Соцветие вечности

Вот уже несколько недель, как я могла с уверенностью сказать: «Я счастлива!», хотя скорее, мне хотелось кричать об этом на каждом углу. В школу возвращаться всё ещё не хотелось ,и я позволила себе просто наслаждаться своим счастьем. Родители не были против, понимая, что мне пришлось пережить, и считая эту блажь справедливой. А я во всю пользовалась этим, проводя каждую минуту в обществе Джейкоба, стараясь наверстать упущенное время и делая всё, чтобы затянулись его раны, нанесённые моими же жестокими руками. Я старалась не вспоминать о прошлом и не делать или не говорить ничего, что могло бы напомнить Джейкобу о моём скверном поступке и его ужасных последствиях. Мы часами гуляли по зимнему лесу или по пляжу, разговаривая обо всём и ни о чём одновременно. Мне просто хотелось находиться с ним рядом, смотреть на него бесконечно долго, вдыхать его запах, прикасаться к его гладкой кожи, слышать стук его сердца, видеть в его глазах взаимность. Иногда он смотрел на меня с таким обожанием, что мне становилось не по себе. Я всё ещё считала себя недостойной такого внимания, недостойной его любви и нежности, но ничего не могла с собой поделать, окунаясь в такие приятные ощущения. Казалось, что каждый из нас старается доказать свою любовь, как будто в этом была необходимость. Мы могли часами молча просто рассматривать друг друга, не говоря ни слова, слова нам не нужны были, мы чувствовали без слов, одним только взглядом. Я подолгу пропадала в резервации, но родители, как ни странно, были не против, хотя папа иногда высказывал своё недовольство по этому поводу. У нас был свой секрет, вернее, своё место для уединения, как у мамы с папой. Нет, это была вовсе не поляна, покрытая разноцветными цветами, это было недоступное для простых смертных местечко в резервации на берегу океана, расположенное высоко над уровнем моря и представляющее собой выемку в отвесной скале. Там мы проводили много времени, особенно нам нравилось в солнечные и безоблачные дни наблюдать за закатом. Мы просто молча сидели в обнимку и наслаждались потрясающим зрелищем, любовались, как круглый огненный шар по имени Солнце медленно опускается за линию океана, окрашивая небосклон сначала в оранжевый, затем в розовый и, в конце концов, ярко красный кровавый цвет. Такие моменты мы ценили особенно остро, может потому, что солнечных дней в штате Вашингтон было раз, два и обчелся, или потому, что волшебство заката действовало на нас, как глоток свежей крови в период вечной жажды, я не уверена в ответе. Да и мне это не нужно, всё чего я хотела – это просто быть рядом с моим Джейкобом, таким добрым, родным, надежным, нежным и мужественным одновременно. Сейчас мы привычно шагали по морозной земле и любовались окружающей нас природой. Несмотря на холодный декабрьский воздух, Джейкоб был одет в одни джинсы и старые кроссовки. Я же утеплилась значительнее, моя температура тела была обычной, и иногда я поддавалась влиянию холода. Небо было затянуто густыми серыми облаками, но периодически сквозь них проглядывало солнце, посылая на промерзшую почву свой благодатный луч. Вот и теперь солнце вновь пролило на лес свой яркий свет, под которым вся природа ожила, заиграла совсем другими, более яркими и насыщенными тонами. Иней на земле заискрился, мох на стволах древних сосен стал ярко зелёным, лысые кустарники приобрели глубокий коричневый оттенок. Я вновь взглянула на Джейкоба и ещё раз убедилась, что люблю его всем сердцем. Я люблю в нём всё. Его чёрные коротко стриженные густые волосы, его карие глаза, обрамленные длинными ресницами, его курносый нос, крылья которого слегка раздувались при втягивании морозного воздуха, его пухлые губы, такие мягкие и нежные при поцелуе, его гладкая