Всему, что возникает, суждено исчезнуть.

Около часа мы сидели уже за столом ужинали и обсуждали последние произошедшие события. Кэт и Оливер рассказывали об ужасной еде в клинике Джастина. Крис рассказал нам о том, что их отношения с Самантой на грани разрыва, потому что ей не нравится, что он постоянно пропадает с нами, помогая решить нашу общую проблему, а не проводит время с ней. Раньше Саманта никогда не была против, что Крис проводит время с нами, но видимо сейчас он дома не появляется вообще. Дилан и Адам рассказывают какую-то историю из школьной жизни, оказывается, они не всегда были такими красавчиками, в школе они были ботаниками, да, теми самыми, которых головой окунают в унитаз и унижают перед всей школой. Только после школы ребята, можно сказать, переродились и стали красавчиками, за которыми девушки толпами бегают. Шон, он лишь изредка вставлял слова в диалог или что-то брал со стола. Когда Джастин говорил, что он молчун, я не думала, что настолько. Шон, сам по себе очень милый, но слишком спокойный, мне кажется, он всегда сидит сам по себе и только помогает ребятам, ведь, по словам Джастина, он компьютерный гений и это именно тот человек, с которым будет разговаривать Адам часами позже. Джастин подшучивает надо мной весь вечер о том, почему я, в очередной раз, заливаюсь краской, когда речь заходит о чем-то прошлом, о том, какую рыбу я съела, что весь вечер молчу. Несколькими минутами ранее он сказал «Малыш, ты стесняешься Майка? Или просто что-то не то съела, что такая молчаливая? Или быть может тебе настолько нравится моё окружение, что ты слушаешь мой голос? Ты не намокла ещё?», От этих слов я вскипела, все молчали, наблюдая за моей реакцией, но я сидела рядом с Адамом, сжимая руки в кулаки и тяжело дышала, пытаясь мысленно сосчитать до десяти. Один. Два. Три. — Боже, Абби, признайся, что ты намокла. — с улыбкой до ушей произнес Джастин Четыре. Пять. Шесть. — Ты так и будешь молчать? — он хохотнул, все продолжали наблюдать за мной. Семь. Восемь. Да к чёрту! — Закрой свой рот! — выкрикнула я, подскочив со стула — Если ты ещё хоть слово из своих пошлых шуточек скажешь в мой адрес, Джастин, как бы я тебя не любила, я перееду тебя асфальтоукладчиком! — снова крикнула я, ударив кулаком по столу и вышла из-за стола. Ребята зашептались между собой, краем глаза я заметила удивленный взгляд Джастина, улыбку Адам и растерянного Оливера. Мне плевать, на данный момент мне плевать на этот ужин, на то, что я могла обидеть Джея, мне плевать на всё. Почему-то ему можно своими тупыми шутками меня обижать, а я даже защититься не могу. С меня хватит. Мне надоело, что ко мне относятся как к маленькому ребенку, который не видел жизни и совершенно ничего не знает и не понимает. Я зашла в комнату, где мне приходится ночевать ещё одну ночь и села на подоконник. Разблокировав телефон я открыла галерею и увидела своё фото с папой. Такие счастливые. На фото с целую папу в щёку, краем глаза смотрю в камеру и стараюсь махать рукой в камеру, папа стоит, улыбается, поддерживает меня, чтобы я не упала, потому что он значительно выше меня, а я стою на носочках. Папа улыбается своей самой искренней улыбкой и на глазах его морщинки, его щетина всегда была немного колючей, но я любила в нем это. Я любила его хриплый и такой любимый смех. Я любила его суровый взгляд, который он пытался состроить, чтобы за что-то наругать меня или брата, но уже через пять минут сдавался, заключал нас в объятиях и просил больше не совершать таких глупостей. — Знаешь, папа, — прошептала я — Мне правда жаль, что ты меня не услышишь. С нашей последней встречи я значительно выше и старше. Я всегда превращала в достоинства все твои недостатки. Мне правда жаль, что я сейчас не могу подойти к тебе, обнять, как в детстве. И мне правда жаль, что ты не услышишь, как я скучаю по тебе. Пап, мне не хватает тебя. Пап, я люблю тебя. Пап, вернись ко мне, пожалуйста, ко мне, к брату, ты нужен нам. — я уже не скрывала слезы, из моих глаз слезы градом падали на экран телефона. Я бесконечно целовала экран телефона, точнее папу, изображённого на фото, плакала, заливалась в слезах, и с моих уст бесконечно звучал один вопрос «за что?» — Пап, скоро ты станешь дедушкой. — я улыбнулась и погладила живот — И я безумно хочу, чтобы ты был сейчас рядом и обнял меня, как раньше, помнишь? Когда ты обнимал меня и садил к себе на колени и неважно сколько мне было лет, пять, три или шестнадцать. Я знаю, что ты помнишь. — я улыбнулась, вытирая слезу — Ты все помнишь. — прошептала я. Мы с папой всегда были ближе, чем с мамой. Папа знал все мои секреты, в то время, когда секреты Оливера знала мама. Оливер был очень близок с мамой, «мамин сынок», так дразнил его папа, пытаясь сделать из него мужчину. В то время, когда я была неразлучна с отцом, «папина дочка» называла меня мама, гордясь тем, что я под защитой отца более чем на сто процентов. Мы всегда были дружной семьёй. Многие, наверное, могли бы нам позавидовать, потому что мы все время защищали друг друга, всегда отдыхали вместе и проводили время вместе. Многим казалось, что это слишком, но нет. Мы наслаждались обществом