Ночь красной луны

Об этих существах веками складывались легенды. Они были во все времена и остались в нашем мире до сих пор. Их невозможно отличить от обычных людей, пока они сами не захотят раскрыться. Их жизнь зависит от лунного цикла, и поведение меняется с толщиной месяца на небе. В полнолуние часто можно услышать пробирающий до костей вой и громкое рычание, от звуков которого по телу бегут мурашки, а волосы встают дыбом. Эти создания пугают своей неизученностью и силой. Но они прекрасны. Как люди они идеальны: аристократичные черты лица, гордость, сила, воля. Их ничем нельзя испортить: ни косым шрамом на половину лица, ни таинственной повязкой на глазу, ни горбинкой носа. В большинстве случаев они одиночки и редко контактируют с себе подобными. Они живут среди нас столетиями, умело подстраиваясь под нужный ритм жизни. Им это свойственно, это заложено в их природе. Самые древние из них очень сильны, сдержаны и умны. Молодые, только обращенные, по большей части задиристы, невнимательны и нахальны. Они все порочны и подобны нам, потому что каждый изначально был человеком. Невозможно родиться таким, но можно стать. И когда появляется новая легенда, небо темнеет, а луна окрашивается… - Господи, почему именно я? – Тсуна демонстративно уронил голову на раскрытую книгу. – Почему надо задавать доклад, который учащемуся совершенно не интересен?! - Потому что ты единственный, кто в них не верит, - сидящий рядом пепельноволосый парень терпеливо ответил на, по сути, риторический вопрос и открыл очередную книгу. - Нет, это просто несправедливо! – возмущенно фыркнул Тсуна, захлопывая пыльную книгу. – Тебе же, Гокудера – кун, задали нормальный доклад. - Нормальней некуда, - с легкой усмешкой отозвался приятель, суровым тоном прочитывая тему: - Домовые и способы их задабривания. - Все лучше, чем про существ, на которых все свихнулись, - миловидный шатен потягивается, отодвигая от себя подальше кипу книг и закрывая тетрадь. – Увидел кто-то волка в городе и все, крыша съехала. - С тобой бесполезно спорить, - устало вздохнул Гокудера. Его приятель всегда отличался скептичными взглядами на всякую мистику и с детства не воспринимал всеми любимые сказки про прекрасных и сильных оборотней, периодически вклинивающихся в историю. Вообще день не задался с самого утра. Тсуна проспал, не успел позавтракать, принял незапланированный контрастный душ, потому что на станции проводились ремонтные работы и горячую воду отключили на весь день. Соответственно, юноша опоздал на занятия и получил нагоняй сначала от старосты курса и одновременно лучшего друга Гокудеры Хаято, а потом и от злобного преподавателя истории. И в качестве мести, преподаватель задал своему самому нелюбимому студенту доклад, от которого любой другой был бы в восторге. Но только не Савада Тсунаеши, студент второго курса исторического факультета. Шатен вообще хотел скончаться прямо за партой. Опять эти надоевшие за всю его недолгую жизнь оборотни. Помнится, в детстве он очень любил сказки. Мама часто рассказывала на ночь истории прошлого, зачитывая порой небольшие отрывки из книг. А отец, приходя с работы, разворачивал приятно шуршащие карты и с помощью разноцветных кнопочек проигрывал с сыном различные сражения. И для маленького Тсуны это было лучше всяких беспокойных игр с ровесниками. Он рос тихим хрупким ребенком, предпочитающим книги беготне на улице. И он зачитывался историями об оборотнях. Пока не пошел в школу. Там все встало на места. Тсуна общался с одноклассниками, переходил из класса в класс, и все больше разочаровывался в детских сказках. Каждый мальчик так и норовил покрасоваться, рассказывая небылицы и шепотом на каждом углу называя себя легендарным волком. Сначала Тсунаеши верил. Вторым шагом шли попытки намекнуть фантазерам, что они страдают ерундой. И уже третьим пришло разочарование в своем поколении и в мире в целом. Непонятно почему, но Саваде были противны все эти россказни про оборотней, которых толком-то никто не видел и не знал. Предполагалось, что живые легенды ловко скрываются, но шатен твердо для себя решил – не поверю, пока не найду доказательств. И ведь, черт побери, ему уже двадцатый год, а что-то ни одного таинственного волка он так и не встретил. Что и требовалось доказать. - Гокудера – кун, пойдем обедать на улице? – Тсуна посмотрел на друга, сосредоточенно вчитывающегося в предпоследнюю книгу про домовых. Иногда не так уж и позитивно иметь друга отличника: можно, конечно, его эксплуатировать и списывать все домашние задания и контрольные, но его ответственное отношение к учебе порой доканывает. – Книги