бронзовая кожа, отражающая сейчас блики солнечных лучей, обжигающая мои пальцы при прикосновении к ней, сильная шея, широкие плечи, мускулистый торс… — Несси, — оборвал мои размышления Джейкоб. Я оторвала взгляд от его плоского живота и взглянула ему в лицо, на котором красовалась ехидная, но такая любимая мной улыбка. — Ты так разглядываешь меня, я чем-то испачкан? – продолжал глумиться надо мной парень. От его слов я залилась румянцем. — Ты такая милая, когда краснеешь, — продолжил он, подходя ко мне и прикасаясь кончиками пальцев к моей щеке. От этого прикосновения кожа под его пальцами буквально воспламенилась, а по телу пробежался электрический заряд, уже ставший привычным для меня с тех пор, как мы с Джейкобом были вместе. Он продолжал смотреть мне в глаза, как будто дожидаясь чего-то. Я таяла под его взглядом и безумно хотела прижаться к его мощной груди. Не видя причин сопротивляться собственному желанию, я смело провела всей ладонью по его телу, от основания шеи, к плечу, медленно ниже к груди, замерла на мгновение, чтобы почувствовать сильный толчок его сердца, ниже к животу, наслаждаясь ее рельефностью и ощущая, как его мышцы напрягаются под моими пальцами. Дойдя до пояса джинсов, я обхватила его за талию и проделала тот же маневр левой рукой, медленно проложив дорожку в ширину моей ладони по правой стороне его торса. Всё это время я смотрела за движениями своих рук, и когда моя левая рука, завершив приятное путешествие на животе Джейкоба, повторила действие своей сестры, обхватив за талию парня с другой стороны, я подняла голову и встретилась взглядом с Джейкобом. То, что я увидела в его глазах, заставило моё сердце ухнуть куда-то в область живота. Он смотрел на меня взглядом голодного зверя, и я могла поклясться, что голод этот не имел ничего общего с насыщением пищей. Это был совсем иного рода голод. Я не была уверена в том, хотела ли я добиться такого результата, я просто делала то, что мне хотелось делать в тот момент, но полный животной страсти взгляд моего возлюбленного разжёг во мне пожар, от которого я перестала дышать. Ещё секунду он пожирал меня взглядом, а затем властно накрыл мои губы своими, обхватывая меня сильными руками и прижимая к себе. Я и не пыталась сопротивляться его натиску, напротив, моё тело жаждало его ласк. Я наслаждалась вкусом его губ, напористыми движениями его горячего языка, крепкими объятьями его рук. Желание росло во мне в геометрической прогрессии, поднимаясь из глубины моего сердца и оседая внизу живота, закручиваясь тугим узлом. Эти ощущения могли бы быть болезненными, если бы не были настолько сладкими и приятными. В эту минуту я не могла думать ни о чём, да и не хотела. Я могла только чувствовать губы Джейкоба, ощущать даже сквозь одежду его растущее желание, упирающееся мне в живот, отчего я сама возбуждалась ещё сильнее. Мои руки жили собственной жизнью, блуждая по телу любимого, и я не могла подумать о том, что в такой момент мой дар остается абсолютно неконтролируемым, передавая Джейкобу мои ощущения. Послышался его утробный стон, и тут же всё кончилось. Я почувствовала сильное разочарование, как будто у меня отняли что-то важное, такое желанное. Я в недоумении открыла глаза, стараясь разглядеть своего обидчика, который в один момент лишил меня сладкого, но увидев его выражение лица, я передумала нападать. Взгляд Джейкоба был затуманен, дыхание сбивчивое, как и мое собственное. — Не делай так больше никогда, — проговорил он медленно хриплым голосом, гипнотизируя меня взглядом своих карих глаз. — Что именно? – так же хрипло переспросила я. — Не транслируй мне свои ощущения, я ведь не железный. Зря ты думаешь, что у меня безграничное терпение и нескончаемая сила воли, — Джейкоб слегка