друг друга, однажды, когда отец узнал, что Оливер увлекается сигаретами и выпивкой он вместо того, чтобы ругать его, вместо того, чтобы учить жизни он сказал ему одну фразу «Сын, просто береги себя», после этого Оливер больше не пил и не курил, но после смерти родителей Оливер нашел успокоение в сигаретах и держал себя в руках только из-за успокоительного перед сном и сигарет в течении дня. Мы часто выезжали на природу, жарили сосиски и купались в заливе. Но это было раньше. Моя семья, это мой личный океан. Всегда была и будет. Сейчас моя семья состоит из двух с половиной человек, именно поэтому я сделаю все, чтобы мой океан был всегда цел, а не разбивался о скалы. А Сейчас, сейчас моя жизнь сущий ад. Ад, из которого выход могу найти только я. Я подняла взгляд на время и поняла, что реву на подоконнике в комнате Джастина уже несколько часов, а меня до сих пор никто не потерял, Бибер до сих пор не захотел извиниться, Адам до сих пор ничего не нашел про Билла-Роберта. Я в который раз убеждаюсь, что нужна только себе. Возможно я эгоистка. Но в тот момент, когда я ни один час заливалась в слезах на подоконнике, меня никто не тронул, не успокоил, не помог. Так скажите мне, нужна ли я кому-то? Если нужна, то кому? Брату? Который сейчас заботиться о своей девушке, которая по совместительству моя лучшая подруга. Крису? Который занят решением проблем со своей девушкой. Джастину? Который даже не подумал извиниться передо мной. Адаму, Дилану, Шону? Они меня совершенно не знают, чтобы беспокоиться обо мне. Кэтрин? Думаю, она даже не заметила, что я ушла. Майку? Да, он говорит, что влюблен в меня, но в присутствии моего брата он и на метр ко мне не подойдёт. Все, кто был мне так дорог, сейчас даже не думают о том, чтобы навестить меня. Им плевать. Они озадачены местью Тома, а не мной. Я эгоистка, я знаю. Можно не повторять это столько раз. Я вскочила с подоконника и отправилась в ванную. Открыв кран я умылась холодной водой, чтобы смыть следы долгих слёз. После пяти минут умывания моё лицо покалывало от очередного потока холодной воды. Я посмотрела на себя в зеркало, оперевшись на раковину руками. На меня смотрит молодая девушка, в глазах которой читается грусть и отчаяние, в глазах которой вы увидите боль и разочарование. Встряхнув головой я очнулась от мыслей, выключила воду и взяла полотенце, чтобы вытереть насухо лицо. Покинув комнату, я обнаружила всех в гостиной. — Хей, что делаете? — войдя, спросила я — Я думаю ехать домой, завтра повезу наши с тобой документы в Стэнфорд. — проговорила подруга, чем-то занимаясь в ноутбуке. Мой брат озадаченно на неё посмотрел — Кэти, я тебя одну не отпущу. — проговорил Оливер — Поедем вместе. — Отлично, все разъезжаются, а мне что прикажете делать? — надула губки я — Абби, я найду тебе занятие. — подмигнул мне Адам, я без слов поняла, что он имел ввиду. — Ладно, вопрос исчерпан. — я улыбнулась ему в ответ Все куда-то разбрелись. Джастин не выходил из своего кабинета, постоянно чем-то озадаченный. Крис уехал к Саманте. Оливер и Кэтрин уехали подготавливать документы для университета. Адам и Шон о чем-то разговаривали. Дилан вёл беседу с Майком. Я стояла на кухне и думала, правильно ли поступаю по отношению к Оливеру и Джастину. Джастин хочет мне помочь. Дать всё, о чем я могла только мечтать. Дать полноценную семью. Он хочет принять чужого ребенка, который никакое отношение не имеет к нему. Это слишком странный поступок для Джастина, именно поэтому я остаюсь в ужасном раздумье. Присев за барную стойку на кухне и налив себе стакан воды, я открыла галерею на телефоне и стала листать фотографии нашей компании с разных времён. Вот тут маленький Джастин и Крис обливают друг друга из водных пистолетов водой. А тут Оливер дергает за косички Кэтрин и показывает язык. Тут я обнимаю Кэтрин и прижавшись к её щеке своей щекой пытаюсь построить смешную мордочку. А вот тут мы все вместе в наш с Кэтрин последний школьный день, когда парни учились: Мы с Кэтрин в форме группы поддержки, а парни в их любимой баскетбольной форме. А вот тут мы на их выпускном, помню тогда Джастин позвал меня с собой на выпускной, чтобы позлить какую-то расфуфыренную курицу с его потока. Мой взгляд падает на совсем недавнюю фотографию. Она сделана всего пару месяцев назад, Крис сидит на скамейке в парке, его обнимает Оливер, Оливера обнимает Джастин, Я стою справа от Оливера и целую его в щёку, а Кэти целует в щёку меня. Следующее фото похоже, только мы все дурачимся, а Джастин надувает губы, что его никто не поцеловал. Воспоминания о том дне пришли сами собой. Я улыбаюсь, потому что в тот день мы последний раз отдыхали нашей дружной компанией, потом Крис и Джастин нашли девушек, а у нас с Кэти начались выпускные экзамены. Я сидела и улыбалась, как дурочка, перелистывая наши совместные фотографии и начинала понимать, что что бы ни случилось, какая бы сложная ситуация не была, мы со всем справимся, если будем вместе. Наша большая и дружная компания, как большая о дружная семья, как один большой океан. Мы всегда вместе, мы всегда есть друг у друга и мы всегда течём одним течением. Мой океан — моё окружение.