Белое солнце

– Подъём! Это утро кажется каким-то особенным. В воздухе витает свежесть, и чувствуется влажность раннего утра. Бокуто щурится больше от света, чем со сна, потому что ещё не успел надеть линзы. Обычно он просыпается раньше всех, и как только он просыпается, начинает будить всю команду. Белый квадрат окна ослепляет, фокус размыт, и он не сразу узнаёт тело, валяющееся рядом с ним. – Эй! Вставай, Акааши! – тот недовольно мычит, а Бокуто пытается рассмотреть его лицо, но тщетно – он видит только черные кудри и размытое серо-белое пятно, отдалённо напоминающее лицо. – Ты сам наверняка только проснулся, – ворчит Акааши и добавляет что-то невнятное, какие-то еле различимые аргументы, которые Бокуто не улавливает. Он закрывает глаза и растирает их руками, а затем медленно открывает, непроизвольно щурясь от света. – Охаё! – коротко кричит и кивает Бокуто подтягивающимся к стадиону волейболистам. Команда Фукуродати какой раз первой начинает утреннюю пробежку. – Подожди меня! – Акааши с трудом поспевает за Бокуто. Сегодня он видит всё намного чётче и лучше: он видит буквально каждую травинку и песчинку, что очень радует и воодушевляет. Сбавив темп, Бокуто останавливается, дожидаясь, когда Акааши, сегодня задыхающийся, добежит до него. – Задыхаешься? – настороженно спрашивает Бокуто. – Нет, – отвечает Акааши, и они оба останавливаются. Бокуто смотрит на рассвет. – Какого цвета рассвет? – повышая интонацию, заинтересованно спрашивает Бокуто. – Красного. – Красного? – Да, сегодня он почему-то краснее обычного, – замечает Акааши, как всегда хмуро следя за взглядом Бокуто. – А что? Бокуто загадочно улыбается. – Ничего, – отвечает и резко разворачивается, чтобы продолжить пробежку. Помедлив и ещё раз взглянув на рассвет, Акааши бежит следом. В конце пробежки Бокуто становится плохо: он останавливается, наклоняется и прикрывает ладонью глаза. – Эй? Что с тобой? – беспокоится Акааши, тоже останавливаясь. Сначала Бокуто подумал, что это всё из-за бега: голова закружилась, а в глазах постепенно стало темнеть, что с ним никогда не происходило. Плохое предчувствие посещает его, но он отбрасывает мрачные мысли. – Не надо было смотреть на солнце, – выпрямляется он, продолжая смотреть вниз. – Я принёс твои очки, – протягивает черные очки Акааши. – Оя, – удивляется Бокуто, – какая забота… – Я видел, что у тебя закончились линзы и подумал, что ты пошёл без них, – угрюмо объясняет Акааши, наблюдая за дурацкой улыбочкой Бокуто. – Нет ты что, я бы не вышел без линз, – надевает Бокуто очки. – В первый раз надеваю их с этими линзами, – смотрит Бокуто по сторонам и направляет взгляд на солнце. – Не смотри больше на солнце, – предостерегает его Акааши. – Я до корпуса тебя не донесу… – Всё нормально, – заверяет его Бокуто и снова улыбается. «Значит черно-красные линзы», – улыбается он про себя. Перепробовав множество линз, он всё-таки подмечает, что эти линзы лучшие из всего, что он носил прежде.       Успевшие стать родными стены столовки, и Бокуто, сидящий за одним столом вместе с парнями из Некомы. Акааши, скрестив руки, наблюдает за их весельем со стороны. В компании с ними, а в особенности с Куроо, Бокуто становится каким-то другим – весёлым и обычным, но это только взгляд со стороны. Его черные глаза напоминают о его цветовой слепоте. В них есть что-то напрягающее, притягивающее взгляд…только он это видит? Вместе с ним Бокуто то и делает, что пытается нагнать на себя веселье, да и он, Акааши, тоже не отстаёт: пытается развеселить Бокуто, когда тот сникает или становится слишком серьёзным. Это странно. «Но разве не так ведут себя друзья?» Акааши замечает, как рядом к парням подсаживаются товарищи по команде, и успевает сесть рядом с Бокуто по правую руку. – Оя, Акааши! На плечи опускается невероятно тяжёлая рука Бокуто, но он пытается не обращать внимания. Взглядом встречается с тёмным взглядом черных глаз Куроо, и тот приветствует его первым. Акааши иногда не нравится та аура, которую распространяет Куроо. С минуту он не понимает вообще о чём они говорят. К столу подходит Кенма с телефоном, и все начинают крутиться и смеяться. – Твой незаменимый напарник, – наконец-то обращает внимание на Акааши Куроо. Акааши пристально смотрит на него в ответ. – И друг. – Да, вы, ребята, быстро подружились, – замечает Куроо. – Странная парочка, – комментирует Кенма так тихо, что никто не обращает внимания. – Кому же ещё тут можно поплакаться в плечо… Акааши кидает многозначительный взгляд на Бокуто, а тот впадает в секундный ступор. Он не может поверить, что Акааши, засранец, способен на такое предательство. Он смеётся так, будто ничего и не бывало. – Вы когда-нибудь видели, как он смеётся? – вдруг переводит тему Бокуто, глядя на ребят из Некомы и указывая пальцем на Акааши. – Или хотя бы улыбается?.. Ребята смеются. – Да он скорее всего родился с покерфейсом, – присоединяется к разговору сидящий за тем же столом, только поодаль от них, Коноха. – Вообще у нас в команде два человека с уникальными способностями: это Акааши, который почти никогда не улыбается, и Ямато, который улыбается всегда, даже когда он не улыбается. – Это как? – недоумевает Куроо. – О! А вот и он, – с той стороны стола, где сидит остальная команда Фукуродани, послышались смешки. – Сейчас увидишь, – обещает ему Коноха. В столовую мерным, спокойным шагом заходит Ямато Сарукуи. На его лице всегдашняя улыбка. – Эй, Ямато, ты снова улыбаешься! Я ведь ещё даже не пошутил! Находившийся видимо в какой-то прострации, Ямато медленно оживает и поворачивает голову в сторону Конохи с той же самой застывшей улыбкой на лице. Кто-то смеётся и с той и с другой команды. – Он не улыбается, – вставляет Акааши. – Это только так кажется… Его слова тонут в общем шуме столовой. Бокуто безучастно провожает взглядом фигуру Ямато и уходит в себя.