улыбнулся, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. Я смотрела на него непонимающими глазами, тогда он продолжил: — Когда я вижу, что чувствуешь ты, мои собственные ощущения усиливаются в стократ, — пояснил он, всё ещё не разжимая крепкое кольцо из своих рук вокруг моей талии. – Я могу и не сдержаться, детка, у меня слишком давно не было женщины. Я опешила от такого заявления и, наверное, раскрыла рот от удивления, судя по тому, как развеселился Джейк. — Ты серьезно? – переспросила я. – Но как такое возможно? — Я запечатлен, и уже довольно давно, не забывай. — Ты же не хочешь сказать, что у тебя семь лет не было секса? — Несси, ты не понимаешь всю силу волчьего импринтинга. Меня другие женщины не интересуют, есть только ты, — он нежно чмокнул меня в приоткрытый от услышанной новости рот. — Но я же была ребёнком… — Для волка это не имеет значение. Я хочу сказать, что пока ты была желторотым птенцом, я хотел быть для тебя другом, нянькой, игрушкой, в общем, кем угодно, лишь бы сделать тебя счастливой. Но несмотря на это, у меня никогда даже в мыслях не было изменить тебе, это против нашей природы. Волки – моногамные животные, они выбирают только одну женщину и на всю жизнь. Я всё ещё пыталась переварить услышанное. Мне не верилось, что такой красавчик, как Джейкоб Блэк семь лет вёл целомудренный образ жизни, превратившись в няньку для ребёнка и превратив цель своей жизни в услужение капризному дитя, лишь бы оно было счастливо. Я почему-то почувствовала себя виноватой, хоть и осознавала, что всё это происходило отнюдь не по моей воле. С другой стороны, я поняла, что вдруг ощутила облегчение, Джейкоб был только моим и ничьим больше, во мне неожиданно проснулось сильное чувство собственности, и я даже смогла порадоваться, что за спиной моего избранника не стоят толпы красоток, желающих затащить его в постель. Только я стояла сейчас к нему лицом, никаких бывших, только настоящее, и только я могла затащить его в постель, желая этого наверное больше всех этих несостоявшихся соперниц вместе взятых. Не произнося больше ни слова, я оторвала его руку от моей талии, сплетая наши пальцу, и потянула его за собой в глубь леса, ускоряя шаг, а затем и вовсе переходя на бег. Джейкоб молча следовал за мной, не спрашивая и не останавливаясь. Наконец в поле нашего зрения показался родительский домик, одиноко стоящий посреди леса, в котором давненько никто не появлялся, днём во всяком случае. Не говоря ни слова я втащила Джейка в свою комнату, на ходу скидывая с себя пальто, развернулась к нему лицом и, заглянув в глаза, прошептала: — Я хочу тебя, сейчас. Не давая ему ни единого шанса возразить, я быстро обняла его за шею, встав на цыпочки, прижалась губами к его чувственному рту. Как ни странно, но он не оттолкнул меня, отвечая на поцелуй и обнимая меня в ответ. От этого я почувствовала себя увереннее и запустила руки в его волосы, наслаждаясь их мягкостью. Джейкоб запустил свои горячие ладони под мой свитер, обжигая своими пальцами мою разгорячённую кожу. Его руки скользили по моей спине, лаская и требуя одновременно. Я вновь ощутила, как жгучее желание заполняет мой разум, разгоняя кровь по венам и заставляя сердце биться в неистовом танце страсти. Когда руки Джейкоба поднялись выше к лопаткам, он понял, что под свитером у меня абсолютно ничего нет, и из его горла раздался то ли вздох, то ли рык. Я отлепилась от его рта, желая почувствовать вкус его кожи на своём языке. Мне хотелось целовать всё его прекрасное тело, и я смело прокладывала влажную дорожку от его подбородка ниже к шее, затем к мускулистой груди, ниже к животу, лаская его языком и вдыхая его аромат, от которого я буквально теряла голову. Джейкоб снова застонал, когда мой язык