ведь и туда можно взять. - Кидо – сенсей нас прикончит, если увидит, - серьезный взгляд и строго сведенные к переносице брови. - Ладно-ладно, сидим здесь, - устало помахал рукой Тсуна, утыкаясь лбом в парту. Как же он устал от учебы. В школе уже начались бы каникулы, и можно было бы спокойно сидеть дома, не созерцая каждый день поднадоевшие рожицы. – И когда этот день закончится?.. - Еще одна пара, потерпи, - мягко улыбнулся Гокудера, аккуратно переписывая на листок информацию. – Я уже тоже заколебался с этими домовыми. - Я одного не понимаю, - Тсуна подтащил к себе хлипкий томик сказок о волках и раскрыл на первой странице. – Как оборотни связаны с религией? - Сектантские общества поклонения волкам, - пожал плечами блондин, поправив сползающие очки. – А если честно, я с тобой согласен. Если бы оборотней было бы так много, как это нам преподносят СМИ, то кто-то из них обязательно себя публично афишировал бы. - Вот и я про то же, - согласно кивнул Тсуна. – Это просто временный всплеск скучающего общества. - Растянувшийся на столетия? – скептически приподнял бровь Гокудера. – Нет, возможно, волки и существуют, но в ограниченных количествах. - Я не буду спорить, - отмахнулся шатен. Его часто называли никчемным за его неуклюжесть и неспособность нормально учиться. Его считали слабохарактерным и податливым. А на самом деле он не отвечал на обидки и обзывательства просто потому, что было лень тратить нервы. В хрупком, не созданом для физических нагрузок, теле томился не дюжий дух, который юноша старательно подавлял и который смог разглядеть в нем нелюдимый вспыльчивый Гокудера. Они сошлись почти сразу, на первом же курсе, сначала словесно разругавшись, потом подравшись за углом исторического корпуса. Помнится, Тсуна тогда отделался трещиной в ребре и разбитой губой. А на следующий день они уже были приятелями. С шатеном было весело: он ловко попадал в различные несуразные ситуации, так же ловко выкручиваясь из них. Чего стоили одни их разборки с преподавателем истории… - Гокудера – кун, хватит мечтать! Нам пора! – Тсуна тычет пальцем в циферблат наручных часов блондина, сворачивая в трубочку свой абсолютно чистый листок. – Кидо опять орать будет. - Хорошо, - улыбнулся Хаято, сгребая в крепкие объятия книги. – Допишу, пока он тебя мучить будет. - Ну спасибо, - обиженно фыркнул шатен, закинув сумку на плечо и гордо вскинув голову направляясь к выходу из библиотеки. Весь обеденный перерыв насмарку. *** Как и ожидалось, от преподавателя он получил и теперь уныло плелся домой, позвякивая связкой ключей в кармане легкой куртки. Вечер придется провести в одиночестве с книгой на коленях, ибо Гокудера снова ускакал на свидание со своим драгоценным бейсболистом. Нет-нет, Тсуна не был против подобного рода отношений, но почему-то в них с трудом верилось. Мало того, что на будущем жирный такой крест стоит, так существует вполне реальная возможность, что рано или поздно кого-то из них заинтересует девушка и все закончится. И шатен нутром чуял, что если отношения разорвет не Гокудера, спасать пепельноволосого придется именно ему. Решительно мотнув головой и отгоняя ненужные мысли, Савада поправляет сумку и быстро шагает по аллее, лавируя между людьми. Этот участок дороги представлялся самым сложным, потому что в характере Тсуны имелась такая приятная особенность – вот взять и упасть на ровном месте, запнувшись о свою же ногу. А публично позориться ой как не хотелось… И только по этой незамысловатой причине Тсунаеши замедляет шаг, не сводя глаз с предательски развязавшегося шнурка. Белая лямка то и дело норовит скользнуть под подошву и нарушить ровный ход. Тсуна нервно закусывает губу, молясь всем известным богам о покровительстве. Шнурок продолжает болтаться, еще сильнее напрягая тем, что споткнуться-то об него можно в любой момент… - Родной, да загнись ты уже куда-нибудь, - тихо шепчет юноша, осторожно и заторможено переставляя ноги. – Мне только аллею пройти, а дальше можно падать… О нет… - свое падение Тсуна всегда чувствует заранее какими-то задворками мозга. Наверное, у таких неуклюжих людей, как он, есть специальный отдел, занимающийся прогнозами падений и ляпов, которые невозможно предотвратить. Отчаянно замахав руками, Тсуна заваливается вперед, мысленно попрощавшись с правильной формой носа, потому что по прогнозам все того же специального отдела мозга влететь в асфальт он должен именно носопыркой. Но что-то идет не так. Закрыв глаза и приготовившись встретиться со своей судьбой, шатен ощущает, как его подхватывают чьи-то руки и дергают вверх, придавая телу вертикальное положение. - Ну