***

      Отдалённый стук в дверь. Ступая босыми ногами по холодному полу, Бокуто встряхивает волосы пятернёй и думает о том, кто бы мог стучаться к нему. Он никого не ждёт. Он не знает какая погода на улице, так как окна занавешены плотными шторами и не пропускают свет с улицы, а в прихожую свет не просачивается. Щёлкнув выключателем небольшого светильника, он подходит к двери и поворачивает ключи в замочной скважине. С лестничной площадки по тёмным стенам и паркету стелется серый свет. Акааши. Он стоит, опираясь на перила и держа в руке небольшого размера коробку. – Я к тебе с сюрпризом, – говорит он вместо приветствия, оглядывая его с ног до головы и задерживая взгляд на его серых шортах. При виде Бокуто в синей футболке он не сдерживает улыбки. – Мне стоит бояться? – отходит он чуть назад, приглашая его войти. Акааши усмехается и ничего не отвечает, продолжая рассматривать всё вокруг: кофейного цвета обои, зеркала, мебель из темного дерева. – У тебя же сегодня день рождения, – продолжает Акааши, идя за Бокуто в его комнату. – Разве я мог оставить тебя без подарка… – Я хотел провести свой день рождения в тишине, – Бокуто не умеет отвечать грубо, скорее он отвечает с ноткой растерянности или удивления в голосе. Обернувшись к Акааши, он озадаченно смотрит на коробку. В попытках догадаться, что там может быть, он не преуспевает и, всё-таки сдавшись, падает на диван. Бокуто не очень нравится это внезапное появление. Какое-то плохое предчувствие правит им. Но Акааши улыбается и открывает коробку.