очертил его впалый пупок. Он взял меня за запястья, заставляя подняться, и стал целовать мои щеки, губы, лоб, спускаясь к шее. Одновременно его руки поднимали мой свитер, и в мгновение ока он уже покоился на полу в углу моей комнаты. Я продолжала прижиматься к нему всем телом, ощущая его возбуждение, что заводило меня ещё сильнее. Казалось, ещё минута такой пытки и я разорвусь на куски. Моё тело требовало большего, нежели глубоких поцелуев и жарких прикосновений. Я хотела почувствовать его внутри себя, ощутить его силу, слиться с ним в единое целое. И я чувствовала, что Джейкоб жаждет того же. Он слегка приподнял меня, приближаясь к кровати, и положил на шёлковое покрывало. Прикосновение прохладной ткани воспламенило меня ещё сильнее, и по коже пробежались мурашки. Джейкоб не торопился опускаться рядом, какое-то время он разглядывал меня, пожирая глазами. В этом взгляде я могла прочитать восхищение, страсть, безудержное желание и безграничную нежность. — Джейк, пожалуйста, — прохрипела я, не в силах больше терпеть эту сладострастную пытку. Моё тело впитало столько чувств, которые сейчас концентрировались где-то внизу живота, пульсируя во мне, что оно требовало какой-то разрядки. Мои щеки пылали, волосы разметались по постели, губы приоткрылись в ожидании поцелуя, руки сами тянулись к тому, кто мог дать мне желаемое. Только он мог дать мне это. Джейкоб навис надо мной на локтях и поцеловал. Поцелуй был нестерпимо нежным и чувственным, дразнящим и бесконечным, пробуждающим во мне непонятно откуда берущиеся ощущения, которыми, казалось, я была переполнена под завязку. Я застонала, инстинктивно обхватывая ногами бедра моего любимого и прижимаясь к его паху. Джейкоб продолжа целовать меня, наращивая во мне и без того нестерпимое желание. Его рука скользнула по моей шее ниже к ключице, медленно, дразня. Он прикасался ко мне одними кончиками пальцев, как будто играя со мной, водя ими по моей коже. Я прогнулась, желая почувствовать его руки на всём своем теле, но он нарочито не торопился, убивая меня этой мучительно-сладкой медлительностью. Наконец, его рука скользнула к моей груди, нежные пальцы слегка сжали отвердевший сосок, отчего я застонала ему в рот, поддаваясь вперед, выгибаясь навстречу его прикосновениям, притягивая его ногами ближе, прижимаясь ещё сильнее. Я уже ничего не понимала, в моей голове не осталось ни одной мысли. Я потянулась руками к металлической пуговицы на его джинсах, пытаясь дрожащими от страсти пальцами расстегнуть её, но они предательски не слушались меня. — Не торопись, детка, — прошептал мне на ушко Джейкоб, — я хочу, чтобы этот опыт стёр из твоей памяти все предыдущие… Мой разум был всё еще затуманен животной страстью, поэтому я не сразу осознала смысл сказанных им слов. — Джейк, — прошептала я , поняв, что он имеет в виду, — это мой первый опыт… Джейкоб уставился на меня удивленным взглядом, его лицо, которое только минуту назад было искажено жгучим желанием, теперь превратилось в непроницаемую маску. Волшебство момента испарилось так быстро, как будто его никогда и не было. — Что? – переспросил он, — но Науэль… — У нас с ним до этого не дошло. Джейкоб резко вскочил с кровати. Сейчас он выглядел так, словно его ведром ледяной воды окатили без предупреждения. — Почему ты не сказала мне, что девственница? Я приподнялась и села на край постели. Мне стало стыдно за свою наготу, и я инстинктивно прикрыла грудь рукой, не зная, куда деть глаза от смущения. Всё то безграничное желание переросло в ком неудовлетворения, стоявший сейчас у меня в горле. Было стыдно за своё поведение, такое безрассудное, но еще больше мне было обидно за то, что тень покойного Науэля всё ещё встает между нами в самый неподходящий момент. Сгорая от