам надо поговорить, — услышал я вновь, и её голос был полон сожаления и мольбы. Я не мог больше прятаться, подчиняясь своему страху. Я не трус. Пусть сейчас она всё решит. Я медленно подошёл к смыслу своей жизни, избегая смотреть в её лицо, боясь увидеть в нём жалость к себе и недоверие. На улице было очень холодно, я буквально кожей ощущал, как её стройное тело дрожит в ознобе. У меня возникло непреодолимое желание приблизиться к ней вплотную, заключить в свои объятья, прижать к своей горячей груди и обнимать её так целую вечность, согревая своим теплом и вдыхая её восхитительный аромат. Я сдержал этот безумный порыв, и Бог свидетель, чего мне это стоило. Но я всё ещё не мог смотреть на неё, один взгляд в её прекрасные глаза мог разрушить всё мое самообладание. Поэтому, я сухо попросил её вернуться в дом, мне было плохо от того, что Ренесми сейчас некомфортно и холодно. — Джейкоб, прости… — вдруг проговорила Ренесми, и я почувствовал, как боль снова полоснула меня ножом по сердцу. Она просит прощения за то, что я запечатлён на ней, но она не может ответить мне взаимностью? За то, что влюблена в другого? Как благородно с её стороны, чёрт бы её побрал, ведёт себя как папаша Эдвард Каллен. — За что? – выдавил я из себя, пытаясь сдержать всю ярость, которая рождалась во мне снова при одной только мысли о Науэле и чувствах, которые Ренесми к нему испытывала. – Сердцу не прикажешь, ты ни в чём не виновата… — За всё, — перебила она меня, — за то, что причинила боль, за то, что бросила тебя одного, за то, что не звонила, за то, что не хватило духу тебе признаться… Я почувствовал, как слёзы потекли по её лицу. Я делаю ей больно, ещё больнее, чем есть сейчас. Какой же я болван! Она только что потеряла своего возлюбленного, чёрт бы его побрал, а я тут играю в ревнивца Отелло. Как бы я ни ненавидел этого аборигена, всё-таки Ренесми выбрала его, а я как последний эгоист до сих пор не могу окончательно принять этот факт. — Ренесми, — я попытался её успокоить, попытался облегчить её боль утраты, увеличивая тем самым свою боль. – Не стоит ворошить прошлое. Я не держу на тебя зла и давно простил. Если ты это хотела выяснить, то всё в порядке, и возвращайся в дом, ты слишком холодно одета. Я не хочу, чтобы ты заболела из-за меня. Боже, она плачет! Я не могу этого выносить, моё сердце сейчас разорвётся на мелкие куски и ветром их разнесет по лесу на съедение грызунам. Ренесми оплакивает своего погибшего ухажера, стоя в одной сорочке в лесу ночью передо мной. Я понимал, что ей сейчас необходимо дружеское плечо, на котором можно выплакаться вволю, но я не хотел быть этим плечом, только не я. Чем я могу её успокоить? Мне вообще трудно даже видеть, как любовь всей моей жизни убивается горем из-за смерти другого. Кто вообще может такое вынести? Нет, это выше моих сил! Я не мог позволить оставшимся крупицам своей гордости быть окончательно растоптанными, став жилеткой для утешений. Я больше не желаю быть просто другом. И как бы не тяжело мне было на это решиться, но я должен держаться в стороне, подальше от неё. Уж лучше вовсе стать чужим для Ренесми, чем остаться другом. Другом… Я уже ненавидел это слово! — Ренесми, не плачь, — только и смог проговорить я, — всё пройдёт. Пожалуйста, возвращайся в дом. И она развернулась и ушла. И только тогда я смог позволить себе взглянуть на неё. Ренесми… Такая красивая, такая любимая, желанная, и такая чужая… _________________________________________________ *ДОДик - сленговое слово, обычно так называют человека, которому не везёт в отношениях с противоположным полом, и ему постоянно предлагают остаться друзьями. Аббревиатура "Давай Останемся Друзьями".