и что это было? – звучит над ухом низкий голос, от которого по телу пробегает резвая стайка мурашек. Тсуна распахивает глаза, уставившись на неожиданного спасителя. Высокий брюнет, бесподобно красивый и очень сильный, если судить по крепким рукам, так ловко подхватившим юношу. - Я упал. Ну, почти, - шатен слегка пошатнулся, тут же ощутив ладонь у себя на плече. Почему-то сразу так спокойно и надежно стало. – Спасибо, что поймали. - Да не за что, - незнакомец пожал плечами и пошел дальше, даже не обернувшись назад. А Тсуна, как идиот, посмотрел. Посмотрел вслед незнакомому парню. - Что за черт? – крепко зажмурившись и помотав головой, Тсуна отпрыгнул к бордюру и принялся тщательно завязывать проклятый шнурок. Пальцы слегка дрожали, а в мыслях творился непонятный маскарад. Ну и что с того, что его подхватил шикарный по всем параметрам парень? Чего из этого событие дня делать? - Веду себя как девка, - недовольно фыркнул себе под нос Савада, решительно распрямляясь и шагая вперед. До желанного весь день домашнего уюта и покоя осталось совсем чуть-чуть, а он тут тормозит. *** Развалившись на постели, Тсуна прижал к груди очередной толстенький томик, собираясь расслабиться перед сном. Но, чтобы открыть книгу, нужно выкинуть из головы посторонние мысли. А этого сделать пока не получалось. Перед мысленным взором был только статный брюнет с пронзительным, смотрящим прямо в душу, глубоким серо-голубым взглядом. Одного раза хватало, чтобы ощутить на себе странную силу этого взгляда: давящий, пронизывающий, считывающий, холодный и полный незнакомой ранее мудрости. Пожалуй, этот незнакомец идеально подходит под описание, даваемое в книгах оборотням – идеальный. Другого слова Тсуна подобрать так и не сумел, чтобы точно охарактеризовать незнакомого брюнета. - Нет, - решительно сказал сам себе Тсунаеши, раскрывая книгу на первых страницах. – Оборотней не существует. Хватит думать о каком-то незнакомом типе. Шатен уткнулся носом в книгу, постепенно вплетая мысли в развитие сюжета и запоминая новых персонажей. И он уже не замечает, как за окном на темном бархате неба расцветает своим кровавым тоном луна… *** Хибари Кёя устало переставляет ноги, сворачивая в сотый по счету переулок Токио. Это всегда муторно – замести след, чтобы тебя не отыскали. Мужчина вымотался, убегая от надоедливых преследователей. Жалко, убивать нельзя. Законы распространяются даже на таких, как он. Еще и эта случайная встреча, повлекшая за собой такой взрыв эмоций. Обычно Хибари хорошо владел собой, но после столкновения взглядом с этим мальчишкой на улице все в душе перевернулось с ног на голову. Этого не должно быть. Животных не привлекают люди. А Кёя уже давно причислил себя именно к животным. Пусть и другие этого не понимают и считают себя обычными, сравнимыми с людьми – он никогда не примет свою сущность и не простит человека, подарившего ему такую судьбу. Последний рывок – и он в своей квартире, в единственном месте, где его никто не отыщет, ни по запаху, ни по чему-то другому. Нужно расслабиться, привести мысли в порядок и забыть о мальчишке. Забыть о каштановых волосах, о бездонных карих глазах. Выбросить из памяти отпечатавшийся за несколько мгновений бешеный стук чужого сердца и терпкий запах крови, до того сладкий, что хочется немедленно вонзить зубы и разорвать в клочья. Хибари чувствует себя странно, не понимая причины такого внезапного интереса к незнакомому мальчишке. Недовольно морщась, он стягивает с плеч мягкую ткань рубашки и бросает короткий взгляд в зеркало. Три узкие полоски темных шрамов рассекают спину до поясницы, резко выделяясь на матовой аристократично-белой коже. На прохладном постельном белье приятно лежать. Тело сразу окутывает сладкая нега и хочется закрыть глаза, чтобы отдаться чувству невесомости. Но Хибари не успевает. Сквозь плотно задернутые шторы на пол ложится ровный луч лунного света. Мужчину подкидывает на месте, и он срывается к окну, распахивая шторы. Кроваво-красный полумесяц на дымчато-черном небе отражается в глазах цвета расплавленного серебра, а тонко очерченные губы сами собой шепчут безбожные проклятия. - Теперь намного чаще… - Хибари снова дергает шторы, оседая на мягко спружинившую кровать. – Неужели опять развлекаешься?.. Или это и есть причина?.. Он засыпает под собственный сбивчивый шепот, имеющий смысл только для него. А все люди долго смотрят в окно, прекрасно понимая, что означает красный цвет ночного светила. Красная луна спускает свой свет с небес на землю в ночь, когда рождается новая легенда. Только так можно определить день рождения нового оборотня.