стыда и неловкости, я потянула на себя край покрывала, стараясь не замечать пытливого взгляда Джейкоба, который, казалось, разозлился не на шутку. — Какое это имеет значение? – тихо переспросила я, разглядывая паркетную доску на полу. — Большое, черт подери! Я чуть было всё не испортил! На этих словах моё терпение лопнуло. Я начала злиться не меньше, чем он сам. Резко встав на ноги и потянув за собой покрывало, я прошагала к шкафу, доставая оттуда кофточку. Отец всё равно всё узнает, так что я не беспокоилась о том, что смена одежды оповестит всей семье о случившемся, вернее, о почти случившемся. Повернувшись спиной к Джейкобу, я быстро натянула трикотажную кофточку, высвободила из-под горловины волосы и развернулась к парню, злость на которого стремительно росла во мне. — Во-первых, Джейкоб Блэк, я взрослая девушка и могу сама решать, что и когда мне делать! Во-вторых, можешь быть свободен, чтобы не дай Бог ненароком что-нибудь не испортить! Джейкоб недоумевающе смотрел на меня, не осознавая причину моего гнева. Неудовлетворенная женщина способна не только на праведный гнев, она может превратиться в фурию и стереть в порошок своего обидчика. А если учесть, что я была наполовину вампиром, раздражение от того, что я так и не получила того, чего на самом деле искренне хотела, было намного сильнее, чем у человека, так же, как и все остальные мои ощущения. Выражение лица Джейкоба стало мягче, теперь вместо злости на нем читалось раскаяние. — Несси, прости, — сказал он и сделал шаг в мою сторону, от которого я автоматически попятилась назад и уперлась в дверцу шкафа. – Я бы никогда не зашёл так далеко, если бы знал. Я злюсь не на тебя, я злюсь на себя, на то, что позволил себе эту вольность… — Джейк, — я гневно прервала его самобичевание, — только не говори мне, что секс для тебя приемлем не ранее, чем после свадьбы. Он запнулся и, как мне показалось, смутился. — В теперешнем случае – да! – ответил он. Я продолжала злиться. Какой же он осёл! То есть, если бы у нас с Науэлем что-то было, он и не подумал бы о свадьбе, овладел бы мной на этой самой кровати, а когда узнал, что я девственница, начал строить из себя святошу. — Понятно! – серьезно ответила я. – Тогда пойду поищу себе кого-нибудь на вечер, кажется, мама говорила, Мейсон названивает мне чуть ли не каждый день. Я позвоню тебе, когда у нас с ним всё случиться, чтобы тебя не терзали муки совести. С этими словами я развернулась в сторону двери и хотела сделать шаг, но Джейкоб схватил меня охапку, и, развернув к себе лицом, буквально прорычал: — Если он к тебе хоть пальцем прикоснётся, я ему глотку перегрызу! В этот момент Джекоб выглядел как обезумевший от ревности Отелло. Признаться честно, мне это сильно польстило, но отступать так быстро я не собиралась. Просто продолжала грозно смотреть Блэку в глаза. — Несси, — снова смягчился он, немного ослабляя хватку, но всё ещё не выпуская меня, — я идиот! Я на самом деле безумно счастлив, что у вас с Науэлем ничего не было. Пойми, я такой злой только на себя. Я продолжала буравить его гневным взглядом. — Ладно, я признаюсь. Я не такой махровый последователь библейского правила «Не прелюбодействуй». Но твои родители, твой отец – он из другой эпохи. Я не хочу, чтобы мой будущий тесть меня возненавидел из-за того, что я запятнаю твою невинную душу. — Тогда нам придётся терпеть ещё лет сто! – раздраженно проговорила я. – Для родителей я всегда останусь маленькой семилетней девочкой. Я не готова ждать, пока мне исполнится восемнадцать, что бы мой отец не отдубасил тебя за совращение его любимой и единственной дочери. Джейкоба улыбнулся моим словам, хотя меня они не веселили ни капли. Тогда он полез в задний карман своих джинсов и извлек оттуда