*flashback*

– Вам помочь? – девушка-ассистент появляется буквально из ниоткуда. В бутике не так много народу. Через застеклённые двери врывается солнечный свет. – Нет, спасибо, – вежливо отвечает за Бокуто Акааши. – В кои-то веке мне не придётся просить о помощи, – говорит Бокуто, оглядываясь по сторонам. – Да, теперь тебе придётся просить помощи у меня, – опускает он его с небес на землю, тем временем перебирая разные футболки. – Вот, держи, – и он впихивает ему в руки пару вешалок с футболками разного цвета, которые для Бокуто правда выглядят одинаково. Когда он заходит в примерочную и смотрит на все эти футболки, у него возникает чувство какой-то тоскливости. Всё это не имеет смысла. – Ну что? – Акааши врывается внутрь примерочной, когда он надевает жёлтую футболку. – Какая разница, что я буду носить? Это так важно? – спрашивает он, глядя на себя в зеркало. – Мне – да. Их взгляды встречаются в зеркале. – Снимай эту, – отводит взгляд Акааши. – Тебе не идёт жёлтый… В конечном итоге они останавливаются на том, что Бокуто подходят все тёмные цвета, белый и немного красный. С собой они берут синюю и красную. – Пожалуйста, вот ваш чек. Приходите ещё, – на автомате и с широкой улыбкой отвечает кассир. Бокуто что-то ворчит на заднем плане, пока Акааши расплачивается. – Это была моя идея, хорошо? – Бокуто только тяжело вздыхает на это. – Ты лучше скажи мне, – продолжает Акааши, когда они выходят на залитую солнечным светом улицу. – Как ты узнал, что футболка красная? Бокуто надевает очки, и они начинают спускаться вниз по улице, минуя цветочные, живые ограды. Прошло всего три дня после последней игры в лагере, и Акааши напросился в гости на четыре недели, на время каникул, так как жил на другом конце города и было бы неудобно ездить, да ещё и по такой жаре, туда и обратно каждый раз. Мама Бокуто была только рада, что у него появился друг; такой друг, который в любой момент может помочь. У них не было точного расписания, что и когда они будут делать, не было никакого плана, но несмотря на это ни один день не был похож на предыдущий: каждый день они решались на что-то новое. Единственное занятие, которое обоим было по душе и от которого они не могли отказаться, это волейбол, а точнее пляжный волейбол. – Не знаю, – честно отвечает Бокуто. – Я просто могу отличить красный от чёрного... – Ты всегда мог? – спрашивает Акааши. – Нет, только, когда надеваю красно-чёрные линзы. Бокуто отвечает лениво, что на него не похоже. На самом деле в эти дни ему не хочется говорить о своей цветной слепоте. Впереди целый месяц отдыха, и надо провести его так, чтобы было о чём вспомнить.

***

Когда он шёл сюда, он был уверен, что ему помогут. Он уверен и сейчас. Акааши стоит в коридоре клиники уже полчаса за «консультацией». «Они должны сказать», – на повторе вертится у него в голове. Иначе и не должно быть. Если Акааши что-то нужно, он обязательно этого добьётся. Так его воспитали. К тому же, за плечами авторитет отца, которого Акааши хоть и редко упоминает, но всё же гордится им и просит у него помощи, когда, как ему кажется, это необходимо. Определённо необходимо сейчас. – Входите, пожалуйста. Акааши проходит в белый, чистый кабинет. При виде врача он кланяется и садится перед ним. – Здравствуйте, я сюда столько не за консультацией пришёл, сколько за конкретным ответом, – начинает Акааши уверенно, заметно торопясь. – Ну, – тянет озадаченно врач, улыбаясь, – я постараюсь ответить. Рассказывайте, что там у вас… – Дело не во мне, – резко отвечает Акааши. – У моего хорошего друга ахроматопсия, и мне бы хотелось знать подробно об этой болезни. Насколько это возможно… – Хорошо, я расскажу, – соглашается врач, – но что вам это даст? – спрашивает он, облокачиваясь на стол всем корпусом. – Я хочу знать, – отвечает он, и спотыкается, на секунду потерявшись, – я хочу знать, есть ли шанс, или вероятность, хотя бы малая, того, что он сможет увидеть с помощью каких-либо оптических манипуляций, хотя бы один цвет… – Сложно сказать, – отвечает врач. – У нас есть отличные хирурги, но они едва ли что-то смогут сделать. Болезнь наследственная и на данный момент неизлечимая. Но я не знаю, какой диагноз поставили вашему другу, чтобы с уверенностью говорить о том, что всё безнадежно… – Вы можете заглянуть в базу данных? Я назову вам его… – Нет, – резко прерывает его врач. – Я не имею права оглашать диагнозы. Это конфиденциальная информация. Они долго смотрят друг другу в глаза, будто соревнуясь, кто кого победит в гляделки. – Здесь я ничем не могу вам помочь, – твёрдо постановляет врач, тем самым ставя точку в их разговоре и прерывая зрительный контакт. – Он не видит ни одного цвета. Вообще ни одного. – Значит палочковая монохромазия, – предполагает врач. – Расскажите мне подробнее, – просит вновь Акааши.

***

– Отец, – негромкий стук в дверь отцовского кабинета, а следом приглушённый голос, приглашающий войти. – Ты занят? – Акааши осторожно проходит внутрь кабинета и закрывает за собой дверь. – Да, немного, – отвечает он, сидя за столом перед двумя телефонами и какими-то ценными бумагами. – Нужно утрясти одно дело, но пока я в твоём распоряжении, – он закуривает. – Это что-то важное? – Да, – отвечает он. – Мне нужны деньги. Отец негромко смеётся. – Ну как всегда. Можешь даже не рассказывать, зачем они тебе, – с иронией отвечает отец, намекая на то, что сын постоянно придумывает всевозможные причины. – Нет, всё не так. Я никогда не врал, – отвечает Акааши, но уши должно быть предательски краснеют. – В любом случае это было давно… – Да-да-да, это было давно и неправдой, – смеётся отец. – У моего друга скоро день рождения… Отец напрягается и хмурится. – У него полная слепота на цвета, то есть ахроматопсия, но есть вероятность, что он сможет увидеть или различить цвета или цвет с помощью специальных линз. – И какова эта вероятность? – Очень маленькая, – отвечает Акааши после недолгой паузы. – Пять/десять процентов… Отец опускает взгляд, раздумывая и затем тяжело вздыхая. – Хорошо, – наконец-то отвечает он. – Как говорится попытка не пытка, верно? Акааши еле заметно кивает. – Принеси мне кофе, – просит он и тушит сигарету в пепельнице.

