Вошка

Кошка вела. Она отбежала от Димы примерно на метр и приостановилась, зовя человека следовать за собой. Ну, человек и подчинился — закутал в поднятое с пола одеяло угловатые плечи и вышагнул в темный коридор. Навострил уши, ловя местные шумы, и счастливо улыбнулся — из-за приоткрытой двери кухни доносились приглушенные мужские голоса. Стас и Игорь, наверно, сейчас сидят за столом и гоняют чаи. Здорово, не придется шариться на незнакомой кухне, искать посуду. Подросток прислушался: — …два года, — гудел волк, — как же быстро летит время, Господи. Страшно подумать, словно вчера было… Уколы по часам, капельницы, переворачивания, судна… Стас ответил что-то неразборчивое, и мужчины слаженно повернули головы к вошедшему Противоядию. Они действительно сидели за столом, но пили отнюдь не чай — обоих разделяла початая бутылка водки. — Ты проснулся, котенька! — психолог приветствовал любимого взмахом руки. — Есть хочешь? Дима настороженно притормозил, застыл у порога. — Кого-то поминаете? — подросток пока не совсем ослеп, разглядел приткнувшуюся у бутылки третью, накрытую кусочком хлеба, полную рюмку. — Меня просветите? Стас похоронно вздохнул и затеребил бороду. Игорь почему-то смущенно опустил взгляд на собственную, держащую вилку руку. На вилку был нанизан маленький сероватый грибочек. Может, груздик, может, волнушка, без очков не разберешь. — Да или нет? — Дима сообразил — явился не вовремя, и нахально пригласил себя сам. Вразвалочку приблизился к столу и упал тощим задом на третью, свободную табуретку. — Мне нельзя, я в курсе, — подросток равнодушно отодвинул бутылку локтем подальше. — Седативка, закоротит мозги, начнутся глюки. Волк сморгнул и бросил увенчанную грибочком вилку на скатерть. — Котенька, — он недобро изогнул пунцовые губы, — тебя мама стучаться не учила? Стас прянул вперед, поймал ладонь вздумавшего загонориться друга своей и прижал к столешнице. — Расскажи ему, — поп хмурил густые брови. — Вот прямо сейчас и расскажи, зачем тянешь кота за хвост? Дима смотрел поочередно то на батюшку, то на волка и чувствовал — в животе медленно оживает ставшая уже привычной мерзкая, сосущая боль. Несчастье резко затошнило. — Оставь в покое мою маму, Игорь, — подросток набычился, защищаясь от угрожающей неизвестности, — пусть земля ей будет пухом. Кого вы поминаете, ну?! Стас отпустил ладонь задергавшегося Игоря и резко откинулся спиной на стену. Смотрел на волка в упор. — Любить не грех, — бородач вслепую тронул валяющуюся вилку кончиками пальцев. — Любить же до конца, невзирая ни на что — великий подвиг. Расскажи мальчику, мальчик не заревнует. Он у нас умничка. Блядь. Подобравшийся Дима громко клацнул зубами — у бедняжки на нервной почве свело судорогой жевательные мышцы. — Я пока не умер, мужики, — подростка облило холодным потом. — И не собираюсь умирать. Вы получили какие-то мои новые анализы? Не томите, умоляю! Что у меня, ВИЧ?! Игорь зашипел, вскинулся. Стас охнул. — Доволен? — святой отец мощно долбанул по столу кулаком, он адресовался только к психологу. — Ты придурок, друг. Набить бы тебе морду. Миг, и нареченный Димин брат поник широкими плечами, ссутулился. — Не получали мы твоих новых анализов, Димочка, успокойся, — он затер виски, будто мучился мигренью. — Сегодня ровно два года со дня смерти предыдущего возлюбленного Игоря. Рак поджелудочной, сгорел за пять месяцев. Хороший мужик был, но упертый и вредный. И его деньги его не спасли. Высказавшись, поп цапнул бутылку и убрал под стол. — Поминули и хва, мы не алкоголики, — буркнул, опять откидываясь спиной на стену. — Завтра сгоняем к нему на могилу, цветы положим, чин-чином, и хлопнем еще по рюмочке. Дима не понял толком ничего, кроме того, что виновник бухалова не он, и чуток расслабился. Значит, не ВИЧ, уф-ф, облегчение. — И я с вами на кладбище, — Противоядие расцепил зубы и, немедленно дико взревновав к неизвестному ему, убитому раком поджелудочной мужику, тоненько заикал. — И я цветы. У Игоря имеется прошлое, эврика. И в этом прошлом он любил какого-то другого человека. Кажется, небедного и сильно-сильно. Р-р-р, безобразие. Грозящую закоротить мозг ситуацию требовалось прояснить по возможности быстро. Даже путем скандала.