какой-то предмет, зажав его в кулаке. — Я собирался кое-что сделать сегодня, — продолжал улыбаться он, и его настроение начало передаваться и мне. Неожиданно он опустился на колени передо мной, отчего мое сердце екнуло и начало разгонять кровь по венам ещё быстрее. – Ренесми Карли Каллен, ты будешь моей женой? О Боже! Только не это! Я решительно не знала, что на это ответить. Хоть я и осознавала, что Джейкоб – мужчина всей моей жизни, но выходить замуж сейчас мне совершенно не хотелось. Я посмотрела в глаза любимому, в которых читалось столько нежности, любви и надежды, что моя злость и раздражение испарились без следа. Он ждал, ждал короткого слова «да», которое мне было безумно сложно произнести. Секунды шли, а я всё молчала, находясь в каком-то тупом ступоре. Радостное выражение лица Джейкоба постепенно сменялось растерянностью, а в глазах появился отблеск страха и неуверенности. Что я делаю? Я люблю этого парня, жить без него не могу, он нужен мне, как кислород, и сейчас я делаю ему больно своим молчанием. — Я согласна, — наконец промямлила я. Джейкоб поднялся с колен, подхватил меня на руки и закружил по комнате, радостно улыбаясь. — Люблю тебя, — прошептал он, целуя меня в губы. — Джейк, у меня есть условие, — тихо проговорила я, наблюдая, как в глазах парня рождается настороженность. — Какое? — Давай отложим это событие на пару лет хотя бы… Улыбка стерлась с любимого лица, на нём теперь красовалось непонимание. Я поторопилась объяснить своё условие: — Эй, я хочу выйти за тебя, правда, но не так быстро… Пойми, я только поступила в школу, только начала жить полноценной человеческой жизнью, я еще не успела насытиться ею. И потом, если мы поженимся прямо сейчас, то нам придётся оставить Форкс и переехать куда-нибудь подальше. Согласись, общество посчитает крайне странным тот факт, что новоиспеченная приемная дочь Карлайла, едва отходив в школу пару недель, пропадает на несколько месяцев, а потом выходит замуж в семнадцать лет. Я не могу позволить себе бросить тень подозрения и осуждения на мою семью. Поэтому нам придётся либо уехать отсюда на ближайшие лет сто, либо остаться здесь, но дождаться моего окончания школы. Я знала, что покинуть Форкс сейчас Джейкоб не сможет, он – альфа, вожак стаи. Поэтому я была уверена, что он согласиться. Мне меньше всего хотелось бы расстроить или обидеть Джейкоба своим отказом, да я и не собиралась отказывать, я хотела стать его женой, но не прямо сейчас, позже. Джейкоб молчал всего секунду. — Ты права, — наконец выдавил он, и по его голосу было понятно, что всё-таки он немного расстроился. – Чуть не забыл! – опомнился он, разжимая ладонь, на которой лежало украшение. Джейкоб взял мою левую руку и одел на безымянный палец кольцо. Вместо традиционного бриллианта оно было украшено крупным рубином, обрамлённым мелкими бриллиантиками по кругу. — Красивое, — прошептала я, рассматривая символ нашей помолвки. — Как и ты! — Почему рубин? – вдруг спросила я. — Бриллиант больше похож на холодную бесчувственную безупречную ледышку. А рубин - он такой яркий, горячий и согревающий, как ты. — Никогда бы не подумала, что я горячая, — покраснела я. — Ты обжигающая, детка, — прошептал Джейкоб. – Теперь ты моя и только моя. — Я не против. Джейкоб страстно поцеловал меня, я отвечала на поцелуй, вновь ощущая растущее желание. Когда он оторвался от меня, я сбивчиво прошептала: — Только не говори, что нам придётся вести целомудренный образ жизни еще несколько лет, иначе я заберу своё слово обратно! Джейкоб расхохотался. — Надеюсь, наше обручение будет весомым аргументом для твоего отца, чтобы не размазжить мне башку. Я рассмеялась вместе с ним, вновь накрывая его чувственные губы своими и крепко прижимаясь к его сильной груди.