*end flashback*

Бокуто подаётся вперёд, в попытках разглядеть что там. Открыв коробку, Акааши достаёт оттуда ещё одну, больше похожую на…футляр для очков? Бокуто совсем не знает, как реагировать, а Акааши, кажется, улыбается, протягивая ему очки с большими линзами. Наверное, жутко дорогие. Зная Акааши и его отношение к деньгам, как к чему-то приходящему и уходящему, он может быть в этом уверен. – Надень. В первый раз в жизни он боится надевать очки. Акааши как-то нагнетает атмосферу. Он ожидает какого-то чуда? Бокуто давно потерял веру в чудеса. Фактически он почти смирился. Он перемерил столько линз и столько попробовал различных комбинаций на, хоть и скромный, но всё же какой-никакой, бюджет их семьи, что верить сейчас в чудо глупо. Но у него нет выхода. Акааши, который стоит перед ним, видимо, верит, и эта его вера, точнее какая-то её часть, передаётся и ему. – Подожди. Акааши выходит из комнаты, а затем возвращается с большой, красной свечой, взятой со столика в гостиной. – Теперь можешь надевать. Бокуто хмурится, но надевает очки. Выражение его лица вмиг меняется, но остаётся непонятным для Акааши. – Ну что? Видишь что-нибудь? Тот упорно молчит, прижав руки к лицу, и медленно поднимает очки. Акааши видит слёзы и понимает это по-своему. Сев рядом, он обнимает его за плечи и прижимает к себе, встряхивая и пытаясь взбодрить. – Эй-эй, капитан Фукуродани снова расклеился, придётся искать замену, – шутит Акааши. – Теперь ты видишь этот красный цвет? Бокуто поднимает на него глаза, а потом опускает, не зная, что сказать. Он не видит. Как бы и кто бы ни старался, он всё равно не видит и не увидит. Красный должен быть ярким цветом, ведь так? А эта свеча всё такая же тёмная, как и была, только, похоже, стала ещё темнее, чем была прежде. – Да, – врёт Бокуто, не в силах сказать правду. – А на моём лице ты заметил что-нибудь? – спрашивает Акааши, и Бокуто, поднимая взгляд и всматриваясь в его лицо, не совсем понимает, о чём он говорит, пока не замечает неестественно тёмные губы. – Твои губы… – Да, это помада. – Где ты взял мамину помаду? – Бокуто уже догадался где: мама всегда оставляет её у зеркала в прихожей. Такая ярко-красная, кажется, матовая. – На тумбочке… – Ты же знаешь, что тебе теперь нужно купить новую помаду, да? – Уху. – Такую же. – Ты рад? – вопрос лоб в лоб. Бокуто теряется. – Да, спасибо, – снимает он очки с головы и рассматривает. В них он видит и вправду хорошо: намного чётче и лучше видит тени, а это приятно. Единственное, что он не видит – это цвета. Но умеет отличать красный от чёрного. Он хмыкает. «Разве этого недостаточно?» Внезапно он чувствует руку на своём лице и не успевает среагировать на короткий, но крепкий поцелуй от Акааши в районе рта. Акааши выглядит безмятежно – впрочем как всегда – без лишних эмоций, тревоги во взгляде. Он смотрит на то, что он сделал, а Бокуто смотрит на него в ответ и ждёт объяснений. – Теперь и у тебя красные губы, – он водит пальцами в том месте, где скорее всего красуется отпечаток, а затем они идут в коридор, чтобы посмотреться в зеркало. От одного своего отражения хочется безудержно смеяться: всклоченные волосы, помятый и разбитый вид, выделяющийся отпечаток около уголка губ, который Акааши чуть ли не размазал по всей щеке. Взгляд падает на всё ещё стоящую здесь помаду, которой через час придёт конец, и она будет выброшена в мусорку. Останется только что-нибудь соврать маме, а потом купить такую же и выдать за потерю. О своём вранье Бокуто уже забыл. Он не думает, что когда-нибудь попадётся, но всё же, когда-нибудь придётся сказать правду. Но не сейчас. А сейчас они будут наслаждаться последними днями каникул в обществе друг друга.

[ p l a y : a n a t u – b l e a c h ]